Дракон
Пламя и золото
Боль в пояснице постепенно перешла в ровную, тупую пульсацию, пока обезболивающее мягкими волнами разливалось по моим измученным мышцам. Я сидел на краю глубокого кожаного кресла в гостиной, обхватив обеими ладонями чашку с остывающим чаем, и чувствовал, как драконье клеймо на шее мерно греет кожу. Оно больше не жгло, а словно дремало, привязанное незримой нитью к тому, кто выжег его в пылу слепой, первобытной страсти.
Напротив меня, на противоположном конце дивана, с безупречной грацией восседала Анна.
Её длинный белый халат струился по спинке мягкими складками, открывая безукоризненную осанку. Золотистые волны волос спадали на плечи, а светлые пальцы с идеальным маникюром неспешно крутили тонкую фарфоровую чашку. В её взгляде — чистом, лазурно-голубом — не было осуждения. Лишь бездонная, древняя мудрость женщины, которая провела бок о бок с разрушительным первородным чудовищем сотни лет и научилась читать души существ куда более опасных, чем обычные смертные.
– Тебе не нужно оправдываться перед самой собой, Сон Джинву, – негромко произнесла она. Её голос звенел, словно хрустальный колокольчик, разбавляя густой полумрак комнаты. – Быть единственным оплотом целого мира — непосильная ноша. Когда ты на вершине, каждый взгляд снизу вверх молит о спасении или требует абсолютной безупречности. Но никому нет дела до того, что чувствует сам бог.
Я чуть склонил голову, глядя на тёмную поверхность напитка.
– Я никогда не считал себя жертвой, – глухо отозвался я. Горло всё ещёсаднило, голос звучал непривычно низко и хрипло. – Но рядом с Хэ Ин... рядом с любым человеком из моего мира я всегда чувствовал себя палачом, который случайно может обрушить лезвие не туда. Мне приходилось дышать через раз, чтобы не раздавить её своей тьмой.
– Драконы не ломаются от тьмы, – Анна мягко, понимающе улыбнулась уголками чувственных губ. – Они ею питаются. Алекс взял от отца всё самое дикое, неистовое и жадное. Когда дракон видит нечто столь же колоссальное, как он сам, он не хочет поклоняться. Он хочет подчинить. Сокрушить все стены, чтобы добраться до самого сокровенного. Ты позволил ему это, потому что устал быть вечной стеной.
Я промолчал, но внутри всё отозвалось согласным, тягучим стоном. Она попала в самую точку. Алекс содрал с меня броню Монарха вместе с кожей, и это принесло мне больше покоя, чем все победы над армиями владык.
Наше уединение внезапно было грубо разорвано грохотом, донесшимся со стороны кухни. Следом раздался разъярённый, срывающийся вопль:
– Сбавь пламя, я тебе говорю! Ты мне сейчас всю кухню спалишь к чертям собачьим, старик! Здесь сковорода с антипригарным покрытием, а не жертвенный алтарь в кратере вулкана!
– Не смей повышать на меня голос, щенок! – раскатистый бас Акнологии заставил жалобно зазвенеть уцелевшие стеклянные бокалы в серванте. – Это мясо первородного вепря! Оно требует огня небесных драконов, а не твоей жалкой искры от плиты!
– Да на ней уже угли вместо корочки! Положи лопатку, кому говорю! Руки убери, чешуйчатый варвар, я сам переверну!
– Ты учишь меня жарить плоть?! Когда я выжигал королевства дотла, твои прадеды ещё в шкурах за мамонтами бегали!
– Вот и иди выжигай королевства, а мою кухню оставь в покое! Мама тебя прибьёт, если ты вместо романтического ужина подашь ей кусок шлака!
Анна лишь тяжело, выразительно вздохнула и сделала неспешный глоток чая, словно подобные перепалки были для неё привычнее утренней росы.
– Четыре сотни лет, – невозмутимо пробормотала она, качнув головой. – Никакого прогресса. Абсолютно никакого.
Маленькая девочка, сидевшая на ковре неподалёку и методично собиравшая пазл с изображением звёздного неба, даже ухом не повела на очередную вспышку синего пламени, осветившую кухонный проём. Ча Хэ Ин в облике белой кошки тем временем забилась под кресло возле моих ног и мелко дрожала, наотрез отказываясь контактировать с внешней реальностью. Мне было её почти жаль, но сейчас всё её существование казалось мне далёким сном из прошлой жизни.
Время текло плавно и неспешно. Мы с Анной проговорили ещё несколько часов. Она рассказывала о мирах, о древней магии созидания, о том, как тяжело растить полудракона, в чьих жилах бушует чёрная молния погибели, и как важно вовремя остужать эту пылающую кровь. Я слушал, впервые за долгие годы не ощущая необходимости анализировать угрозы, просчитывать ходы или готовить тени к удару.
Постепенно за огромными панорамными окнами пентхауса сгустились сумерки.
