← Назад к обзору

Дракон

Вкус запретного плода и эхо прощения

Дорога к дому семьи Сон прошла в непривычном, почти медитативном молчании. Сон Джинву вел машину, но его мысли всё еще блуждали в просторном, наполненном светом и детским смехом пентхаусе младшего сына. Рядом сидела Хэ Ин, она прислонилась головой к стеклу, и на ее губах играла мягкая, умиротворенная улыбка, какой Джинву не видел уже семь лет.

– Наши внуки... они просто чудесные, – тихо произнесла она, не открывая глаз. – Минхо так похож на Юки в детстве, те же упрямые искорки в глазах. А Суа... Джинву, ты видел, как она схватила тебя за палец? Она совсем не испугалась твоей ауры.

Джинву коротко усмехнулся, и в этой усмешке было столько тепла, что тени в салоне автомобиля начали довольно пульсировать.

– Кто бы мог подумать, – проговорил Монарх Теней, плавно входя в поворот, – что наш «пустой» младший сын обзаведется семьей и построит целую империю раньше, чем наш «золотой» старший.

– Эй! – возмущенно воскликнул Сухо с заднего сиденья, мгновенно покраснев до кончиков ушей. – Это было несправедливо, пап! Я просто... я сосредоточен на карьере охотника и защите мира! У меня нет времени на свидания.

– Конечно-конечно, – поддразнила его Хэ Ин, обернувшись к сыну. – Но ты видел, как Юки смотрит на Ли Вона? В этом взгляде больше силы, чем во всех твоих магических атаках, Сухо. Это взгляд человека, который нашел свой дом.

Джинву кивнул, соглашаясь с женой. Внутри него всё еще ворочалось чувство вины — глубокое, как бездна, — но теперь оно не было таким острым. Юки дал им шанс. Он не простил их окончательно, не бросился в объятия, но он открыл дверь. И этого было достаточно, чтобы начать путь к искуплению.

– Ли Вон... – Джинву произнес это имя с уважением. – Он сильный человек. Не в плане маны, а в плане духа. Удержать рядом Небесного Дракона и приручить его боль — на это способен не каждый. Я рад, что Юки нашел именно его.

Семья Сон возвращалась в свой дом, и впервые за долгие годы это было возвращение не к воспоминаниям о потере, а к планам на будущее. Они были живы. Они были счастливы. И, возможно, когда-нибудь они смогут простить самих себя.

***

Тем временем в пентхаусе Окумура воцарилась глубокая, бархатная ночь. Дети, утомленные играми с новыми родственниками и горой подарков, крепко спали в своих комнатах. Игрис, оставленный Джинву «в аренду» по просьбе Юки, замер невидимым стражем в коридоре, охраняя покой маленьких наследников.

В главной спальне свет был приглушен до интимного минимума. Воздух казался густым от аромата спелых персиков и дорогого парфюма. Юки стоял у окна, медленно расстегивая пуговицы на рубашке. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, сейчас горел темным, первобытным огнем. Он посмотрел на кровать, где сидел его муж.

Ли Вон выглядел чертовски сексуально. На его глазах была плотная черная шелковая повязка, контрастирующая с фарфоровой кожей. Его руки были заведены за спину, а на губах играла легкая, предвкушающая улыбка. Сегодня они решили сыграть в игру, которую оба любили — игру в доверие и чувства.

Юки подошел ближе, его шаги были бесшумными, как у хищника. Он прикусил губу, любуясь тем, как напрягаются мышцы на груди Ли Вона при каждом вдохе. Сила Небесного Дракона внутри Юки отозвалась низким, вибрирующим рыком, требуя обладания.

– Ты готов, жизнь моя? – прошептал Юки, склоняясь к самому уху мужа.

– Я ждал этого весь вечер, – отозвался Ли Вон, его голос был низким и хриплым. – Твоя семья... они забрали слишком много твоего внимания. Я хочу вернуть свое.

Юки усмехнулся. Он взял с прикроватной тумбочки тарелку с нарезанными фруктами. Это были те самые персики, которые привезла Хэ Ин — сладкие, истекающие соком, пахнущие летом.

