Дракон
Вкус озона и соли
Я до сих пор не мог прийти в себя. Образы той, другой реальности — стерильной, пустой, лишенной золотого света моих детей и обжигающего присутствия Алекса — стояли перед глазами, словно выжженные на сетчатке. Там я был просто тенью. Сильным, уважаемым, но мертвым внутри охотником, чья жизнь была расписана по протоколам Ассоциации. Там не было этого сумасшедшего драйва, не было запаха персиков, не было этого невыносимого, прекрасного чувства, что ты принадлежишь кому-то целиком и полностью.
Когда я зашел в нашу спальню, в воздухе еще висел пар после горячего душа. Алекс только что вышел из ванной. Он стоял у изножья кровати, спиной ко мне, и лишь одно белоснежное полотенце было небрежно обернуто вокруг его бедер. Его кожа, фарфоровая и гладкая, всё еще была влажной, и капли воды медленно скатывались по рельефным мышцам спины, исчезая в складках ткани. Светлые волосы, обычно взлохмаченные, сейчас тяжелыми прядями лежали на плечах, потемнев от влаги.
Вид его татуировок, переплетающихся с магическими шрамами, вызвал во мне волну такой первобытной, неконтролируемой жажды, что тени у моих ног взметнулись, едва не разорвав ковер. Я не хотел просто близости. Мне нужно было подтверждение. Физическое, болезненное, неоспоримое доказательство того, что он здесь. Что он мой. Что этот мир — настоящий.
Я преодолел расстояние между нами в один шаг, почти мгновенно, используя силу Монарха. Мои руки легли на его талию, и я почувствовал, как он вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, узнав мою ману.
– Джин Ву? – Его голос был тихим, с хрипотцой. – Ты всё еще не успокоился после того разлома?
Я не ответил. Вместо слов я развернул его к себе и впился в его губы жестким, почти агрессивным поцелуем. В этом жесте не было нежности — только отчаяние и всепоглощающее обладание. Я кусал его губы, чувствуя вкус соли и озона, и мои руки лихорадочно блуждали по его телу, запоминая каждый изгиб, каждую мышцу.
Алекс ответил с той же страстью, его пальцы впились в мои волосы, притягивая еще ближе. Я толкнул его на кровать, наваливаясь сверху всем своим весом, чувствуя, как под нами прогибается матрас. Одним резким движением я сорвал с него полотенце, отбрасывая его куда-то в темноту комнаты.
Его нагота в лунном свете казалась божественной. Он был воплощением силы и красоты, и осознание того, что в той, другой жизни его не существовало, ударило по мне с новой силой. Я спустился поцелуями ниже, к его шее, оставляя багровые отметины на бледной коже.
– Мой, – прорычал я, и мой голос вибрировал от магической мощи. – Только мой.
– Всегда, – выдохнул Алекс, выгибаясь мне навстречу. Его глаза сияли небесной лазурью, в которой метались искры молний. – Я здесь, Джин Ву. Я никуда не уйду.
Я спустился ниже, лаская его тело языком, наслаждаясь его реакцией. Когда я взял его в рот, Алекс громко простонал, и я почувствовал, как по его телу прошла судорога удовольствия. Я не отстранялся, беря глубоко, до самого горла, стремясь заполнить себя им, почувствовать его вкус, его пульсацию. Это было актом абсолютного поклонения и одновременно — утверждения моей власти над ним.
– Джин Ву... – простонал он, его пальцы сжались на моих плечах, почти протыкая кожу когтями, которые начали непроизвольно удлиняться от возбуждения. – Хватит... я сейчас...
Я поднялся, глядя ему в глаза. В этом взгляде не было человеческого — только Теневой Монарх и Древний Дракон, нашедшие друг друга в бесконечности. Я медленно, не разрывая зрительного контакта, устроился над ним и стал насаживаться на его член.
Боль и наслаждение смешались в один неразрывный узел. Я чувствовал, как он заполняет меня, как его горячая, грозовая мана вливается в мою тьму, создавая внутри настоящий магический шторм. Я двигался ритмично, с каждым толчком всё глубже вбирая его в себя, чувствуя, как границы наших тел стираются.
– Еще, – требовал я, наклоняясь к его лицу. – Не останавливайся.
Алекс перехватил инициативу, его сильные руки обхватили мои бедра, задавая темп. Он двигался мощно, уверенно, как и подобает хищнику, и каждый его толчок выбивал из меня стон. Воздух в спальне наэлектризовался настолько, что между нами начали проскакивать видимые разряды. Черные тени и голубые молнии сплетались в диком танце, озаряя комнату призрачным светом.
– Ты... самый невозможный... Монарх... – выдыхал Алекс, его лицо было искажено наслаждением.
Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение, как мана достигает своего пика. В этот момент я не думал о Системе, о долге или о мире. Существовал только этот мужчина под моими руками, его жар, его запах и та невыносимая любовь, которая была сильнее любого проклятия бессмертия.
Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву сверхновой. Я закричал, чувствуя, как моя тьма выплескивается наружу, заполняя всю комнату, в то время как Алекс содрогнулся под моим телом, изливаясь в меня потоком жидкого огня. Молнии ударили в стены, магический барьер дома жалобно загудел, сдерживая нашу общую мощь.
Мы лежали в тишине, тяжело дыша, сплетенные руками и ногами. Моя голова покоилась на его груди, и я слушал, как его сердце постепенно замедляет свой бег, возвращаясь к нормальному ритму.
– Ты в порядке? – спросил Алекс спустя вечность, поглаживая меня по волосам. Его голос был нежным, лишенным недавней ярости.
– Да, – я прикрыл глаза, чувствуя, как остатки страха перед тем серым миром окончательно растворяются. – Теперь — да.
– Джин Ву, – он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. – То, что ты видел... это не будущее. Это даже не возможность. Это просто ложь. Мы создали свою реальность, и она слишком прочна, чтобы её мог разрушить какой-то сбой в пространстве.
Я кивнул, прижимаясь к нему сильнее. Запах персиков и озона успокаивал лучше любого лекарства.
– Я знаю. Но я никогда не перестану бороться за это. За тебя. За детей.
– Тебе и не придется бороться в одиночку, – Алекс улыбнулся и притянул одеяло, укрывая нас обоих. – У тебя есть я. А я, как ты помнишь, очень не люблю, когда трогают мои сокровища.
Я уснул под мерное биение его сердца, зная, что завтра утром проснусь от криков Рэя и ворчания Алекса о нехватке кофе. И это будет самая лучшая, самая настоящая реальность из всех возможных. Потому что в ней у Смерти был свой Дракон, и их общая песня была громче любого безмолвия пустоты.