← Назад к обзору

Дракон

Ритм сердца в облаке муки

Утро в пентхаусе Окумура начиналось не с тревожных сводок Ассоциации Охотников и не с тяжелой ауры подготовки к рейдам. Оно начиналось с мягкого бита олдскульного хип-хопа, льющегося из скрытых динамиков, и сладкого аромата спелых персиков, которые Юки всегда держал в вазе на кухонном острове.

Юки стоял у плиты, одетый лишь в свободные серые домашние штаны. Его атлетичное тело, отшлифованное годами изнурительных тренировок и закаленное силой Небесного Дракона, двигалось в такт музыке. Татуировка дракона на его спине и левом плече, казалось, оживала, когда мышцы перекатывались под фарфоровой кожей при каждом движении. Он не просто готовил — он танцевал. Ноги в легком скольжении выделывали сложные элементы хип-хопа, которые он когда-то выучил, чтобы просто почувствовать себя живым, а не «пустым».

– Папа, смотри! Я — снежный монстр! – звонкий голосок Харин заставил Юки обернуться.

Пятилетняя принцесса сидела в своем высоком стульчике, но вместо того, чтобы чинно ждать завтрака, она умудрилась запустить обе ладошки в миску с мукой, которую Юки неосмотрительно оставил слишком близко. Теперь её щеки, нос и даже черные хвостики были густо присыпаны белым порошком.

Минхо, сидевший в соседнем кресле, старался сохранять серьезность, подобающую будущему главе корпорации, но и его выдавали белые пятна на лбу и едва сдерживаемая улыбка.

– Харин, ты не снежный монстр, ты — маленькая катастрофа, – рассмеялся Юки, ловко подбросив блинчик на сковороде так, что тот сделал двойное сальто в воздухе, прежде чем приземлиться обратно. – И Минхо, не делай вид, что ты тут ни при чем. Я вижу муку на твоих бровях.

– Это был научный эксперимент, отец, – невозмутимо отозвался мальчик, хотя его глаза лучились озорством. – Мы проверяли плотность распределения частиц при резком контакте с поверхностью ладони.

– Ах, эксперимент! – Юки, пританцовывая, подошел к детям и, быстро макнув пальцы в муку, поставил каждому по белому мазку на кончиках носов. – Тогда вот вам дополнительные данные для исследования.

Кухня наполнилась взрывом детского смеха. Юки вернулся к плите, его движения стали еще более энергичными. Под динамичный бит он сделал резкий разворот, зафиксировав позу на секунду, а затем плавно перешел в «волну», одновременно переворачивая очередной блинчик. В этом доме не было места теням прошлого. Здесь не было Теневого Монарха, не было великой охотницы Ча Хэ Ин и заносчивого Сухо. Здесь был только Юки, который любил жизнь во всех её проявлениях.

– Ты снова учишь детей хулиганству? – раздался сонный, но бесконечно теплый голос из дверного проема.

Ли Вон стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за этой сценой. На нем была простая светлая футболка, а волосы были взъерошены после сна. Он выглядел таким домашним и родным, что у Юки на мгновение перехватило дыхание.

– Мы не хулиганим, мы познаем мир через текстуры, – отозвался Юки, выключая плиту. Он подошел к мужу, обхватил его за талию и коротко, но нежно поцеловал в губы. – Доброе утро, соня.

– Доброе, – Ли Вон улыбнулся, обнимая Юки за шею и игнорируя то, что теперь его футболка тоже будет в муке. – Я слышу музыку и смех с самой спальни. Ты сегодня в ударе.

– Папа танцевал как ниндзя! – вставила Харин, размахивая руками и рассыпая еще больше муки. – Он сделал «вжух» и блинчик полетел!

– Вижу, – Ли Вон окинул взглядом засыпанную кухню и сияющих детей. – Вижу, что сегодня у нас на завтрак не только блины, но и генеральная уборка.

Юки подмигнул мужу и начал раскладывать золотистые блинчики по тарелкам, обильно поливая их персиковым сиропом — его личной слабостью, которую дети полностью разделяли.

– Уборка подождет, – заявил Юки, ставя тарелки перед детьми. – Сначала — подзарядка. Минхо, Харин, приятного аппетита. И помните: тот, кто съест всё, получит право выбрать, на какой машине мы поедем сегодня в парк.

– На красной спортивной! – тут же выкрикнула Харин, рот которой уже был испачкан сиропом.

– Нет, на черном внедорожнике, он мощнее, – возразил Минхо, аккуратно орудуя вилкой.

Ли Вон сел за стол, принимая из рук Юки чашку крепкого кофе. Он наблюдал за тем, как его муж — самый богатый молодой человек страны, глава технологической империи и обладатель силы древнего существа — с абсолютно счастливым видом вытирает полотенцем муку с пола, продолжая покачивать бедрами в такт музыке.

– Юки, – позвал Ли Вон тихо, когда дети увлеклись спором о достоинствах автомобилей.

Юки поднял голову, его небесно-голубые глаза встретились с темными глазами мужа.

– Да?

– Спасибо тебе, – Ли Вон протянул руку и коснулся ладони Юки. – За то, что ты выбрал нас. За то, что ты не позволил тому холоду, который был в твоем старом доме, просочиться сюда.

Юки замер. Он вспомнил вчерашний визит в особняк Сон. Вспомнил ледяную ярость отца и запоздалые слезы матери. Вспомнил Сухо, который смотрел на него как на врага. Всё это казалось теперь таким далеким, словно кадры из плохого, засмотренного до дыр фильма.

– Это было несложно, Вон-и, – Юки переплел свои пальцы с пальцами мужа. – Вы — это всё, что у меня есть. Вы — мое единственное настоящее сокровище. Сила дракона... она велика, но она не согреет меня ночью. А ты — можешь.

– Папа, я всё съела! – Харин торжественно подняла пустую тарелку, на которой остались лишь разводы сиропа. – Я выбираю красную машину! И я хочу, чтобы мы включили ту песню, под которую ты сейчас танцевал!

Юки рассмеялся, подхватывая дочь на руки и кружа её по кухне. Мука летела во все стороны, музыка становилась громче, а солнце за окном пентхауса заливало всё вокруг ярким, золотистым светом.

В этот момент, глядя на свою семью, Окумура Юки окончательно понял: он не просто выжил. Он победил. Его месть семье Сон была не в разрушении их жизней, а в том, насколько полноценной и прекрасной стала его собственная без них.

– Хорошо, принцесса, – Юки поставил Харин на пол и шутливо поклонился. – Красная машина, громкая музыка и целый день приключений. Но сначала...

Он хитро посмотрел на Ли Вона и Минхо.

– Сначала мы все вместе отмоем эту кухню!

Стоны детей и притворный вздох Ли Вона потонули в новом бите хип-хопа. В доме Окумура начинался новый день, и в нем не было места призракам прошлого — только ритму сердца, бьющегося в унисон с теми, кого любишь._