← Назад к обзору

Дракон

Запах мертвых богов

Зал благотворительного приема в одном из самых престижных отелей Сеула сиял позолотой и хрусталем. Здесь собрались сливки общества: высокоранговые охотники, политики и магнаты. Но даже в этой толпе сильных мира сего семья Сон выделялась так, словно вокруг них существовал вакуум.

Сон Джинву в идеально подогнанном черном костюме выглядел как само воплощение власти, хотя его лицо выражало лишь вежливое спокойствие. Рядом с ним, словно две тени, прилипли младшие дети. Десятилетний Сухо и восьмилетняя Миджун то и дело дергали отца за рукава, засыпая его вопросами о том, когда подадут десерты и можно ли вызвать Бернара, чтобы тот незаметно стащил со стола те огромные креветки.

Юмина и Юки стояли чуть поодаль, в тени декоративных колонн. Юки, которому исполнилось шестнадцать, уже перерос мать и теперь возвышался над ней, одетый в строгий, но современный смокинг. Они негромко переговаривались, наблюдая за гостями, когда внезапно воздух в зале стал густым и липким.

Инстинкты Небесного Дракона, дремавшие в их жилах, взвились на дыбы. Это было не просто чувство опасности — это был древний, генетический ужас, смешанный с яростью.

Перед ними, словно соткавшись из самого света ламп, стоял мужчина. На нем был безупречный белый костюм, резко контрастирующий с его волосами — они были ярко-красными, цвета свежепролитой артериальной крови. Его глаза, такие же алые, смотрели на мир с ледяным высокомерием существа, стоящего над законами природы.

Но самым страшным был запах. От него пахло смертью. Не той мирной смертью, что приходит в конце долгого пути, и даже не смертью воина на поле боя. Это был запах «детской смерти» — гнилостный аромат нерожденных жизней, прерванных судеб и увядших в утробе плодов.

Юмина и Юки замерли. В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Музыка смолкла, гости застыли с бокалами в руках, чувствуя, как по спинам пробегает мороз. Джинву обернулся, его глаза сузились до щелок, а тени у его ног начали бешено пульсировать, готовые вырваться наружу и поглотить всё пространство.

Незнакомец сделал шаг вперед, и в этот момент реальность вокруг Юмины и Юки треснула.

Их гражданская одежда исчезла в вихре лазурного и золотого пламени. В мгновение ока на Юмине оказались широкие шаровары из тяжелого шелка с золотой отделкой, заправленные в сапоги с золотой оправой. Короткое черное кимоно открывало вид на изящные, но крепкие руки, украшенные массивными золотыми браслетами, переходящими в доспехи на локтях. Её волосы взметнулись вверх, удерживаемые золотой заколкой в виде дракона.

Юки выглядел почти так же — его наряд был более суровым, предназначенным для боя, но та же золотая отделка и та же аура превосходства кричали о его происхождении. Перед гостями теперь стояли не просто мать и сын, а прямые потомки Небесного Императора, облаченные в ритуальную броню своего рода.

Красный драконий инстинкт внутри Юки рычал: этот человек — выродок, осквернивший саму суть их вида.

Незнакомец лишь улыбнулся, обнажая идеально ровные, слишком острые зубы.

– Надо же, – его голос звучал как шелест сухой травы на кладбище. – У Небесного Дракона выросло такое чудесное поколение. Аж завидно.

Он обвел взглядом Юки и Юмину, задержавшись на животе женщины, словно видя её прошлое.

– Нам, истинным богам в обличье императоров, не дано иметь детей, – продолжил он с наигранной печалью. – Плод просто поглощает мать изнутри, выпивая её жизнь до капли. Видеть, что вы смогли обойти это проклятие... это раздражает.

Юки сделал шаг вперед, заслоняя мать. Его кулаки сжались, и золотые браслеты на локтях начали светиться лазурным светом.

– Ты воняешь детской смертью, – прорычал юноша, и его голос вибрировал от сдерживаемой мощи. – Кто ты такой, выродок?

Мужчина рассмеялся, и этот смех заставил нескольких гостей в зале потерять сознание.

– Кто я? Я тот, кто помнит времена, когда ваши предки лизали пятки моему трону. Думаю, мы еще увидимся, ящерицы. И тогда я надену на вас ошейники, подобающие вашему статусу домашних питомцев.

С этими словами он развернулся и пошел к выходу. Пространство перед ним просто расступалось, словно сама реальность брезговала касаться его подошв. Никто не посмел его остановить.

Джинву подошел к жене и сыну, когда незнакомец исчез за дверями. Его лицо было бледным от ярости, которую он с трудом подавлял ради безопасности младших детей.

– Ты слышал это, отец? – Юки обернулся к Джинву. – Он воняет так, будто убил тысячи младенцев.

– Я слышал, – коротко ответил Джинву.

Отец и сын обменялись коротким, тяжелым кивком. Слова этого существа о «поглощении матери» и «ошейниках» задели в них самые глубокие струны. Для Джинву семья была единственным якорем в этом мире, а для Юки мать была священным существом.

