Дракон
Тени узурпированного трона
Запах серы и влажных благовоний постепенно вытеснял из легких привкус застарелой крови. В Нижнем Дворце Королевы Умы царил полумрак, рассекаемый лишь бирюзовым свечением термального источника. Вода тихо плескалась о базальтовые бортики, а пар клубился под сводчатым потолком, оседая на камнях тяжелыми каплями.
Юки стоял посреди зала, медленно затягивая широкий пояс из черного шелка. Новые одежды, принесенные Умой, сидели на нем безупречно: короткое кимоно с золотой драконьей вязью по подолу и рукавам подчеркивало разворот плеч, а свободные темные шаровары скрывали бинты на ногах. На предплечьях тускло поблескивали черно-золотые наручи, словно вросшие в плоть до самых локтей.
Он опустил взгляд на свои ладони, разглядывая длинные, тонкие пальцы воина, покрытые паутиной мелких белесых шрамов, а затем перевел взгляд на меня.
– Ты всегда был немного ниже, чем тебе хотелось бы казаться, обезьяна, – в его голосе прозвучала тихая, едва уловимая насмешка, но в небесно-голубых глазах не было ни капли высокомерия – лишь мягкое, глубокое тепло.
– Эй! Мой рост абсолютно нормальный для человека! – возмутился я, скрестив руки на груди и невольно надувшись, как привык делать в школе. – Это ты у нас вымахал на сто восемьдесят восемь сантиметров, чисто чтобы смотреть на всех свысока!
Юки едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Его совершенное, фарфоровое лицо оставалось пугающе прекрасным, но в движениях все еще сквозила скованность: проклятие Охквана продолжало давить на его смертную оболочку, и поддерживать столь крупное тело требовало от ослабленного драконьего ядра слишком много драгоценных сил. Две тысячи лет заточения не испарялись по щелчку пальцев.
– Это тело... – Юки прикрыл глаза, коснувшись груди, где под тканью бешено пульсировала ци. – Оно слишком приметное для беглеца. И слишком прожорливое. Небесные гончие почуют размах драконьей стати за сотни ли.
Он сделал глубокий, размеренный вдох.
Воздух в зале дрогнул, пошел мелкой зыбью, словно над раскаленным асфальтом. Татуировка черного дракона на его правом предплечье вспыхнула холодным сапфировым светом. Вокруг его фигуры закружился тонкий вихрь первозданной лазурной энергии, сжимая пространство.
Я завороженно наблюдал, как меняется его силуэт.
Его рост плавно уменьшился, остановившись на отметке около ста восьмидесяти сантиметров – теперь он был всего на полголовы выше меня, сохраняя при этом идеальные атлетические пропорции хищника. Но самым разительным изменением стали волосы. Густые черные пряди, доходившие до поясницы, под воздействием драконьей ци начали осыпаться мерцающим пеплом, укорачиваясь прямо на глазах. Спустя мгновение его шею открывала аккуратная, слегка взъерошенная короткая стрижка. Черные как ночь пряди небрежно падали на лоб, выгодно подчеркивая острые скулы и пронзительный, ледяной цвет небесно-голубых глаз.
Юки тряхнул головой, привыкая к легкости, и шумно выдохнул, выпустив из губ тонкую струйку серебристого пара.
– Так лучше, – негромко произнес он, оправив воротник короткого кимоно. – Нагрузка на сосуд снизилась. Да и в бою короткие волосы куда практичнее.
– Тебе идет, – брякнул я прежде, чем успел подумать, и тут же почувствовал, как к щекам приливает дурацкий жар. Черт возьми, я ведь был великим богом, почему рядом с ним я снова чувствую себя неловким сопливым подростком?
Юки мягко усмехнулся, шагнул ко мне и мимоходом щелкнул меня пальцем по носу:
– Веди, герой. Пора взглянуть на тех, кто вытащил тебя из пасти забвения.
***
Мы поднялись по широкой винтовой лестнице в Верхний Дворец. Зал приемов Королевы Умы напоминал пещеру древних титанов: массивные колонны из необработанного обсидиана, гигантские жаровни, в которых ревело синее пламя, и низкие каменные столы, буквально ломившиеся от жареного мяса, экзотических плодов и кувшинов с терпким вином бычьих демонов.
