Дракон
Слепая вера и украденный трон
Кинто-Ун рассекал тяжелые, словно налитые свинцом облака, спускаясь к горной гряде, очертания которой заставили мое сердце болезненно сжаться.
Это была Долина Обезьян. Земля, где я когда-то правил, смеялся, пил вино из диких персиков и смотрел на звездный купол, не зная страха перед богами. Но сейчас, глядя на раскинувшийся внизу город, я не узнавал собственного дома.
Юки был прав. Все изменилось до неузнаваемости.
Некогда цветущие сады пожухли, покрывшись серым налетом чужеродной магии. Воздух не звенел от птичьего щебета и веселого гомона моего народа – вместо этого над долиной висел удушливый, липкий смог, пахнущий озоном и разлагающейся ци. Посреди равнины, где раньше стояли изящные деревянные пагоды, теперь возвышались массивные, чудовищные строения из черного камня. А над всем этим, прямо посреди города, пульсировали гигантские хрустальные обелиски. От каждого из них к небу тянулись тонкие, призрачные нити лазурного и золотого света – жизненная сила моих подданных, которую выкачивали прямо в небесные накопители кружащих над облаками кораблей Нефилимов.
– Проклятые ублюдки... – процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
– Не кипятись раньше времени, Укун, – раздался рядом спокойный, холодный голос.
Юки положил свою ладонь мне на плечо. Прикосновение его тонких пальцев, скрытых черно-золотым наручем, отдалось легким покалыванием небесной бури, остужая закипающую во мне ярость. В своем новом облике – со взъерошенными короткими смоляными волосами и ростом чуть выше моего – он двигался еще бесшумнее и опаснее прежнего. Его небесно-голубые глаза сканировали город внизу, выискивая скрытые патрули.
– Если ты бросишься туда в лоб, Нефилимы просто активируют обелиски на полную мощность и выжгут души тысяч обезьян за считанные секунды, – продолжал дракон, и его взгляд стал жестким. – Мы должны войти незаметно.
Мы опустили Кинто-Ун в глухом, заросшем колючим кустарником ущелье на окраине города. Спрятав облако за завесой иллюзии, наш небольшой отряд двинулся вдоль полуразрушенных каменных стен.
Именно там, среди груды замшелых обломков, мы наткнулись на него.
Это был обезьяний детеныш. Совсем ребенок – маленький, худенький, с взъерошенной золотисто-коричневой шерсткой и огромными, доверчивыми янтарными глазами. На нем была надета слишком большая для него холщовая рубаха, перехваченная веревкой, а в лапках он бережно сжимал крошечный, наполовину сгнивший персик.
Увидев нас, малыш не испугался. Наоборот, его мордочка озарилась неподдельным восторгом, и он запрыгал на месте, едва не выронив свою добычу:
– Ой! Чужаки! Вы из нижних долин, да? Вы пришли на Великий Праздник Дарования?!
Дэви и Мира инстинктивно переглянулись, а Ильпё настороженно прижал лисьи уши к голове. Я же замер, глядя на этого кроху, и почувствовал, как в горле встает горький ком.
– На какой праздник, малыш? – тихо спросил я, опускаясь перед ним на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с его глазами.
Маленький обезьян затараторил без умолку, захлебываясь собственными словами. Его речь лилась как звонкий ручеек, и в ней не было ни капли сомнения, ни тени страха – лишь слепая, чистая, душераздирающая невинность:
– Ну как же! Великий Царь, наш мудрый и бессмертный повелитель, снова договорился с Белокрылыми Посланниками Небес! Он отдает им часть священного горного тумана, а они взамен защищают нас от чудовищ из нижних миров! Наш Царь такой великий, такой сильный! Он носит золотые доспехи, которые не пробить ни одной стрелой, и держит в руках волшебную тыкву! Он сказал, что если мы будем каждый день отдавать немного своей усталости обелискам, то скоро вся долина расцветет золотом, и никто больше никогда не будет голодать!
Каждое его восторженное слово падало на меня тяжелым ударом молота.
