← Назад к обзору

Дракон

Тень крыльев над забытыми богами

В спальне нашего пентхауса царила благословенная, густая тишина.

Тяжелые бархатные шторы были наглухо задернуты, отсекая суету залитого огнями мегаполиса, а в воздухе всё еще витал едва уловимый аромат жареного кунжутного масла, пряных трав и терпкого, сладковатого озона — естественного запаха древней драконьей магии.

Юки спал.

После того апокалиптического кошмара и гигантского пира, на котором он в одиночку прикончил запасы лучшей говядины во всем элитном районе Чонно, его божественное тело наконец потребовало покоя. Он лежал на широкой постели под шелковым покрывалом глубокого антрацитового цвета, свернувшись калачиком, словно домашний кот.

Черные взъерошенные волосы растрепались по подушке, тонкие смоляные пряди падали на фарфоровый лоб, закрывая выбритые виски. Его детское лицо с пухлыми губами казалось сейчас совершенно безмятежным, почти невинным. Сложно было поверить, что этот тринадцатилетний на вид подросток ростом в сто шестьдесят сантиметров всего несколько часов назад голыми руками пробивал плоть космических владык и стирал в пыль целые легионы монстров ранга SSS.

Я сидел на краю постели, не в силах отвести от него взгляда.

Моя широкая ладонь осторожно, едва касаясь, скользнула по его открытому плечу. Под фарфоровой, прохладной кожей мерно перекатывалась плотная, сгущенная ци. Татуировка черного дракона на его руке словно дремала вместе со своим хозяином, а массивный браслет из темного золота на левом предплечье мирно угас, перестав источать губительный жар. Я провел пальцами ниже, коснувшись глубокого рваного рубца на его спине. Даже во сне Юки едва заметно дрогнул, тихо и уютно вздохнул носом, прижавшись щекой к моему бедру, но не проснулся.

Сыт. Спокоен. В безопасности.

Я медленно поднялся, стараясь не потревожить его сон, и бесшумно вышел в просторную гостиную, залитую полумраком.

Панорамные окна выходили на ночной Сеул, но город сегодня выглядел иначе. Обычно бурлящие магистрали были полупусты, а над шпилями небоскребов зависла звенящая, благоговейная тишина.

Я подошел к длинному рабочему столу из темного дуба, где лежал раскрытый плоский экран планшета. Звук был отключен, но лента мировых новостей буквально взрывалась миллионами заголовков на всех языках мира.

«Конец света отменен: кто спас человечество?»

«Золотой щит небес: исследователи маны признают божественную природу барьера».

«Падение мертвой планеты: астрономы подтверждают, что космическое тело было уничтожено за пределами атмосферы неизвестной колоссальной силой».

«Храмы переполнены: человечество возвращается к древней вере».

Я усмехнулся одними губами, листая кадры оперативной съемки.

Люди были так слепы. Десятилетиями они упивались собственным прогрессом, рангами охотников, технологиями и мнимым величием. Они отвернулись от древних богов, низведя их до уровня детских сказок и пыльных мифов. Они решили, что охотники S-ранга — это вершина эволюции, абсолютные владыки нового мира. Но стоило бездне разверзнуться по-настоящему, стоило космическому хаосу швырнуть в их сторону всего один осколок мертвой планеты, как весь этот карточный домик рассыпался в прах.

Боги — это не шутка.

Их сила, их истинная мощь веками дремала, угасая в забвении смертных, но она никуда не исчезла. И сегодняшний день доказал это с пугающей, сокрушительной наглядностью.

Я закрыл глаза, и в памяти вновь вспыхнул тот момент битвы.

Картина, от которой даже во мне — бессмертном Монархе Теней, повидавшем гибель сотен измерений, — стыла кровь.

Истинный астральный облик Юки.

Когда над миром пала та исполинская, первозданная тень, и из космического вакуума проявился Черно-золотой Дракон… масштабы этого существа не укладывались в человеческое сознание. Он был не просто огромным. Он был колоссальным. Исполинский небесный змей, чье тело простиралось сквозь стратосферу в ледяную пустоту космоса, заслоняя звезды.

Он был больше, чем сама планета Земля.

Крошечный голубой шарик человеческой цивилизации казался хрупкой жемчужиной под защитой его титанических золотых когтей. То, как небрежно и легко этот дракон перехватил падающую мертвую планету, словно простой речной голыш, и раскрошил ее в межзвездную пыль одним сжатием челюстей… это зрелище навсегда выжгло свой след в моей душе.

