← Назад к обзору

Дракон

Вкус запретного плода и жар вечности

Ночь опустилась на Сеул, укрывая город одеялом из неоновых огней и тяжелых туч, но здесь, в поместье Окумуры Юки, царила иная тишина. Она не была давящей; это была тишина покоя, защищенная древними чарами Небесного Дракона. Внутри дома воздух казался густым, пропитанным ароматом сандала, дорогого табака и, конечно, спелых персиков.

Мира спала в своей комнате наверху. Юки лично уложил её, прочитав сказку о златокрылом змее, и теперь маленькое сердце билось ровно, излучая едва уловимые волны чистой, еще не оформившейся магии.

Внизу, в просторной гостиной, освещенной лишь отблесками камина и лунным светом, пробивающимся сквозь панорамные окна, двое мужчин сидели друг напротив друга. На низком столике стояла открытая бутылка персикового вина — густого, почти сиропообразного, золотистого цвета.

Юки откинулся на спинку кресла, вытянув длинные ноги. На нем был только шелковый халат, подпоясанный на бедрах. Ткань соскользнула с одного плеча, обнажая хитросплетения черной татуировки, которая в полумраке казалась живой, шевелящейся массой теней и ветвей. Его ярко-голубые глаза светились мягким, фосфоресцирующим светом.

– Ты выглядишь так, будто сбросил с плеч не просто долг, а целую планету, – негромко произнес Юки, поднося бокал к губам. – Свобода тебе идет, Джинву.

Сон Джинву, сидевший на диване, подался вперед. Его взгляд был прикован к Юки. В этом взгляде больше не было усталости героя или холодности Монарха. В нем горел голод — первобытный, честный, не знающий преград.

– Свобода оказалась пугающе легкой, – отозвался Джинву. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. – Но она же сделала мои чувства острее. Я всю дорогу сюда думал только об одном.

– О чем же? – Юки приподнял бровь, на его губах заиграла та самая полуулыбка, которая сводила с ума фотографов модных журналов и заставляла врагов дрожать от страха.

Джинву встал. Его движения были бесшумными, хищными. Тени за его спиной на мгновение взметнулись, вторя его внутреннему состоянию, но он быстро взял их под контроль. Он подошел к Юки и остановился в шаге от него, глядя сверху вниз.

– Я хочу почувствовать это снова, – произнес Джинву, и каждое слово упало в тишину комнаты, как тяжелый камень в воду. – Те ощущения... как в ту ночь, когда мы были в масках. Когда ты заставил меня забыть, кто я такой.

Юки не шелохнулся. Он медленно допил вино, не сводя взгляда с Монарха, и поставил бокал на стол. Его присутствие заполнило комнату, подавляя всё остальное. Жар мага огня начал подниматься, заставляя воздух дрожать.

– В ту ночь ты был на грани срыва, Джинву, – Юки встал, и теперь они оказались лицом к лицу. Разница в росте была невелика, но Юки казался массивнее, его аура Дракона обволакивала Джинву, как горячий кокон. – Я был лишь лекарством. Утешением для израненной души. Ты уверен, что хочешь повторить это сейчас, когда ты в трезвом уме и полностью осознаешь, кто перед тобой?

Джинву протянул руку и коснулся обнаженной груди Юки, прямо там, где под кожей билось сердце величайшего охотника. Кожа была обжигающе горячей.

– Тогда я не знал твоих глаз, – прошептал Джинву. – Я не знал твоего имени. Я просто тонул в твоих руках. Но теперь... теперь я хочу чувствовать именно тебя. Незнакомец в маске исчез, остался только ты. И я хочу большего, чем просто утешение.

Юки перехватил его руку, прижимая ладонь Джинву плотнее к своей груди. Его пальцы переплелись с пальцами Монарха.

– Ты понимаешь, что это значит? – Юки наклонился к нему, его дыхание, пахнущее персиковым вином, коснулось губ Джинву. – Если мы переступим эту черту снова, пути назад не будет. Драконы — собственники, Джинву. Если я назову тебя своим, я не отпущу тебя ни в этом мире, ни в следующем. Никакие тени не спрячут тебя от моего пламени.

– Тогда сожги меня, – выдохнул Джинву.

Юки резко сократил расстояние, впиваясь в губы Джинву глубоким, властным поцелуем. Это не было похоже на их утреннее прощание. Это было начало битвы, в которой оба хотели проиграть. Джинву ответил с яростью человека, который слишком долго голодал. Его руки вцепились в плечи Юки, сминая шелк халата, пальцы наткнулись на рельефные узоры татуировки, и он почувствовал, как магия под кожей Юки пульсирует в такт его собственному пульсу.

