← Назад к обзору

Дракон

Пробуждение спящих доспехов

Осколки зачарованного базальта брызнули во все стороны, словно шрапнель от разорвавшегося снаряда.

Удар моей ноги, усиленный мгновенно расширившимся Ёи, разнес массивную спинку золотого трона в пыль. Воздушная волна была настолько плотной, что на мгновение выбила весь воздух из тронного зала. Золотой кубок, из которого самозванец только что смаковал жизненную силу моего народа, вылетел из его когтей, со звоном покатился по ступеням и выплеснул светящуюся ци на полированный каменный пол.

Сам фальшивый царь кубарем скатился с постамента, взвыв от неожиданности.

– Какого черта?! – прохрипел он, тяжело приземляясь на четвереньки у подножия возвышения.

Фиолетовый дурманящий туман разорвало сквозняком. В зале повисла оглушительная, мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом светящихся кабелей в полу да шипением осыпающейся каменной крошки.

Я шагнул в пролом.

Крошечный посох Ёи в моих пальцах стремительно удлинился, привычно отяжелев и превратившись в багрово-золотой шест. Я опустил его конец на каменную плиту. Раздался глухой, вибрирующий стук, от которого по полу тронного зала побежали трещины, перерубая часть светящихся питающих нитей.

– Ты занял чужое место, вор, – произнес я.

Мой голос не был громким, но в нем звенела первозданная, свирепая ярость, дремавшая две тысячи лет. Мои каштановые волосы всколыхнулись от невидимого ветра, а в янтарных зрачках зажглись золотые кресты Царя Обезьян.

– Нарушители! – раздался металлический скрежет из-под маски главного командующего Нефилимов.

Трехметровый крылатый гуманоид в сияющих белых латах вскинул свое копье, наконечник которого вспыхнул ослепительным лучом божественного суда:

– Как смертные черви проникли во внутренние покои?! Уничтожить их! Не допустить срыва Сбора!

Десятки золотых копий синхронно опустились, целясь мне в грудь. Механизмы божественных лат зажужжали, накачивая клинки чистой энергией разрушения.

Но прежде чем первый Нефилим успел сделать шаг, из тени разрушенного прохода позади меня скользнул второй силуэт.

Воздух в зале мгновенно замерз. Иней покрыл каменные плиты, а пламя в чашах сменилось на леденящий лазурный свет.

Окумура Юки ступал абсолютно бесшумно. Его короткие смоляные волосы слегка взъерошились от остаточного ветра, фарфоровая кожа казалась неземной в полумраке зала, а небесно-голубые глаза горели чистым, беспощадным пламенем зимней бури. Черно-золотые наручи на его предплечьях щелкнули, с сухим металлическим звоном разворачиваясь в боевые лезвия, выступающие за пределы костяшек пальцев.

Командующий Нефилимов замер на полуслове. Его птичья маска дрогнула, а наконечник копья опустился на дюйм:

– Это... невозможно. Небесный Дракон?! Ты должен гнить на цепях Нефритового Императора под монолитом Хуаго!

Юки медленно приподнял бровь, и на его совершенных, тонких губах появилась хищная, предвещающая смерть усмешка:

– Охкван послал в мою тюрьму слишком хлипкие цепи. А сюда – слишком самоуверенных псов.

Дракон перевел взгляд на меня, слегка качнув головой:

– Оставь птиц мне, Укун. Забери то, что принадлежит тебе.

– Договорились, – оскалился я.

Юки исчез.

Он не побежал, не прыгнул – пространство просто схлопнулось вокруг него, и в следующую долю секунды лазурная молния распорола строй Нефилимов. Раздался оглушительный визг рассекаемой небесной стали.

Один из трехметровых гигантов даже не успел осознать, что произошло: черно-золотой наруч Юки, окутанный драконьей ци, снес ему голову вместе с золотым шлемом. Брызнула белая, густая кровь небожителей. Не успело обезглавленное тело коснуться пола, как Юки уже кружил смертоносным вихрем среди остальных стражей. Его движения были текучими, как вода, и сокрушительными, как сход лавины. Драконьи клинки рассекали плоть, вспарывали крылья и вырывали силовые ядра из божественных доспехов с хирургической точностью.

Тем временем у подножия помоста фальшивый царь наконец поднялся на ноги.

Он отряхнул свои одежды, и его смазанное, чудовищное лицо исказилось в злобной ухмылке. Его мертвые, ядовито-желтые глаза впились в меня, переполненные презрением:

– Настоящий Сунь Укун? Ты?! Жалкий смертный щенок с деревянной палкой?! Ты думаешь, что если вытащил своего чешуйчатого любовника из ямы, то можешь вернуть себе трон?!

Он раскинул руки в стороны.