И это непостижимое, всемогущее чудовище сейчас спало в моей спальне, укрывшись моим одеялом, после того как я держал его за тонкую талию и слышал, как он стонет мое имя.

Сердце внутри забилось чаще, наполняясь пьянящей, темной гордостью.

Я опустился в глубокое кожаное кресло и взял со стола увесистый, старинный том в потертом кожаном переплете.

«Путешествие на Запад».

Классический китайский эпос, который я велел доставить из национального архива сразу после нашей первой встречи. Я медленно перелистывал пожелтевшие страницы, вчитываясь в древние иероглифы.

Сунь Укун. Великий Мудрец, Равный Небу. Бунт против Нефритового Императора. Война небожителей, расколовшая горы и осушившая моря.

Теперь я читал эти строки не как сказку. Я читал их как хронику реальных событий. Я искал между строк упоминания о Небесном Драконе — о мятежнике, который пошел против воли верховного владыки богов бок о бок с Царем Обезьян. О существе настолько разрушительном и гордом, что даже лучший друг, спасая его от окончательного распыления души, был вынужден наложить на него страшное проклятие, запечатав титаническую силу в теле вечного тринадцатилетнего мальчишки и заклеймив его спину кровавым шрамом.

Две тысячи лет одиночества. Две тысячи лет наблюдения за тем, как мельчают боги и вырождаются смертные.

– Неудивительно, что ты так зол на этот мир, Юки… – прошептал я в пустоту комнаты, проводя пальцем по иллюстрации с изображением парящего в облаках дракона.

Внезапно тень под моими ногами едва заметно колыхнулась.

Игрис, оставленный на страже внешнего периметра дома, послал мне безмолвный ментальный сигнал: к воротам пентхауса приблизился человек. Без оружия, без агрессии, с аурой глубокого, почти рабского смирения.

Спустя секунду в тяжелую дубовую дверь робко, нерешительно постучали.

Я не стал вставать. Шевельнув пальцем, я заставил тень скользнуть к замку и повернуть задвижку. Створка бесшумно распахнулась.

На пороге стоял председатель Ассоциации охотников.

Пожилой мужчина выглядел так, словно за последние сутки прошел через все круги ада. Его дорогой костюм-тройка был безупречно выглажен, но галстук сидел чуть криво, лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие темные тени. В руках он сжимал массивную папку из полированного эбенового дерева с золотыми инкрустациями.

Увидев меня, сидящего в полумраке кресла с древней книгой в руках, председатель замер, судорожно сглотнул и низко, почти до самого пола, поклонился.

– Простите за столь поздний визит, господин Сон… – голос старика мелко дрожал. – Я знаю, что не имею права нарушать ваш покой после того, что произошло, но… ситуация не терпит отлагательств.

– Проходи, председатель, – произнес я ровным, глухим голосом, не выражавшим ни злобы, ни тепла. – Только тихо. Юки спит. И если ты посмеешь его разбудить, я лично скормлю тебя его тени.

Старик побелел еще сильнее и мелко закивал, ступая по паркету на цыпочках, словно шел по минному полю. Он остановился в трех шагах от моего кресла, боясь даже присесть без разрешения.

– Я… я понимаю, господин Сон, – прошептал он, прижимая папку к груди. – Я здесь от лица правительства Республики Корея, от лица Всемирной Ассоциации Охотников и глав всех ведущих держав.

– Ближе к делу, – холодно бросил я, закрывая книгу и кладя ее на подлокотник.

Председатель благоговейно опустил эбеновую папку на край стола.

– Весь мир… человечество в неоплатном долгу перед господином Юки, – с жаром, в котором звенели искренние слезы потрясения, заговорил старик. – Тот барьер… военные аналитики и маги пространства подтвердили: его золотой купол спас не просто охотников. Он удержал атмосферу от выгорания, когда твари начали пространственную бомбардировку. А то, что произошло на орбите…

Старик прерывисто вздохнул, и его пальцы задрожали.

– Наши спутники зафиксировали это. Весь Генеральный штаб видел силуэт… Дракона. Существо размером с половину звездной системы, разорвавшее падающую планету в пыль. Люди в шоке, господин Сон. Мир на коленях. Главы государств единогласно подписали пакт: господин Юки признан высшей божественной сущностью, неприкосновенной для любых законов смертных. Ему предоставлен абсолютный суверенитет над любыми землями, которые он пожелает назвать своими. Это официальный акт вечной благодарности человечества.

Я усмехнулся. Как предсказуемо.