Юки подхватил его под бедра, легко поднимая, словно Джинву ничего не весил. Монарх обхватил его ногами, не разрывая поцелуя. В этом движении было столько силы и уверенности, что у Джинву на мгновение закружилась голова.

Они переместились в спальню Юки так быстро, что тени едва успели последовать за ними. Здесь, в комнате, залитой серебристым лунным светом, Юки опустил Джинву на широкую кровать.

– В тот раз я был нежен, – Юки навис над ним, его черные взлохмаченные волосы рассыпались по лбу, частично прикрывая пылающие голубые глаза. – Я хотел исцелить тебя. Но сейчас... сейчас я хочу взять то, что принадлежит мне по праву силы и желания.

Джинву потянул его за ворот халата, заставляя опуститься ниже.

– Не смей быть нежным, – прохрипел он. – Покажи мне силу Дракона. Я хочу чувствовать всё.

Юки сорвал с себя халат, отбрасывая его в сторону. Его бледная кожа в лунном свете казалась сделанной из мрамора, а татуировка — выжженной на нем сажей. Он начал раздевать Джинву, действуя быстро и уверенно. Каждое прикосновение его горячих ладоней оставляло на теле Монарха невидимые огненные следы.

Когда они оба остались обнаженными, контраст их аур стал почти осязаемым. Холодная, бездонная сила Теневого Монарха и яростное, созидающее пламя Небесного Дракона. Они сплетались, создавая вокруг кровати вихрь маны, который заставил бы любого другого охотника упасть на колени от ужаса. Но для них это была лишь прелюдия.

Юки прижал Джинву к матрасу, его руки скользили по атлетичному телу охотника, запоминая каждый изгиб, каждый шрам. Он спустился поцелуями к шее, прикусывая кожу там, где пульсировала вена.

– Ты мой, Сон Джинву, – прошептал Юки прямо в кожу. – Отныне и навсегда.

Джинву выгнулся, его пальцы впились в простыни. Ощущения были в стократ острее, чем в ту первую ночь. Тогда он был в тумане боли и отчаяния, сейчас же он чувствовал каждую искру магии, исходящую от Юки. Это было похоже на погружение в расплавленное золото.

Юки действовал умело. Его руки, которыми он создавал сложнейшие артефакты и лучшее оружие в мире, теперь работали над телом Джинву с той же точностью и страстью. Он ласкал его, доводя до предела, заставляя Монарха стонать и звать его по имени.

– Юки... – выдохнул Джинву, когда губы Дракона коснулись его живота. – Пожалуйста...

Юки поднялся, глядя ему прямо в глаза. В этом взгляде была мудрость веков и голод молодого хищника. Он вошел в него медленно, давая обоим прочувствовать этот момент полного единения. Джинву вскрикнул, откидывая голову назад, его глаза вспыхнули фиолетовым светом.

Это был не просто секс. Это было слияние двух сущностей, которые слишком долго были одиноки на своих вершинах. Юки двигался мощно и ритмично, его тело работало как совершенный механизм. С каждым толчком он словно вплавлял себя в самую суть Джинву, выжигая там свое клеймо.

– Смотри на меня, – приказал Юки, переплетая свои пальцы с пальцами Джинву и прижимая его руки к подушке. – Не закрывай глаза. Я хочу видеть Монарха, который сдается своему Дракону.

Джинву смотрел. Он видел острые черты лица Юки, его спокойное, но сосредоточенное выражение, легкую полуулыбку, которая теперь была полна торжества. Он чувствовал, как его собственная сила тянется к силе Юки, как его тени смешиваются с его огнем.

Темп нарастал. Воздух в комнате стал невыносимо горячим. Джинву чувствовал, как внутри него закипает энергия, готовая вырваться наружу. Он впился зубами в плечо Юки, прямо в черные узоры татуировки, пытаясь сдержать крик.

– Да... – прорычал Юки, ускоряясь. – Возьми всё. Я отдам тебе всё это пламя.

В момент кульминации комната словно взорвалась беззвучным светом. Джинву выкрикнул имя Юки, содрогаясь в мощнейшем оргазме, который, казалось, вытряс из него саму душу. Юки последовал за ним мгновение спустя, прижимая Джинву к себе так крепко, словно боялся, что тот может исчезнуть.

Они лежали в тишине, тяжело дыша. Пот блестел на их телах, а мана постепенно успокаивалась, оседая золотистой пылью на простынях. Юки не спешил отстраняться. Он уткнулся лицом в шею Джинву, вдыхая его запах — запах холодного металла и ночного дождя.

– Теперь ты чувствуешь? – тихо спросил Юки через некоторое время.