Ума сидела на своем троне, вырезанном из черепа какого-то допотопного чудовища, подперев щеку кулаком и лениво покручивая в пальцах тяжелый кубок.
Неподалеку, за одним из столов, расположились мои друзья. Хан Дэви, уже с аккуратно зашитым и перевязанным плечом, с угрюмым аппетитом уплетал гигантский кусок запеченного окорока, запивая его водой. Ю Мира сидела прямо, положив ножны своего сломанного клинка на колени, а ее новые круглые очки – взамен разбитых на арене – смешно поблескивали в свете жаровен, пока она с подозрением разглядывала поданные фрукты. Пак Ильпё прислонился к колонне, скрестив руки на груди; его лисьи уши были расслаблены, но янтарные глаза мгновенно метнулись к лестнице, стоило тяжелым створкам дверей распахнуться.
– О, явился, – пробасил Дэви с набитым ртом, поднимая взгляд. – Мы уже думали, ты там решил остаться жить...
Он осекся. Челюсть Дэви медленно поползла вниз, а кусок мяса едва не выпал из пальцев.
Мира замерла, так и не донеся до рта диковинный фрукт. Ее брови взлетели вверх, а щеки предательски порозовели.
Юки шагнул в свет жаровен с абсолютной, леденящей грацией древнего божества. Черно-золотые наручи тихо звякнули, когда он опустил руки по швам. Даже потеряв восемь сантиметров роста и остригши свои роскошные волосы, он выглядел так, будто сошел со старинных гравюр о непобедимых небесных генералах. Его фарфоровая кожа казалась нетронутой в этом полумраке, а короткие смоляные волосы придавали чертам лица дерзкую, опасную резкость.
– Ничего себе... – тихо выдохнула Мира, поправляя очки и смущенно отводя глаза. – Мори, ты... ты не шутил. Он правда...
– Небесный Дракон собственной персоной, – хмыкнула Ума со своего трона, сверкнув рубиновыми глазами. – Хотя в укороченном виде ты выглядишь куда менее пафосно, ящер.
Юки проигнорировал выпад королевы демонов. Он остановился в паре шагов от стола и медленно, с безупречным достоинством склонил голову:
– Мое имя – Окумура Юки.
Его голос звучал низко, бархатисто, с легким металлическим рокотом, присущим драконьему племени:
– Сунь Укун рассказал мне, что произошло на земле смертных. Вы прикрывали его спину, проливали кровь и пошли за ним в Царство Мудрецов, зная, что бросаете вызов законам мироздания. Небесный Дракон не забывает долгов чести. Пока в моих жилах течет пламя, мои клинки и моя сила принадлежат вам так же, как и ему.
Дэви сглотнул недожеванный кусок, вытер ладонь о штанину и поднялся на ноги. Он посмотрел прямо в небесно-голубые глаза Юки своим единственным здоровым глазом – тяжело, прямо и по-мужски просто.
– Хан Дэви, – представился он, протягивая руку. – И завязывай с этими реверансами, парень. Мори – наш друг. Он непроходимый идиот, который сначала бьет ногой с разворота, а потом думает, но он бросился бы в ад за любого из нас. Так что вытащить тебя из той дыры было делом принципа.
Юки на мгновение опешил от такой смертной простоты, но затем на его губах появилась слабая, искренняя улыбка. Он крепко сжал руку Дэви в ответ. Черно-золотой наруч глухо щелкнул о костяшки пальцев человека.
– Ю Мира, наследница стиля Лунного Меча, – поднялась мечница, вежливо поклонившись, хотя в ее взгляде читалось легкое оцепенение от присутствия двухтысячелетнего бога. – Рада познакомиться. Хотя, признаться честно, поверить в то, что Мори... женат... все еще чертовски сложно.
– Я тоже до сих пор в шоке, Мира, – усмехнулся Ильпё, отлипая от колонны и подходя ближе. – Пак Ильпё, прямой потомок Девятихвостого Лиса. Приятно видеть, что легенды о Драконе Небес оказались правдой, а не просто сказками для запугивания божественных генералов.
– Хватит любезностей, – оборвала нас Ума, с грохотом опустив кубок на подлокотник трона. Ее лицо вновь стало жестким. – Вы выбрались из ловушки на Хуаго, но Небеса уже подняли тревогу. Скоро сюда прибудут ищейки первого ранга. Каков ваш план, Обезьяна? Сидеть в моих владениях вечно вы не сможете.