Когда они думали, что перед ними просто дерзкий подросток, они готовы были требовать отчетов и строить бюрократические козни. Но стоило богу явить лишь малую часть своего величия — и правители мира сами поползли на брюхе, умоляя о милости.

– Юки плевать на ваши бумажки и земли, председатель, – ответил я спокойно. – Но я передам ему вашу благодарность, когда он соизволит проснуться. Если он будет в хорошем настроении, возможно, он даже не станет сжигать столицу смеха ради.

– Д-да… благослови его небо… – старик отер платочком взмокший лоб.

Но вместо того чтобы развернуться и уйти, он замялся на месте, переминаясь с ноги на ногу. В его ауре проступило новое, липкое чувство — неловкость и глубокий, гнетущий стыд.

Я прищурил серые грозовые глаза. Воздух в гостиной мгновенно потяжелел, наполняясь ледяным холодом царства мертвых.

– Ты что-то недоговариваешь, председатель. Говори прямо. У тебя ровно одна минута, пока мое терпение не лопнуло.

Старик вздрогнул, втянув голову в плечи.

– Господин Сон… есть еще один вопрос. Личный. Крайне деликатный.

– Слушаю.

– Чха Хэ Ин и ваш сын… Сухо, – выдохнул председатель, опуская взгляд в пол, словно боялся встретиться со мной глазами. – Они… они сейчас находятся в нижнем холле здания Ассоциации. Они умоляют о встрече с вами.

В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Лишь мерное тиканье настенных часов нарушало безмолвие.

Я медленно откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы рук.

– Вот как, – протянул я с ледяным сарказмом. – И чего же они хотят?

– Госпожа Чха… то есть, госпожа Хэ Ин в полном отчаянии, – торопливо заговорил председатель. – После вчерашней битвы, когда весь мир увидел истинную мощь Юки… до нее наконец дошло, кого именно она посмела оскорбить в тот злополучный день. Она поняла, что вы не просто ушли от нее — вы встали рядом с живым богом, перед которым меркнут все законы вселенной. Ее челюсть залечили целители, но она сломлена морально. Она рыдает, умоляет о прощении, говорит, что была слепа, что готова ползать на коленях, лишь бы вы… лишь бы вы вернулись или хотя бы позволили ей остаться частью вашей тени.

– Какая жалкая комедия, – процедил я сквозь зубы.

– А Сухо… – продолжил старик еще тише. – Ваш сын… он тоже там. Когда он увидел записи с орбиты, когда он осознал, что мальчишка, которого он хотел разорвать за мать, держит в ладонях планеты… Сухо был раздавлен. В нем говорит кровь, господин Сон. Он понял, какую чудовищную ошибку совершил, пойдя против вас. Он хочет увидеть отца. Он молит о шансе доказать, что достоин быть вашим наследником.

Я слушал этот сбивчивый, унизительный лепет, и внутри меня не шелохнулась ни единая струна.

Ни капли жалости. Ни капли сочувствия. Лишь глухое, брезгливое отвращение.

Они не пришли ко мне, когда я был просто уставшим охотником, разрывающимся между долгом и пустотой их фальшивого дома. Они не просили прощения за то, что годами высасывали из меня душу своим показным тщеславием. Хэ Ин опомнилась лишь тогда, когда осознала масштабы силы, которую потеряла. Ее раскаяние было продиктовано не любовью и не стыдом — это был первобытный ужас мелкой паразитки, осознавшей, что она облаяла дракона, способного стереть ее мир щелчком пальцев.

А Сухо… Мой сын всё еще мыслил категориями смертной гордыни. Он хотел быть наследником Монарха, но не понимал, что истинное величие не передается по праву крови. Оно куется в огне и боли, а не в тепличных условиях светских раутов.

– Передай им мой ответ, председатель, – произнес я, и каждое мое слово падало в тишину комнаты свинцовой тяжестью.

Старик вытянулся в струнку, затаив дыхание.

– Скажи Хэ Ин, что ее слезы опоздали на несколько месяцев. Наш брак мертв. Бумаги подписаны. Ее имя стерто из моей жизни так же окончательно, как стирается пыль с сапог. Если она посмеет приблизиться к этому дому ближе чем на пушечный выстрел или хоть словом потревожит Юки… я не стану просить его о сдержанности. Я позволю ему доделать то, что он начал в зале ассоциации. И на этот раз целители ей не понадобятся, потому что от нее не останется даже праха.

Председатель судорожно сглотнул, кивая с побелевшими губами:

– Я… я передам слово в слово, господин Сон. А Сухо?