Джинву медленно открыл глаза. Он чувствовал себя опустошенным и одновременно наполненным до краев. Вся та пустота, которая годами росла внутри него, исчезла.

– Да, – прошептал он, проводя рукой по взлохмаченным волосам Юки. – Это было... по-другому. Намного сильнее.

Юки приподнялся на локтях, глядя на него с нежностью, которую редко показывал миру.

– Потому что теперь ты не бежишь от себя, Джинву. Ты принял свою суть и принял мою.

Он потянулся к тумбочке и достал оттуда тонкую цепочку с кулоном — тем самым, который Джинву вернул ему утром. Юки аккуратно надел его на шею Джинву.

– Пусть он останется у тебя. Как знак того, что ты под моей защитой. Не как охотник S-ранга, а как мой партнер.

Джинву коснулся прохладного металла.

– Твоя жена... она ведь знает, что ты не просто маг огня? – вдруг спросил он.

Юки замер на мгновение, затем сел на кровати, прислонившись к изголовью. Он жестом пригласил Джинву последовать его примеру.

– Моя жена... её звали Ая. Она была обычным человеком. Она знала о моей силе, но любила меня не за неё. Она умерла, когда родилась Мира. Её тело не выдержало магического давления ребенка Дракона.

Джинву увидел, как в глазах Юки на мгновение отразилась старая, глубоко запрятанная боль.

– Мне жаль, – искренне сказал он.

– Не стоит, – Юки покачал головой. – Она знала, на что шла. И она оставила мне Миру. Это был её выбор и её дар. С тех пор я закрыл свое сердце для всех. Я занимался бизнесом, благотворительностью, машинами... всем, чтобы не чувствовать тишины. Пока не появился ты.

Джинву придвинулся ближе, кладя голову на плечо Юки. Татуировка под его щекой казалась теплой и живой.

– Мы оба потеряли слишком многое, – произнес Джинву. – Но, может быть, именно поэтому мы здесь.

Юки обнял его за плечи, притягивая к себе.

– Знаешь, – он усмехнулся, – завтра в новостях будут гадать, что за магический всплеск произошел в этом районе. Скажут, что я проводил испытания нового оружия.

– А на самом деле это было просто персиковое вино и немного страсти, – добавил Джинву, чувствуя, как его веки тяжелеют.

– И начало чего-то, что этот мир еще не видел, – закончил Юки.

Они заснули под утро, сплетясь телами, охраняемые тишиной дома и любовью, которая была старше самих гор. В соседней комнате Мира видела сны о золотых драконах и добрых рыцарях, а в небе над Сеулом медленно занимался рассвет — первый рассвет новой эпохи, в которой Теневой Монарх и Небесный Дракон больше не были одиноки.

Юки проснулся первым. Он долго смотрел на спящего Джинву, на его умиротворенное лицо, лишенное маски суровости. Он знал, что впереди их ждет много трудностей — Ассоциация, общественное мнение, новые угрозы из Врат. Но, глядя на кулон на шее Джинву, Юки понимал: он сожжет любой мир, который попытается встать между ними.

Он осторожно встал и пошел на кухню. Ему хотелось приготовить для Джинву лучший завтрак в его жизни. Ведь путь к сердцу Монарха, как выяснилось, лежал не только через битвы, но и через вкус спелых персиков и искреннее тепло, которое может дать только тот, кто сам прошел через века одиночества.

Когда Джинву проснулся от запаха свежего кофе и жареного бекона, он на мгновение забыл, где находится. Но затем он увидел Юки, стоящего в дверях с подносом, и Миру, которая прыгала вокруг него, требуя внимания.

– Доброе утро, соня, – Юки улыбнулся своей легкой полуулыбкой. – Вставай. У нас много дел. Сухо скоро проснется и наверняка будет искать отца.

Джинву сел, потягиваясь. Каждая мышца в теле напоминала о вчерашней ночи, и это было чертовски приятное чувство.

– Ты прав, – Джинву улыбнулся в ответ. – Но сначала... дай мне этот кофе. Кажется, я начинаю понимать, почему ты так любишь этот дом.

Юки поставил поднос на кровать и сел рядом. Мира тут же забралась к Джинву на колени, протягивая ему своего неизменного зайца.

– Дядя Джинву, а вы сегодня останетесь? – спросила она, заглядывая ему в глаза.

Джинву посмотрел на Юки, и тот едва заметно кивнул.

– Я всегда буду где-то рядом, Мира, – ответил Джинву, прижимая девочку к себе. – Обещаю.

И в этом обещании было больше силы, чем во всех клятвах, которые он когда-либо давал человечеству. Это была клятва человека, который наконец-то нашел свое место в мире. Место, где пахнет персиками и где его любят просто за то, что он есть.