Дракон
Рождение сверхновых
Боль была не такой, как в подземельях. В битве с Монархами она была острой, обжигающей, мгновенной — она приносила ясность и ярость. Эта же боль была древней, тягучей и неотвратимой, словно само время решило вывернуться наизнанку через моё тело. Моя Теневая власть, способная повелевать легионами мертвых, оказалась бессильна перед физиологией жизни.
Я чувствовал, как стены дома содрогаются от каждого моего вздоха. Барьеры, возведенные Алексом, стонали под напором моей и его маны, которая в эти часы перемешалась в хаотичный вихрь.
– Дыши, Джинву. Смотри на меня, – голос Алекса был единственным якорем в этом океане агонии.
Его лицо, обычно полное дерзкой уверенности, сейчас было бледным. Он сжимал мою руку, и я чувствовал, как его кости хрустят под моей хваткой, но он даже не поморщился. Его ярко-синие глаза светились, отражая вспышки молний, которые непроизвольно срывались с его пальцев, уходя в пол.
Ча Хэ Ин в облике белой кошки замерла в углу комнаты. Её хвост был прижат к лапам, а в глазах застыло такое напряжение, будто она сама готовилась вступить в бой с богами. Она не могла помочь делом, но её присутствие, её тихая, преданная аура смягчала ледяной холод теней, рвущихся наружу.
– Я... больше... не могу... – выдохнул я, чувствуя, как очередная волна боли разрывает меня изнутри.
– Можешь, – отрезал Алекс, и в его голосе проснулся истинный Дракон. – Ты — Теневой Монарх. Ты прошел через пустоту. Ты не сдашься сейчас, когда наши дети готовы увидеть мир. Ещё раз!
Я закричал, и этот крик отозвался эхом во всех теневых измерениях. Игрис, Беру, Беллион — я чувствовал, как они преклонили колени по ту сторону реальности, отдавая всю свою верность и энергию, чтобы поддержать своего господина.
А затем наступила тишина. Оглушительная, вакуумная тишина, которую через мгновение прорезал первый крик. Тонкий, но требовательный.
Алекс принял первого ребенка. Его руки, привыкшие к мечу и магии, дрожали, когда он заворачивал младенца в мягкое полотенце.
– Первый, – прошептал он, и в его глазах блеснули слезы, которые он никогда не показывал врагам. – Сон Окумура Сухо. Мой маленький воин.
Я приподнял голову, тяжело дыша. Сухо был моей точной копией. Черные волосы, уже довольно густые для новорожденного, и серые глаза, которые смотрели на мир с тем же спокойным, холодным любопытством, с которым я когда-то входил в S-ранговые врата. Его аура была чистой тьмой, густой и мягкой, как бархат.
Но времени на отдых не было. Вторая волна была быстрее.
Второй мальчик родился спустя десять минут. Когда Алекс поднял его, я почувствовал, как в комнате резко упала температура, а затем по воздуху пробежали искры статического электричества.
– Сон Окумура Юкио, – голос Алекса дрогнул от восторга. – Посмотри на него, Джинву.
Юкио был воплощением изящества. Его кожа казалась фарфоровой, почти светящейся на фоне угольно-черных волос. Но когда он открыл глаза, я замер. Небесно-голубые, ярче, чем у самого Алекса, они светились первобытной силой драконьих молний. В нем моя внешность слилась с магическим наследием отца так гармонично, что это пугало.
Я откинулся на подушки, чувствуя, как силы покидают меня. Но внутри оставался последний уголек, последняя жизнь, которая требовала своего выхода.
Третий ребенок дался тяжелее всего. Казалось, она не хотела уходить из тепла, сопротивлялась, проявляя характер ещё до своего рождения. Когда она, наконец, появилась на свет, Алекс замер дольше обычного.
– Миджун... – выдохнул он, прижимая крошечный сверток к груди. – Наша принцесса.
Она была удивительной. Её волосы были цвета расплавленного золота с резкими, угольно-черными прядями, словно свет и тень переплелись в бесконечном танце. Но когда она открыла глаза, я понял, что этот ребенок станет самым могущественным из них. Один глаз — серый, как грозовое небо Монарха, другой — ярко-голубой, как ясное небо Дракона.
Алекс осторожно уложил всех троих рядом со мной. Хэ Ин, не выдержав, запрыгнула на кровать и начала осторожно обнюхивать младенцев, тихо и ласково мурлыча. Она признала их. Она приняла их как часть нашей стаи.
Я смотрел на них, и слезы, которые я разучился проливать тысячи битв назад, обожгли мои щеки.
– Мы это сделали, – прошептал я, касаясь пальцем крошечной ручки Миджун. Она тут же ухватилась за него, и я почувствовал слабый укол тока и холод тени одновременно.
– Нет, это ты сделал, – Алекс лег рядом, обнимая нас всех своими огромными крыльями — не физическими, но я чувствовал их ментальный вес. – Ты подарил мне семью, о которой сын Акнологии не смел даже мечтать.
– Они такие... громкие, – я слабо улыбнулся, слушая их сопение.
– Это только начало, – Алекс усмехнулся, его рука легла мне на шею, на то самое место, где под кожей все еще пульсировала его метка. – Теперь у нас есть три маленьких Монарха-Дракона. Думаю, нам придется расширять дом. И, возможно, укреплять планету.
– Сухо уже пытается призвать тень из складок одеяла, – заметил я, наблюдая, как вокруг первенца сгущается мрак.
– А Юкио только что поджарил край простыни, – добавил Алекс, целуя меня в лоб. – Добро пожаловать в отцовство, Сон Джинву. Самое опасное подземелье в твоей жизни только что открылось.
Я закрыл глаза, чувствуя тепло его тела и дыхание наших детей. Впервые за вечность Теневой Монарх не был одинок. Впервые смерть отступила перед лицом жизни, которая была рождена в пламени страсти и закалена в молниях любви.
– Я люблю тебя, Алекс, – сорвалось с моих губ.
– Знаю, – ответил он с той же наглой полуулыбкой, которую я полюбил в первый день. – Куда бы ты делся.
В углу комнаты Ча Хэ Ин свернулась у ног детей, охраняя их первый сон. За окном бушевала гроза — сама природа приветствовала наследников двух величайших сил, когда-либо существовавших в этом мире. Сон Окумура Сухо, Юкио и Миджун. Имена, которые скоро заставят содрогнуться небеса. Но сейчас они были просто нашими детьми. Моими и его. И это было единственным, что имело значение.