Мой взгляд скользнул к закрытой двери спальни, где мирно спал мой дракон.

– Сухо — мой сын, и эта кровь останется в нем навсегда. Но сейчас он не воин. Он растерянный, обиженный мальчишка, ослепленный тщеславием матери. Скажи ему: если он действительно хочет заслужить право называть меня отцом, пусть забудет о своей фамилии. Пусть идет в самые глубокие, смертоносные врата в одиночку. Пусть прольет реки собственной крови, сломает свои кости и научится выживать без защиты ассоциации и моей тени. Если он выживет и поймет, какова цена истинной силы, — возможно, когда-нибудь я посмотрю на него как на мужчину. А до тех пор… у меня нет сына.

Старик низко склонил голову, не смея поднять глаз:

– Будет исполнено, Теневой Монарх. Простите за беспокойство.

– Убирайся, – бросил я.

Председатель попятился к выходу, отвесил еще три глубоких поклона и бесшумно выскользнул за дверь, плотно прикрыв за собой створку.

Тяжелый щелчок замка снова погрузил пентхаус в благословенную тишину.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как с плеч окончательно спали последние невидимые цепи прошлого. Никаких обязательств. Никаких компромиссов со смертными. Моя судьба больше не принадлежала этому миру.

– Ты слишком много болтаешь с чужаками среди ночи, Джинву…

Звонкий, сонный, чуть хриплый голос заставил меня обернуться.

В дверном проеме спальни, опираясь плечом о косяк, стоял Юки.

Он накинул прямо на голое тело свое черно-золотое кимоно, оставив его распахнутым на фарфоровой груди. Черные волосы были в полном беспорядке, смоляные пряди падали на глаза, а выбритые виски казались серебряными в лунном свете. Он лениво потирал кулаком один глаз, капризно надув припухшие губы.

– Я разбудил тебя? – спросил я, и мой голос мгновенно потеплел, потеряв всю свою ледяную сталь.

– Твой старый хрыч воняет страхом на весь квартал, – проворчал Юки, медленно, по-кошачьи мягко ступая босыми ногами по прохладному паркету ко мне. – Трусливые смертные черви… Притащили свои никчемные грамоты и мольбы о пощаде.

Он подошел вплотную к моему креслу. Я протянул руки, властно перехватил его за тонкую талию и легко, одним движением усадил к себе на колени.

Юки тихо охнул от неожиданности, но сопротивляться не стал. Напротив, он поудобнее устроился на моих бедрах, обвил руками мою шею и уткнулся носом в изгиб ключицы, тяжело вздохнув. Его тело было расслабленным, горячим, пахнущим сладким мускусом и сном.

– Ты слышал наш разговор? – шепнул я, зарываясь пальцами в его взъерошенные смоляные пряди.

– Каждое слово, – пробормотал дракон мне в шею, лениво прикусив кожу над воротником рубашки своими острыми клыками. – Твоя сломанная кукла хочет обратно в теплый склеп. Жалкое зрелище. Если бы она сунулась сюда… я бы скормил ее остатки уличным псам.

– Она больше не посмеет явиться, – я прижал его крепче к груди, целуя в висок. – Для них обоих дверь закрыта навсегда.

Юки приоткрыл один лазурный глаз, в глубине которого всё еще дремали искры той чудовищной, галактической мощи, и насмешливо посмотрел на меня снизу вверх.

– Правильно, теневой владыка, – прошептал он, и его губы тронула шальная, порочная улыбка. – У тебя теперь другие заботы. Земные царьки признали мою божественность. Значит, теперь ты делишь постель с официальным богом этого мира.

– Я делил с тобой постель еще до того, как они об этом узнали, – усмехнулся я, проводя ладонью по его обнаженной спине, оглаживая старый шрам. – И намерен продолжать это вечно.

Юки тихо замурлыкал от прикосновения к рубцу, крепче сжимая пальцы на моих плечах.

– Посмотрим, хватит ли у тебя сил на вечность со мной, Сон Джинву, – прошептал он, закрывая глаза и засыпая прямо в моих руках. – Но сначала… отнеси меня обратно в постель. Дракону нужно набраться сил перед тем, как мы пойдем сжигать Небеса.

Я улыбнулся, поднимаясь вместе с ним на руках.

Мир за окном мог преклонять колени, строить храмы и молить о спасении. Но здесь, в объятиях вечной тьмы, всё уже было решено. Мы были готовы ко всему, что приготовит для нас эта бесконечная вселенная.

Вместе.