Дневная суета Сеула растворилась в прохладном синем бархате ночи. Здания и улицы внизу смазались в бесконечный, мерцающий поток, огни мегаполиса сквозь лёгкую вечернюю дымку превратились в мягкие, тёплые золотистые и призрачно-голубые пятна боке. В полумраке зала воцарился удивительный, глубокий уют, контрастирующий с бесконечной бездной ночного города за стеклом.
Наконец тяжёлые шаги возвестили о завершении кулинарной битвы.
Двери кухни распахнулись, и оттуда поплыли такие сводящие с ума ароматы жареного мяса, трав и выпечки, что мой желудок предательски сжался.
Акнология вышел первым. Король драконов выглядел на удивление собранным, хотя на его смуглой щеке красовалось пятно от сажи, а длинные синие волосы были небрежно завязаны сзади полоской ткани. Следом за ним с гордым, хоть и слегка измотанным видом шёл Алекс, неся в руках поднос с десертами.
– Женщина, – пророкотал Акнология, остановившись у входа в обеденную зону и властно скрестив руки на груди. В его взгляде, устремлённом на Анну, ленивое высокомерие боролось с плохо скрытым трепетом. – Твой ужин готов. Иди сюда.
Анна грациозно поднялась с дивана, оправив полы белоснежного одеяния. Мы двинулись за ней следом, выходя в просторную зону столовой у панорамного остекления.
Картина, открывшаяся нашему взору, заставила даже меня на миг замереть в искреннем восхищении.
В полутёмном пространстве у самого окна стоял круглый деревянный стол, накрытый для идеального ужина на двоих. В центре, отбрасывая мягкие золотистые блики на полированную поверхность, мерцали огоньки нескольких высоких свечей. Их тёплый, живой свет нежно контрастировал с прохладной синевой ночного горизонта за стеклом. Рядом с огнями возвышалась изящная ваза с роскошным, густым букетом роз: глубокие бордовые бутоны переплетались с нежно-розовыми и кремовыми лепестками, роняя тонкий, едва уловимый сладковатый аромат.
Сервировка выглядела безупречно, словно в лучшем мишленовском ресторане.
На тонких хрустальных ножках стояли два бокала, уже наполненные рубиновым красным вином, а рядом темнела откупоренная бутылка вековой выдержки. На белоснежных тарелках дымились кулинарные шедевры: великолепная паста, щедро посыпанная тёртым выдержанным сыром и свежей изумрудной зеленью; идеально поджаренный толстый стейк с аппетитной карамельной корочкой и запечёнными овощами; широкое блюдо со свежайшим ассорти суши и роллов, украшенных тончайшими ломтиками лосося и угря. В плетёной корзинке лежали аккуратные тёплые ломтики хрустящего хлеба, а рядом ждала своего часа десертная тарелка — глянцевое шоколадное пирожное, россыпь свежих ягод малины и ежевики и несколько разноцветных макарунов.
Рядом с приборами покоились аккуратно сложенные плотные салфетки глубокого тёмного оттенка. Всё дышало интимным, выверенным до мелочей торжеством.
Анна замерла перед столом. Её голубые глаза расширились, отражая танцующие язычки пламени свечей, а на лице медленно проступило выражение искреннего, обезоруженного изумления.
– Акнология... – тихо выдохнула она, и в её голосе впервые за день не осталось ни капли яда.
– Я помню, какой сегодня день, – глухо бросил король драконов, отводя взгляд в сторону окна, словно ночной город внезапно стал для него невероятно интересным. Его смуглая шея чуть потемнела от едва заметного румянца. – Просто не люблю, когда от меня чего-то требуют.
Он шагнул ближе к ней. Его огромная, покрытая шрамами и синими боевыми метками ладонь раскрылась, и на ней блеснуло чистое, ослепительное сияние.
Это были украшения.
Не просто драгоценности, а древние артефакты истинного драконьего рода, выкованные из чистого золота высшей пробы. Тончайшая ажурная вязь браслетов, невесомые цепочки и сложные накладные элементы сплетались в затейливые растительные и цветочные мотивы, повторяя изгибы лозы и лепестков. В оправах золота горели глубоким, сверхъестественным светом ярко-синие драгоценные камни — осколки первородного пламени титанов. На его пальцах сверкнули массивные перстни с такой же безупречной инкрустацией.
Акнология взял тонкую руку Анны в свою и с неожиданной, почти пугающей для такого монстра нежностью надел на её запястье широкий декоративный браслет. Золотые цветы легли на её фарфоровую кожу так, словно были созданы именно для неё, а синие камни вспыхнули в унисон с цветом её глаз.
– Четыреста лет, – негромко произнёс дракон, глядя ей прямо в лицо. – И ты всё ещё единственная женщина, которую я не захотел испепелить.
Анна закусила нижнюю губу, её пальцы коснулись золотых звеньев на запястье, а затем она шагнула вперёд, уткнувшись лицом в его массивную, голую грудь. Акнология тяжело вздохнул и обнял её, закрывая от всего мира широкими мускулистыми руками.