Я посерьезнел, подходя к столу и опираясь на него ладонями:
– Мы идем в Долину Обезьян. На мою родину. Мне нужны мои доспехи Ёнпё. Нужна Горлянка. Без них я не смогу вернуть свою истинную силу и сломать печать на дедушке.
– В Долину Обезьян? – переспросил Юки.
Его голос внезапно стал глухим и ледяным. Весь зал затих. Воздух вокруг дракона словно остыл на десяток градусов, а пламя в жаровнях пригнулось к углям.
Юки подошел ко мне вплотную. Его небесно-голубые глаза потемнели, превращаясь в бушующие грозовые озера.
– Укун... – тихо произнес он, и в этой тишине звенела тяжелая, пульсирующая боль. – Пока я сидел в кандалах под пиком... я был парализован, но мои чувства не умерли. Драконы слышат стон земли. Мы чувствуем дрожь небесных жил. Все эти две тысячи лет... я слышал, что происходит снаружи.
Мое сердце сжалось от дурного предчувствия:
– О чем ты, Юки? Что случилось с моим народом?
Юки сжал кулаки. Металл черно-золотых браслетов заскрежетал под давлением его пальцев.
– Ты думаешь, что вернешься домой, и тебя встретят с распростертыми объятиями? – с горечью спросил он, глядя мне прямо в душу. – Нет, Укун. Твоего королевства больше нет. Там, на твоем троне... сидит подделка.
– Что?! – вырвалось у меня.
– Фальшивка. Самозванец, который называет себя Царем Обезьян, – безжалостно продолжал Юки, и каждое его слово падало на меня тяжелым могильным камнем. – Сотни лет назад он занял твое место. Вся молодежь, все новые поколения обезьяньего племени... они забыли о нас. Они забыли тебя, Укун! Для них этот ублюдок – единственный истинный владыка.
Я застыл, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Ярость, раскаленная и черная, запульсировала в висках:
– Кто он такой?! Клон? Демон? Откуда он взялся?!
– Это тень, созданная Небесами, – покачал головой Юки, его челюсти сжались до белизны скул. – И самое страшное не это. Твоя броня, Ёнпё... твоя бессмертная чешуя... она признала эту подделку хозяином.
По залу пронесся дружный вздох потрясения. Даже Ума на троне выпрямилась, нахмурив белые брови.
– Как доспехи бога могли подчиниться самозванцу? – не выдержала Мира, подавшись вперед. – Они ведь живые! Они связаны с душой Мори!
– Проклятие забвения стерло сущность Укуна из ткани мира, – глухо ответил Юки. – Доспехи спали тысячи лет. Нефритовый Император вложил в этого клона частицу изначальной обезьяньей ци, украденной во время нашего падения. Ёнпё была ослеплена печатью искажения. Она спит на его плечах, считая его своим создателем. И Горлянка... великое сокровище Царя Обезьян... тоже у него.
Юки шагнул ближе и положил свою ладонь мне на плечо. Его пальцы слегка дрожали:
– Тебе придется постараться, чтобы вернуть их, Укун. Они не признают тебя просто так. Твое смертное тело Джин Мори сейчас для них чужое. Пока ты не докажешь свою суть в бою, твои собственные реликвии будут разить тебя насмерть.
Я стоял, опустив голову. Мои каштановые волосы упали на глаза, скрывая лицо.
Мой дом. Мой трон. Мои сокровища.
Все, что принадлежало мне по праву крови и силы, осквернено марионеткой Небес.
– Но это еще не самое худшее, – голос Юки дрогнул от с трудом сдерживаемого бешенства. В его лазурных зрачках полыхнуло ядовитое синее пламя. – Знаешь, почему Небеса позволили этой подделке править твоим народом?
Я медленно поднял голову, глядя на него сквозь пелену надвигающегося золотого безумия:
– Говори.
– Он продал Долину Обезьян Нефритовому Императору, – прошипел дракон. – Он открыто сотрудничает с Нефилимами. С этими проклятыми крылатыми мясниками Охквана. Прямо сейчас в твоих персиковых садах стоят божественные алтари. Нефилимы... они не просто правят там. Они выкачивают жизненную силу из твоих подданных. Каждую каплю ци, каждую крупицу души они собирают в небесные накопители, чтобы питать вечную жизнь Императора и его армии! Твой народ превращен в живой скот, Укун!