Этот ребенок не знал. Никто из молодого поколения не знал. Они искренне верили, что подделка, узурпировавшая мой трон, заботится о них. Они добровольно шли к обелискам выкачивания душ, отдавая свои жизни и силу крылатым палачам Нефритового Императора, думая, что это священный ритуал во благо родины.
Фальшивка не просто украл мое имя и мои доспехи. Он предал свой собственный народ, скормив его богам с улыбкой на лице.
Юки стоял за моей спиной, и я физически ощущал, как воздух вокруг него вибрирует от ледяного бешенства. Татуировка черного дракона на его руке опасно потемнела, а на черно-золотых браслетах промелькнули синие искры. Ему стоило огромных усилий не изрыгнуть проклятия в адрес самозванца прямо сейчас.
– Понятно... – глухо выдавил я, с трудом удерживая дрожь в голосе. Я протянул руку и осторожно потрепал малыша по взъерошенной шерстке между ушами. – Твой... Великий Царь... он сейчас в замке?
– Конечно! – радостно закивал ребенок. – В Главной Черной Цитадели! Он готовится принять подношения от Небесных Посланников! Туда никого не пускают через парадные ворота, там стоят грозные стражи с копьями! Но я знаю секрет, – малыш вдруг заговорщически понизил голос и прижал палец к губам. – Мой дедушка показал мне старый туннель под восточной стеной. Там черный ход для слуг! Я часто бегаю туда смотреть на блестящие камни!
– Ты можешь показать нам этот ход? – спросил Юки. Его низкий, бархатистый голос звучал непривычно мягко, дракон явно старался не напугать ребенка своей подавляющей аурой.
Маленький обезьян посмотрел на Юки, завороженный его небесно-голубыми глазами и красивым лицом, и закивал еще усерднее:
– Ага! Пойдемте! Вы такие странные, но от вас пахнет... пахнет домом. Не знаю почему!
Малыш шустро припустил вперед по заросшей тропинке, петляющей между острыми базальтовыми валунами. Мы двинулись следом, держась в тени гигантской циклопической стены Черного замка. Эта цитадель была выстроена прямо поверх древнего дворца из белого нефрита – словно черная плесень, пожравшая чистый мрамор прошлого.
Черный ход представлял собой узкую расщелину в скале, замаскированную густыми плетями колючего плюща. Малыш легко протиснулся внутрь, и нам пришлось последовать за ним, сгибаясь под низкими сводами сырого каменного коридора.
Однако стоило нам сделать с десяток шагов вглубь темноты, как воздух перед нами сгустился.
Щелчок натянутой тетивы. Глухой шорох стали о камень.
Из боковых ниш и глубоких теней туннеля бесшумно выступили фигуры. Это не были юные ослепленные пропагандой обезьяны.
Перед нами стояли старики.
Их шерсть была седой, свалявшейся и тусклой. У многих не хватало глаз, пальцев на руках или части ушей. Их тела покрывали страшные, незаживающие шрамы от небесного оружия – те самые метки, которые я видел на ветеранах Первой Небесной Войны. В руках они держали зазубренные мечи, ржавые копья и тяжелые боевые цепы.
– Стой, где стоишь, чужак, – прохрипел предводитель стариков – древний, сгорбленный орангутан с массивным рубцом через всю морду. – Сделай еще шаг, и мы перережем тебе глотку, кем бы ты ни...
Он осекся.
Его единственный здоровый глаз расширился, впиваясь в лицо стоящего рядом со мной Юки. Затем взгляд старика скользнул по черно-золотым наручам дракона, по мерцающей чешуе на его татуировке... и наконец остановился на мне.
Я не сдержался. В темноте туннеля мои глаза вспыхнули истинным янтарным пламенем, а за моей спиной на долю секунды соткался золотой призрачный силуэт великана с посохом наперевес.
– Дядя Бао... – тихо выдохнул я имя, которое спало в глубинах моей памяти две тысячи лет. – Ты все еще носишь тот шрам, который получил от генерала Третьего Неба?
Оружие с глухим, дребезжащим звоном выпало из дрожащих рук старого воина.
– Государь?.. – хриплый, надломленный шепот эхом прокатился по туннелю.