Атмосфера в комнате мгновенно потяжелела.
Воздух вокруг обнявшейся пары начал стремительно нагреваться. Драконья магия, сплетаясь со звёздной энергией Анны, завибрировала низкой, опасной частотой. Запах озона и цветочного пламени стал настолько плотным, что в воздухе заплясали крошечные золотые искры. Было очевидно: примирение двух древних сущностей продлится отнюдь не за поеданием пасты, и их страсть грозила обрушить этот дом ничуть не меньше, чем их недавняя ссора.
Стоявший рядом со мной Алекс шумно сглотнул, покосился на родителей и мгновенно помрачнел.
– Так, – прошипел он одними губами, – кажется, мой дом прямо сейчас перестал принадлежать мне.
Прежде чем я успел осознать смысл его слов, мир вокруг меня резко качнулся.
Алекс шагнул вперёд и одним молниеносным, невероятно сильным движением подхватил меня на руки. Мои ноги оторвались от пола, голова от неожиданности запрокинулась назад, и я рефлекторно вцепился пальцами в его горячие мускулистые плечи. Несмотря на всю мою стать и рост, для венценосного драконьего убийцы я не весил ровным счётом ничего: он прижал меня к своей широкой груди так легко, словно держал охапку перьев.
Вторую руку он протянул вниз и с такой же небрежной лёгкостью сгрёб за шкирку пижамы свою младшую сестру, усадив её себе на бедро. Девочка даже не возмутилась — она лишь ловко прижала к груди пакет с оставшимся печеньем и сонно моргнула.
– Алекс, ты с ума сошёл? Спусти меня, я сам могу идти, – прошипел я ему в самое ухо, чувствуя, как лицо обдаёт волной смущения.
– Заткнись, Джинву, ты еле на ногах стоишь после утра, – огрызнулся он с привычной наглой ухмылкой, однако его сильные руки сжали меня ещё крепче, словно проверяя целостность драгоценной добычи. – Я не собираюсь ждать, пока ты будешь ползти до выхода.
Он развернулся на пятках к столу, у которого его родители уже начали самозабвенно целоваться, совершенно забыв о существовании детей, гостей и законов физики — бокалы на столе уже мелко подрагивали от пульсирующего жара.
– Эй, голубки! – рявкнул Алекс на всю столовую, перекрывая гул магии. – Вы мне дом только не снесите! Если хоть одна стена треснет — сами восстанавливать будете, я за ремонт платить не собираюсь!
Акнология, не отрываясь от губ жены, лишь небрежно махнул свободной рукой в нашу сторону, послав короткий воздушный поток, который мягко, но настойчиво подтолкнул нас к входной двери. Анна даже не повернула головы — её пальцы уже зарылись в синие волосы короля драконов.
– Сваливаем, – констатировал Алекс.
На пороге он на мгновение затормозил, оглянулся на забитую под кресло белую кошку, тихо фыркнул, но забирать её не стал:
– Твоя мечница пусть сама разбирается, если захочет уйти. Дверь захлопнется автоматически.
Тяжёлая бронированная дверь пентхауса распахнулась, и мы вышли на лестничную площадку, оставляя за спиной пламя четырёхсотлетнего брака.
Лифт бесшумно скользнул вниз, и уже через минуту прохладный ночной воздух Сеула ударил нам в лица, когда мы покинули высотку через служебный выход на закрытую парковку. Город шумел далёкими автомобильными гудками, неоновые вывески разрезали темноту алыми и зелёными полосами, а с реки Хан тянуло свежестью и влажным ветром.
Алекс опустил сестру на заднее сиденье стоящего у обочины тёмного внедорожника. Девочка тут же свернулась калачиком и сладко зевнула, обняв пачку с печеньем.
Меня он, однако, отпускать не торопился.
Прислонившись спиной к прохладному металлу автомобиля, Алекс всё ещё удерживал меня на руках, заставляя обхватить его талию бёдрами. В темноте улицы его синие глаза фосфоресцировали чистым драконьим огнём, а светлые взъерошенные волосы трепал прохладный ветер. На его лице больше не было раздражения — осталась лишь та самая ненасытная, хищная и собственническая усмешка, от которой моё сердце глухо ударилось о рёбра.
– Ну что, Монарх? – прошептал он, опаляя моё лицо горячим дыханием с привкусом мяса и корицы. Его пальцы властно накрыли пульсирующую метку на моей шее, заставляя меня судорожно втянуть воздух сквозь зубы. – Похоже, мы остались без крыши над головой на эту ночь. В отель?
Я посмотрел в его глаза, чувствуя, как усталость отступает перед новым, неумолимым приливом запретного тепла внизу живота. Его сила всё ещё текла во мне, и мне хотелось большего.
– В отель, – тихо согласился я, уткнувшись лбом в его горячий лоб и позволяя себе окончательно раствориться в его власти. – И на этот раз, дракон... не смей меня жалеть.
Алекс низко, хрипло рассмеялся, и в звуке его голоса зазвенели первые раскаты чёрного грома.