И в этот момент багрово-золотые пластины Ёнпё на его торсе вспыхнули зловещим светом. Живая броня запульсировала, выпускаемые из нее шипы божественной защиты ощетинились, а вокруг тела самозванца развернулся сферический барьер невероятной плотности.

– Взгляни на меня! – взревел самозванец, и его голос размножился сотней искаженных эхо. – Великий Охкван даровал мне суть обезьяньего бога! Твои доспехи признали меня! Твой народ склонился передо мной! Ты опоздал на две тысячи лет, старик!

Он сорвался с места с чудовищной скоростью, оставляя за собой борозду в каменных плитах. В его руках материализовался призрачный, сотканный из темной энергии шест, целящий мне прямо в висок:

– Сдохни и отдай свое тело истинному повелителю!

Удар был страшен. Любого мастера боевых искусств на Земле этот выпад распылил бы на атомы. Но я даже не моргнул.

– Техника Ре-тхэквондо, – выдохнул я одними губами. – Уклон.

Я плавно сместил корпус всего на пару миллиметров влево. Воздушное лезвие от его удара срезало прядь моих каштановых волос и разнесло стену зала позади меня на сотню метров вглубь скалы.

Самозванец провалился вперед от собственной инерции, в его глазах мелькнула искра паники.

– Ты украл мое имя, – произнес я, шагая вплотную к нему.

Мой правый кулак, окутанный золотистым пламенем первозданной ци, врезался прямо в его челюсть снизу вверх:

– Тройной удар!

Хруст челюсти заглушил гул обелисков. Тело фальшивки подбросило в воздух, но барьер Ёнпё сработал безупречно: багровые чешуйки сомкнулись, поглощая девяносто процентов кинетической энергии моего удара. Самозванец отлетел к алтарю, сплюнул темную жижу и мерзко захихикал:

– Бесполезно! Абсолютная защита Ёнпё непробиваема! Твое собственное творение защищает меня от твоих жалких кулаков!

– Думаешь? – я медленно двинулся к нему, волоча Ёи по полу.

Самозванец запаниковал. Он метнулся к шелковой подушке у основания трона и схватил Тыкву-Горлянку. Великое древнее сокровище слабо сопротивлялось в его когтях, пульсируя тревожным золотистым сиянием.

– Посмотрим, как ты попляшешь внутри печати забвения! – взвизгнул узурпатор, срывая пробку с горлышка артефакта и направляя его жерло на меня. – Пожри его душу, Горлянка!

Пространство перед горлышком тыквы искривилось. Возникла гигантская гравитационная воронка, втягивающая в себя обломки камней, фиолетовый туман и сам свет. Невидимые цепи вакуума обрушились на мои плечи, пытаясь сорвать мою душу с тела и утянуть в бездонное чрево артефакта.

– Укун! – донесся сквозь грохот битвы встревоженный окрик Юки.

Дракон как раз пробил грудную клетку очередному Нефилиму, оторвал крыло третьему и уже готов был броситься мне на помощь, но я лишь поднял свободную левую руку, останавливая его.

– Стой на месте, Юки, – сказал я спокойно.

Я не сопротивлялся притяжению. Я сделал шаг вперед, отдаваясь силе притяжения Горлянки. Затем еще один.

Мои глаза не отрывались от золотистой поверхности тыквы. В моей голове всплывали забытые воспоминания: тысячи лет назад, когда я был молодым и глупым богом, я самолично срывал эту тыкву с Древа Первозданного Хаоса. Я поливал ее небесным вином. Я вырезал на ее боках древние обезьяньи руны неповиновения.

Она знала тепло моих ладоней лучше, чем кто-либо во всех девяти небесах.

– Ты забыла, кто дал тебе имя? – тихо, едва слышно прошептал я, глядя в бездну открытого горлышка. – Ты забыла зов своего хозяина, старая подруга?

Я поднял ладонь и щелкнул пальцами:

– Заткнись и запечатайся.

Гравитационный вихрь оборвался так резко, словно перерезали струну.

Горлянка в руках самозванца задрожала мелкой, панической дрожью. Ее золотистая кожура вспыхнула чистым, незамутненным светом, выжигая скверну, которой ее пичкали Нефилимы. Пробка, валявшаяся на полу, со свистом взлетела в воздух и намертво вбилась обратно в горлышко артефакта.

– Что?! – взвыл фальшивка, пытаясь удержать сокровище. – Откройся! Я приказываю тебе, откройся!

Горлянка раскалилась добела. С глухим хлопком она вырвалась из обожженных когтей самозванца и плавно, словно ласковый домашний зверь, поплыла по воздуху ко мне, послушно опустившись в мою раскрытую левую ладонь. Прикосновение к гладкой поверхности вызвало волну теплой, пьянящей ностальгии.

– Молодец, – мягко улыбнулся я, вешая тыкву на пояс. – Отдохни пока.