Остальные ветераны застыли, словно громом пораженные. Один за другим они начали опускаться на колени прямо в сырую дорожную грязь. Их костлявые плечи мелко дрожали, а по морщинистым мордам катились крупные, жгучие слезы.
– Ты вернулся... – прошептал Бао, падая ниц и касаясь лбом моих сапог. – Небеса всемогущие... Истинный Царь вернулся! И Небесный Дракон с ним!
– Поднимитесь, – твердо сказал я, помогая старому генералу встать. – Не время преклонять колени. Юки рассказал мне, что здесь творится.
– Это ад, Государь, – ожесточенно зашептал Бао, сжимая мои руки своими узловатыми пальцами. – Эта тварь на троне... эта фальшивка продала наших детей Нефилимам! Они выкачивают из нас жизнь день за днем! Те, кто помнил тебя, ушли в подполье, но наши силы на исходе. Прямо сейчас во внутреннем дворе идет подготовка к Великому Сбору. Если Нефилимы запустят главный кондуит, половина города упадет замертво!
В этот момент глухой металлический гул сотряс стены коридора. По каменным плитам пробежала дрожь – где-то неподалеку сработала сторожевая тревога Нефилимов. Завыли сигнальные трубы.
– Нас засекли у внешнего периметра! – крикнул один из старых разведчиков, вбегая в проход. – Небесные каратели стягиваются к нижним уровням!
– Мы не можем рисковать, – быстро произнес Бао, глядя на меня с отчаянной решимостью. – Государь, ты должен идти прямо в тронный зал. Фальшивка там. Но кондуиты выкачивания нужно перерезать снаружи, иначе они используют энергию наших умирающих братьев против тебя!
Дэви шагнул вперед, с хрустом разминая здоровое плечо. Вокруг его кулака уже закружилась тяжелая, плотная синяя ци Черной Черепахи:
– Оставь это нам, Мори.
– Дэви?.. – я повернулся к друзьям.
– Он прав, – спокойно сказала Мира, обнажая клинок. Ее сломанный меч слабо мерцал духовной силой, а взгляд за круглыми стеклами очков был остер, как бритва. – Мы пойдем со стариками. Мы поможем разрушить питающие обелиски и задержим этих пернатых ублюдков.
– Лисье пламя отлично сжигает божественные механизмы, – оскалился Ильпё, и его девять огненных хвостов вспыхнули во тьме туннеля, разгоняя сырость. – Не переживай за нас, Царь Обезьян. После Джегала Тхэка пара десятков Нефилимов – это просто разминка. Иди и забери свои шмотки назад.
Я посмотрел на них. На моих смертных друзей, которые прошли со мной сквозь ад земного турнира и теперь стояли здесь, готовые принять бой против божественной армии чужого мира. В моей груди разлилось тепло безграничного доверия. Я знал: они справятся. Они не сломаются.
– Спасибо, – коротко бросил я, ударив кулаком в ладонь. – Не сдохните там без меня.
– И не надейся, дурак, – усмехнулся Дэви.
Бао взмахнул рукой, уводя моих друзей и отряд старых воинов по западному ответвлению катакомб – навстречу гремящей тревоге и силам вторжения Нефилимов.
Мы остались вчетвером: я, Юки, маленький обезьяний детеныш, который испуганно жался к моим ногам, переводя ошарашенный взгляд с меня на стариков, и тишина оставленного туннеля. Малыш наконец начал понимать, что весь его привычный, сказочный мир рушится на глазах.
– Ты... ты правда... Тот Самый? – пролепетал он, дергая меня за край куртки. – Но если ты настоящий... то кто тогда сидит на золотом стуле наверху?
– Пойдем, малыш, – тихо произнес Юки, опуская руку на плечо ребенка. Его лазурные глаза светились леденящей, неотвратимой карой. – Мы как раз идем показать тебе, что случается с ворами, которые надевают чужие венцы.
Мы двинулись вперед по узкому, вертикальному подъему, скрытому прямо за гигантскими каменными барельефами древней кладки. Малыш бежал следом, не смея отставать, указывая пальцем на тайные рычаги и потайные каменные двери, о которых ему рассказывал дед.