– Юми, ты в порядке? – Джинву коснулся плеча жены.

Она медленно выдохнула, и её боевое облачение начало тускнеть, возвращаясь в форму вечернего платья. Её руки всё еще дрожали.

– Это был один из Перворожденных, Джинву. Те, кто считал себя выше даже царя обезьян. Я думала, они все вымерли во время Великого Раскола.

– Если он вернулся, значит, в городе что-то назревает, – Юки сжал рукоять своего скрытого клинка. – И это что-то пугает даже тени.

Джинву оглядел зал. Гости начали приходить в себя, шепотки ужаса наполняли помещение.

– Уходим, – скомандовал он. – Нам нужно подготовиться. Если этот выродок думает, что может угрожать моей семье и уйти безнаказанным, он сильно ошибся в выборе эпохи.

Когда они вышли на улицу, ночной Сеул показался им непривычно холодным. Юки смотрел на свои руки, где всё еще искрилось лазурное пламя. Слова незнакомца о том, что боги не могут иметь детей, эхом отдавались в его голове. Он посмотрел на Сухо и Миджун, которые испуганно жались к отцу.

– Я убью его, – тихо, но отчетливо произнес Юки. – Я сорву с него эту белую шкуру и скормлю его тени.

Джинву положил руку на плечо сына.

– Мы сделаем это вместе, Юки. Никто не смеет называть мою жену и детей своей собственностью.

В ту ночь поместье Сон не спало. Тени Игриса и Бера кружили по периметру, а Юмина сидела в библиотеке, листая древние свитки своего рода, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о красноволосом императоре.

Они понимали: мир, который они так старательно оберегали, снова оказался на грани. И на этот раз враг пришел не из Врат, а из самих глубин древних легенд, неся с собой запах смерти и обещание рабства. Но они не знали одного: Теневой Монарх и Небесный Дракон никогда не склоняли голов. И их дети были рождены, чтобы подтвердить это правило кровью своих врагов.

– Юки, – позвал Джинву сына в тренировочный зал под утро. – Забудь всё, чему я учил тебя о милосердии. Если встретишь его снова — бей на поражение. Используй всю ярость дракона.

– Я знаю, отец, – ответил Юки, и его глаза в полумраке зала вспыхнули чистым, беспощадным золотом. – Он совершил ошибку, когда пришел к нам. Он думает, что он бог. Я докажу ему, что он всего лишь добыча.

На горизонте занимался рассвет, окрашивая небо в тревожные багровые тона, словно предвещая грядущую бурю, которая должна была решить судьбу не только семьи Сон, но и всего мира, где тени и пламя дракона стали последним рубежом обороны.

Юмина вышла на балкон, глядя на восходящее солнце. Её татуировка на спине пульсировала жаром. Она чувствовала, как древняя магия её рода откликается на вызов.

– Ошейник? – прошептала она, и в её голосе послышался рык истинного дракона. – Попробуй надень его на того, кто держит в руках ключи от бездны.

В городе действительно что-то происходило. Птицы замолкали, бродячие животные прятались в подворотнях, а охотники S-ранга по всей стране просыпались в холодном поту, чувствуя приближение чего-то, что было старше самой системы. Но в центре Сеула, в доме, защищенном тенями, семья Сон готовилась к охоте. И на этот раз их целью был бог, который слишком долго считал себя бессмертным.

Юки стоял в центре зала, окруженный своими тенями. Его волк-страж скалился, чувствуя запах врага, который всё еще витал в воздухе.

– Мы готовы, – произнес юноша, и его аура на мгновение затмила свет ламп.

История Затмения входила в свою самую кровавую фазу. И Сон Юкио был готов написать её первую главу на коже красноволосого императора.

– Отец, – Юки повернулся к Джинву. – Ты чувствуешь? Он не один. В городе открываются разломы, но они не похожи на обычные Врата.

Джинву закрыл глаза, расширяя свое восприятие на весь Сеул. Тысячи его теней-разведчиков начали докладывать.

– Ты прав, – ответил Монарх, и его голос стал ледяным. – Это не монстры. Это его слуги. Те, кого он называет «истинными подданными».

– Тогда нам пора, – Юмина вошла в зал, на её плечах покоилась накидка из чешуи дракона. – Пусть Сеул увидит, что происходит, когда кто-то угрожает семье Сон.

В ту ночь тени города стали длиннее, а лазурное пламя осветило улицы, возвещая о начале войны, которую мир еще не видел. И в центре этой битвы стоял юноша, в чьих жилах текла кровь императоров и монархов, готовый доказать, что любовь семьи сильнее любого божественного проклятия.

– Юки, – Джинву посмотрел на сына перед тем, как они исчезли в тени. – Помни: ты — мой наследник. Но прежде всего ты — защитник своей матери и сестры.

– Я помню, отец, – ответил Юки, и его фигура окуталась лазурным пламенем. – И я не подведу.

Они шагнули в пустоту, оставляя за собой лишь эхо мощи, способной сокрушить небеса. Битва за будущее только начиналась, и запах детской смерти скоро должен был смениться запахом пепла их врагов.