Теперь я перевел взгляд на существо, стоявшее передо мной. Без Горлянки, с ошпаренными руками, оно выглядело жалким. Но на его плечах все еще покоилась Ёнпё.

– Доспехи... – хрипел самозванец, отступая к разрушенной стене. – Доспехи все еще на мне! Ты не сможешь убить меня сквозь броню Царя! Она не снимется без моей воли! Нефритовый Император связал нас ритуалом крови!

– Охкван связал вас обманом, – ответил я, делая шаг вперед. – И этот обман заканчивается здесь.

Я отбросил Ёи в сторону. Посох с глухим стуком вонзился в пол позади меня, оставаясь стоять вертикально.

Мне не нужно было оружие, чтобы вернуть свое.

Я подошел к самозванцу вплотную. Тот в панике выбросил вперед кулак, пытаясь пробить мне грудину, но я даже не стал уклоняться. Схватив его за запястье, я вывернул ему сустав с сухим, омерзительным хрустом. Фальшивка взвыл от боли, падая на колени.

Второй рукой я опустил раскрытую ладонь прямо на драконий герб на груди Ёнпё.

– Ёнпё, – позвал я.

Мой голос проник сквозь физический мир, отдаваясь прямо в духовном ядре живой брони.

– Две тысячи лет ты спала под печатью лжеца. Тебя кормили гнилой ци и заставляли защищать червя, который продавал наших детей. Довольно. Твой создатель вернулся. Проснись!

Я влил всю мощь своей пробужденной души – чистую, огненную, золотую ци Сунь Укуна – прямо в металлические чешуйки доспеха.

На мгновение все замерло.

А затем багрово-золотые пластины зазвенели на ультразвуковой частоте.

Печати Нефритового Императора, наложенные поверх брони, начали чернеть, трескаться и осыпаться ядовитым пеплом. Ёнпё содрогнулась всем своим естеством. Живой металл словно очнулся от кошмарного сна, осознав, на ком он находился все это время.

Из глубин доспеха вырвался яростный, скрежещущий стон.

– А-А-А-А-А! – истошно заорал самозванец.

Броня, которую он считал своей несокрушимой защитой, взбунтовалась. Чешуйки Ёнпё встали дыбом, выворачиваясь внутрь и впиваясь тысячами раскаленных игл прямо в плоть фальшивки. Доспех начал ломать кости узурпатора, сжимая его грудную клетку и буквально сдирая с себя чужеродную скверну.

– Сними ее! Сними ее с меня! Она сжигает меня заживо! – визжал самозванец, корчась в предсмертной агонии.

– Ты хотел носить величие Царя Обезьян? – холодно спросил я, глядя на его мучения сверху вниз без тени жалости. – Носи его до конца.

С оглушительным звоном броня сорвалась с тела узурпатора.

Она не просто упала – багрово-золотые пластины рассыпались на миллионы сияющих искр, закружились в воздухе плотным, ревущим торнадо и единой лавиной ринулись ко мне.

Они обрушились на мои плечи, руки, торс.

Трансформация была мгновенной. Смертная человеческая одежда Джин Мори растворилась, уступая место первозданному величию Сунь Укуна. Тяжелые, безупречно подогнанные наколенники из божественного сплава обвили мои ноги. Багрово-золотой панцирь, играющий на свету нерушимой чешуей, лег на грудь, сливаясь с моим дыханием. За моей спиной вспыхнул длинный, струящийся плащ цвета запекшейся крови, расшитый золотыми драконами, а на плечи легли массивные наплечники, увенчанные звериными оскалами.

Броня встала на место.

В этот миг золотой нимб над моей головой вспыхнул с такой силой, что крыша Черного замка с грохотом разлетелась на тысячи кусков, открывая над нашими головами затянутое тучами небо Царства Мудрецов.

Сила.

Колоссальная, безграничная мощь Царя Обезьян хлынула по моим меридианам, смывая остатки человеческой слабости. Я чувствовал дыхание каждого живого существа на сотни ли вокруг. Я чувствовал пульс земли.

Я снова был целым.

На полу, скорчившись в луже собственной черной крови, лежал самозванец. Лишенный брони и Горлянки, он превратился в иссохшее, мерзкое подобие обезьяны – бесформенный комок плоти и темной магии Охквана.

– Пощади... – захрипел он, слепо скребя когтями по камням. – Я лишь исполнял... волю Небес...

Я медленно поднял ногу в багрово-золотом сапоге Ёнпё:

– Ты продал моих детей. За это нет пощады ни на земле, ни на небе.

Один удар. Раздался глухой хруст, и мерзкое отродье затихло навсегда, превратившись в серую пыль, которую тут же подхватил горный ветер.

Я выдохнул.

В зале наконец воцарилась тишина.