– Угадай вкус, – скомандовал Юки.

Он взял дольку персика и медленно провел ею по губам Ли Вона. Тот послушно приоткрыл рот, принимая угощение. Юки не спешил убирать пальцы. Он чувствовал, как Ли Вон соблазнительно облизывает его подушечки, слизывая сладкий сок, и каждое прикосновение языка отдавалось внизу живота Юки тугой волной возбуждения.

– Персик... – выдохнул Ли Вон, проглатывая мякоть. – Слишком сладкий. Почти как ты, когда злишься.

– Неправильно, – прошептал Юки, чувствуя, как внутри всё закипает. – Это вкус твоего послушания.

Юки отставил тарелку. Его движения стали резкими, наполненными властью. Он снял с себя домашние брюки, оставаясь полностью обнаженным. Его тело, атлетичное и украшенное вязью татуировок, пульсировало от избытка маны. Он взял баллончик со взбитыми сливками — еще одна деталь их ночной игры — и медленно, со смаком, размазал белую густую пену по своему паху, покрывая напряженную плоть холодным сладким облаком.

Запах сливок смешался с естественным мускусным ароматом Юки, создавая дурманящий коктейль.

– Детка, открой рот шире и высунь язык, – прошептал Юки, его голос сорвался на рычание.

Ли Вон повиновался мгновенно. Его голова была слегка запрокинута, открывая беззащитную линию шеи. Юки схватил его за затылок, запуская пальцы в мягкие волосы, и потянул на себя, заставляя мужа еще сильнее прогнуть спину.

– Ищи свою сладость, – приказал Юки.

Он начал медленно входить в теплый рот Ли Вона. Контраст между холодными сливками и горячей плотью был настолько ошеломляющим, что Юки на мгновение зажмурился, сдерживая стон. Ли Вон работал языком и губами с невероятным усердием, стараясь слизать всё до последней капли, его пальцы впились в простыни, комкая ткань.

Юки чувствовал каждое движение мужа. Это была не просто физическая близость — это было окончательное признание их связи. Ли Вон принимал его любого: раненого ребенка, могущественного главу корпорации, яростного Дракона. И сейчас, в этой тишине спальни, Юки отдавал ему всё свое напряжение, скопившееся за день, всю свою любовь и всю свою тьму.

– Глубже... – выдохнул Юки, подаваясь вперед.

Он смотрел сверху вниз на Ли Вона, на его завязанные глаза, на то, как он старается угодить ему, и чувствовал себя по-настоящему живым. Семья Сон могла быть частью его прошлого, они могли быть гостями в его доме, но Ли Вон был его сердцем. Его единственным истинным домом.

Когда Юки наконец достиг пика, он крепко прижал Ли Вона к себе, содрогаясь всем телом. Сила Дракона на мгновение вспыхнула лазурным светом, освещая комнату, и тут же угасла, оставляя после себя лишь блаженную тишину и запах персиков.

Юки осторожно развязал повязку на глазах мужа. Ли Вон моргнул, его взгляд был затуманен страстью и нежностью. Он потянулся к Юки, стирая большим пальцем остаток сливок с его губ.

– С возвращением, мой Дракон, – прошептал Ли Вон.

Юки улегся рядом, притягивая мужа в свои объятия. Он смотрел в потолок, чувствуя, как мир вокруг наконец-то пришел в равновесие. Прошлое было прощено, настоящее было прекрасным, а будущее... будущее пахло так же сладко, как этот вечер.

– Я люблю тебя, – произнес Юки, и это были самые важные слова, которые когда-либо звучали в этих стенах.

– Я знаю, – ответил Ли Вон, засыпая на его плече. – Я всегда это знал.

За окном пентхауса Сеул продолжал сиять, но для двух людей в этой комнате весь мир сузился до тепла друг друга и мерного дыхания спящих детей за стеной. Семья была восстановлена, но истинное счастье Юки нашел в том выборе, который сделал сам. Выборе любить и быть любимым вопреки всему.