Воздух становился все горячее. Сквозь толщу базальта доносились приглушенные звуки: звон бокалов, напыщенные речи и чужой, мерзкий смех.
Мы остановились перед массивной монолитной плитой, испещренной трещинами.
Это был тайный проход, выходящий прямо за спинку главного царского трона.
Юки бесшумно скользнул вперед. Его черно-золотые наручи щелкнули, выдвигая тонкие, бритвенно-острые лезвия. Он приложил ухо к камню, слушая происходящее по ту сторону, а затем обернулся ко мне. В его небесно-голубых глазах бушевал первозданный океан ненависти.
– Он там, – беззвучно одними губами произнес Юки. – И он не один.
Я подошел вплотную. Положив ладонь на шершавый камень, я слегка надавил, вливая крошечную каплю ци. Плита неслышно сдвинулась на пару дюймов, открывая нам обзор сквозь искусно вырезанную решетку в каменной спинке трона.
Тронный зал был колоссален.
Высокие своды из черного камня, поддерживаемые статуями обезьяньих генералов, чьи лица были намеренно сколоты и изуродованы. В воздухе клубился дурманящий фиолетовый дым. Вдоль стен стояли закованные в золотые латы Нефилимы – трехметровые крылатые гуманоиды с холодными, птичьими масками вместо лиц. В их руках гудели массивные копья, подключенные к толстым светящимся кабелям, уходящим в пол зала. По этим кабелям непрерывным потоком текла украденная жизненная сила долины.
А в центре зала, на возвышении из костей и черного базальта...
Там стоял золотой трон Царя Обезьян.
И на нем сидела подделка.
Я почувствовал, как кровь в моих жилах превращается в кипящую лаву.
Существо на троне выглядело как обезьяний гуманоид, но его черты были смазанными, неестественными, словно слепленными из скверны и чужой плоти. Его глаза горели мертвым, ядовито-желтым светом.
Но хуже всего было то, что было на нем надето.
Доспехи Ёнпё.
Моя несокрушимая, легендарная броня. Она оплетала его плечи и торс тяжелыми багрово-золотыми пластинами, закрывая грудь драконьим гербом. Я видел, как чешуйки брони слабо, с перебоями мерцают – живая броня спала под гнетом тяжелых печатей Нефритового Императора, одурманенная и оскверненная, вынужденная защищать это мерзкое отродье.
У подножия трона на тонкой шелковой подушке покоилась Тыква-Горлянка. Великое сокровище, способное поглотить небеса, сейчас лениво пульсировало, перерабатывая жизненную силу обезьян и передавая ее в бокалы Нефилимов.
Самозванец небрежно потягивал светящуюся ци из золотого кубка, вальяжно закинув ногу на подлокотник, и хрипло хохотал, глядя на главного командующего Нефилимов:
– Отличный сбор в этом месяце, генерал! Старики сдыхают быстрее, чем ожидалось, но молодняк плодится исправно! Скажите Владыке Охквану, что пока на мне эти доспехи, эти тупые макаки будут отдавать свои души до последней капли и славить мое имя!
Маленький обезьян, стоявший рядом со мной в тайном проходе, зажал рот лапками. Его глаза наполнились ужасом и слезами. Вся его слепая вера, весь его мир рассыпались в прах за одну единственную секунду.
Юки медленно повернул голову ко мне. Его лицо было бледным, как чистейший фарфор, но в этой бледности читалась смертная казнь для каждого, кто находился в этом зале.
– Твое слово, Укун, – прошептал он, и его голос был подобен раскату грома перед бурей.
Я не стал отвечать словами.
Я достал из-за уха крошечный посох Ёи.
Я больше не был просто школьником Джин Мори. Я не был беглецом. Я был Сунь Укуном, Владыкой этой земли, чье имя заставляло содрогаться Небеса.
– Расти, Ёи, – прошептал я.
И с этими словами я ударил ногой в потайную плиту, разнося спинку золотого трона в пыль и шагая прямо в сияние залитого скверной зала.