Последний Нефилим упал на колени позади меня, захлебываясь кровью. Юки стоял над ним, тяжело дыша. Его фарфоровое лицо было забрызгано каплями золотистой божественной крови, а на черно-золотых наручах дымились остатки разрубленных перьев.

Дракон опустил руки. Лезвия с тихим щелчком втянулись обратно в браслеты, скрываясь под шелком рукавов. Юки тряхнул взъерошенными короткими волосами, стирая кровь со щеки тыльной стороной ладони, и медленно поднял свои небесно-голубые глаза на меня.

Его взгляд скользнул по багрово-золотым пластинам Ёнпё, по развевающемуся за моей спиной плащу, по Горлянке на моем поясе и наконец остановился на моих глазах.

На мгновение в его пронзительном, ледяном взгляде промелькнуло нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание. Это было благоговение, смешанное с бесконечной, выстраданной за тысячелетия нежностью.

– Ты вернулся, – тихо произнес Юки, и его бархатистый голос перекрыл свист ветра, гуляющего в разрушенном зале. – Мой Царь. Мой супруг.

Он сделал шаг навстречу, но его ноги слегка подогнулись. Истощение смертного сосуда дало о себе знать – бой против дюжины Нефилимов высшего ранга отобрал у еще не до конца исцеленного дракона слишком много сил.

Я сорвался с места, мгновенно оказавшись рядом. Мои руки в доспехах бережно подхватили его под плечи, не давая упасть на каменный пол.

– Держу, – выдохнул я, прижимая его к своей бронированной груди. – Я держу тебя, Юки.

Юки слабо усмехнулся, прислонившись лбом к моему наплечнику. Его дыхание было горячим, пахнущим озоном и свежим снегом. Его пальцы коснулись багровых чешуек Ёнпё на моем предплечье:

– Твои доспехи... такие же жесткие и неудобные, как и две тысячи лет назад.

– Зато они отлично защищают от стрел, зануда, – рассмеялся я, чувствуя, как с души свалилась неподъемная тяжесть.

Я наклонился и коснулся своими губами его виска, вдыхая родной запах.

Шорох мелких камешков у разрушенного прохода заставил нас обоих обернуться.

Там, в тени обломков, стоял маленький обезьяний детеныш. Он зажимал рот лапками, его огромные янтарные глаза были распахнуты от неописуемого шока. Он смотрел на пыль, оставшуюся от самозванца, на растерзанных Нефилимов, а затем перевел взгляд на меня – закованного в легендарные багрово-золотые доспехи, с сияющим нимбом над головой и посохом Ёи, парящим за моим плечом.

Малыш медленно опустился на колени прямо в каменную крошку. Его подбородок мелко задрожал:

– Ты... ты настоящий. Истинный Царь... Ты правда вернулся, чтобы спасти нас?

Я мягко отпустил Юки, убедившись, что он твердо стоит на ногах, и шагнул к ребенку. Опустившись на одно колено, я положил свою закованную в латную перчатку руку на его маленькую взъерошенную голову.

– Да, малыш, – тихо произнес я, и мой голос эхом разнесся над разрушенной цитаделью, улетая далеко в долину. – Я дома. И больше ни одна крылатая тварь не посмеет тронуть мой народ.

В этот момент за пределами тронного зала раздался оглушительный взрыв.

Огромный столб синего пламени Черной Черепахи и яростные алые вихри Лисьего Огня взметнулись к небесам над городскими площадями. Дэви, Мира, Ильпё и старые ветераны генерала Бао завершили свою работу: гигантские хрустальные обелиски выкачивания душ один за другим рушились, осыпаясь сияющими осколками.

Тонкие призрачные нити, тянувшиеся к небесным кораблям Нефилимов, с треском оборвались.

Над Долиной Обезьян впервые за сотни лет повисла тишина освобождения. Воздух очищался от липкой скверны, и сквозь пробитые тучи на израненную землю упали первые золотые лучи настоящего солнца.

Юки подошел ко мне сзади, встав плечом к плечу. Его черно-золотые наручи слабо поблескивали в солнечном свете, а короткие смоляные волосы трепал вольный горный ветер.

– Обелиски пали, – негромко произнес дракон, глядя в разорванное небо. – Но Небеса уже знают. Охкван не простит нам потери Долины. Следующий удар будет нанесен богами лично.

Я поднялся во весь рост.

Ёи послушно лег в мою ладонь. Плащ за моей спиной взметнулся алым знаменем войны. Я посмотрел вверх, прямо сквозь облака, туда, где за границами миров восседал на своем троне Нефритовый Император.

– Пусть приходят, – оскалился я, и внутри меня зарычал истинный Сунь Укун. – Мой дом свободен. Мой муж рядом со мной. Мои доспехи на мне. Пусть приходят все боги Небес... Мы встретим их ударом посоха.