Тишина, повисшая в зале, стала удушающей.
Дэви медленно сжал здоровый кулак, и синяя аура Черепахи запульсировала вокруг его предплечья с глухим, низким гулом. Глаза Миры за стеклами очков вспыхнули холодной яростью мечника, видящего непростительное бесчестие.
– Выкачивают жизненную силу... – прошептал Ильпё, и девять огненных лисьих хвостов на миг ослепительно распустились за его спиной. – Как Джегал Тхэк. Боги ничем не лучше тех монстров, которых они сами же порождают.
– Неужели совсем никто не сопротивляется? – тихо спросил я. Мой голос звучал странно спокойно – тем пугающим, мертвым спокойствием, которое предшествует разрушительным бурям. – Неужели все склонили головы перед этой фальшивкой?
Юки посмотрел на меня с бесконечной нежностью и болью. Он коснулся тыльной стороной ладони моей щеки, остужая жар моей ярости:
– Не все. Есть те, кто помнит. Старые ветераны. Те обезьяны, которые шли за тобой на штурм Небес две тысячи лет назад. Они знают правду. Они отказались признать самозванца и ушли в глубокие расщелины, в запретные пещеры горы. Их травят, на них охотятся Нефилимы, их вырезают сотнями... но они держатся. Они все еще верят, что их царь вернется.
Внутри меня что-то оглушительно треснуло.
Словно последняя тонкая перегородка между шестнадцатилетним школьником Джин Мори и древним, не знающим пощады Сунь Укуном разлетелась в пыль.
Пол под моими ногами пошел паутиной глубоких трещин. Золотое сияние вырвалось из моих глаз, прожигая воздух перед собой. Посох Ёи, уменьшенный до размера зубочистки и спрятанный за моим ухом, задрожал мелкой дрожью, откликаясь на зов крови.
– Они выкачивают жизнь из моих обезьян... – медленно произнес я.
Каждое слово отдавалось эхом в недрах базальтового замка. Посуда на столах зазвенела, а пламя жаровен взметнулось до самого потолка.
– Они посадили на мой трон куклу. Нацепили на нее мою броню. И заставили моих воинов прятаться по щелям, как крыс.
Я сделал шаг вперед. Воздух сгустился до такой степени, что даже могучие бычьи демоны-стражи у дверей упали на колени, хватаясь за горло от нехватки воздуха.
– Мори, – негромко позвал Дэви, вставая рядом со мной плечом к плечу. Его лицо было бледным от напряжения, но единственный глаз горел непоколебимым огнем. – Мы идем туда. Прямо сейчас.
– Никаких сомнений, – Мира встала по другую сторону, крепко сжимая рукоять сломанного меча. – Мы сломаем эту подделку пополам и вернем твои вещи.
– Лисы никогда не отказывались от хорошей охоты на фальшивых королей, – усмехнулся Ильпё, вставая позади.
Ума медленно поднялась со своего трона, взяв в руку гигантскую боевую секиру. Ее губы растянулись в хищном, безжалостном оскале:
– Я дам вам сотню лучших летающих платформ и прикрою ваши тылы от небесного флота. Разнеси там все к чертям, Обезьяна. Покажи этим пернатым тварям, что бывает, когда они трогают владения Царя.
Юки подошел ко мне вплотную. Его рука скользнула по моей шее, пальцы уверенно легли на затылок, притягивая меня ближе. В его небесно-голубых глазах больше не было боли узника – там горело яростное, холодное пламя Небесного Дракона, готового рвать врагов зубами.
– Мои черно-золотые наручи истосковались по крови божественных прислужников, Укун, – прошептал он, и его дыхание опалило мои губы. – Мы сорвем с этой куклы твои доспехи. Мы перебьем каждого Нефилима, посмевшего осквернить твою землю. И мы вернем тебе твой трон.
Я оскалился в дикой, звериной улыбке Царя Обезьян, чувствуя, как сила бьет ключом в моих жилах.
– Кинто-Ун! – выкрикнул я во все горло.
Грозовые раскаты потрясли недра горы, и сквозь открытые каменные своды Верхнего Дворца ринулась гигантская лазурная туча, сверкая золотыми молниями.
– По коням, ребята, – я сжал кулаки так, что кости хрустнули подобно грому. – Настоящий Царь возвращается домой.