← Назад к обзору

Дракон и тень

Пламя ярости и пепел надежды

Зал замер в гробовой тишине, нарушаемой лишь тяжелым, прерывистым дыханием Алекса. Воздух всё еще вибрировал от недавнего присутствия Дрейда, и эта остаточная магия давила на легкие присутствующих, словно толща океанской воды. Цезарь, чье лицо превратилось в маску из застывшего гранита, осторожно, словно величайшую ценность в мире, поднял сына на руки. Огромный мужчина выглядел сейчас не просто охотником, а воплощением первобытной защиты.

Ли Вон, сохранивший удивительное для обычного человека самообладание, быстро набросил на плечи Алекса свой запасной плащ, скрывая окровавленную и прожженную одежду.

– Цезарь, увози Алекса в наш дом, – голос Ли Вона звучал четко, как судебный приговор. – Ему нужен покой, медицинское оборудование и наши специалисты. Я еду с вами.

Цезарь бросил короткий, полный невысказанной боли взгляд на Юмину. Та лишь едва заметно кивнула.

– Я закончу здесь дела и вернусь, – пробасил Цезарь, и в его голосе послышался рокот приближающегося шторма. – Ли, приготовь всё. Если его состояние ухудшится хоть на йоту, я хочу знать об этом мгновенно.

Под тяжелыми шагами Цезаря мраморный пол, казалось, стонал. Он прошел через зал, не глядя ни на кого, не обращая внимания на Теневого Монарха или охрану. Для него сейчас существовал только его сын, чей бледный лик покоился на его плече. Ли Вон следовал за ним тенью, уже набирая чей-то номер на телефоне.

Когда двери за ними закрылись, Юмина осталась стоять посреди хаоса. Несмотря на то, что её великолепное платье было безнадежно испорчено кровью и черной жижей, несмотря на растрепавшиеся волосы, она всё еще выглядела как божество. Но теперь это было божество войны.

Она медленно повернулась к Сон Джинву. Её небесно-голубые глаза, обычно мудрые и спокойные, теперь полыхали холодным, мертвенным светом. Хэ Ин невольно сделала шаг назад, чувствуя, как от Юмины исходит волна чистой, нефильтрованной жажды крови.

Юмина сократила расстояние между ними в одно мгновение. Прежде чем Джинву успел среагировать, она вцепилась тонкими пальцами в его галстук и с силой, невозможной для её хрупкого телосложения, притянула лицо Монарха к своему.

– Послушай меня внимательно, Сон Джинву, – прошипела она, и её дыхание, пахнущее персиками и горьким табаком, коснулось его губ. – У тебя есть сорок восемь часов. Ровно сорок восемь часов, чтобы найти тех, кто это сделал. Каждую крысу, которая вложила деньги в эту пулю, каждого посредника и того, кто отдал приказ.

Джинву смотрел в её глаза и видел в них отражение конца света. Он, повелитель теней, впервые ощутил, что стоит перед силой, которую нельзя подчинить или договориться.

– Юмина, я уже отдал приказ... – начал было он, но она перебила его, еще сильнее затянув узел на его шее.

– Мне плевать на твои приказы, Монарх! – её голос сорвался на ледяной шепот. – Если через двое суток головы виновных не будут лежать у моих ног, я сотру этот город в пыль. Я выжгу Сеул до самого основания, и поверь мне — ничто меня не остановит. Ни твои тени, ни твоя система, ни ты сам. Ты видел, кто проснулся в моем сыне. Ты хочешь увидеть, кто спит во мне?

Она резко оттолкнула его. Джинву пошатнулся, поправляя галстук, его собственные глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. Это был вызов, брошенный прямо в лицо богу этого мира.

– Время пошло, – бросила Юмина через плечо, развернулась и стремительной походкой направилась к выходу. Её длинный шлейф скользил по окровавленному мрамору, словно знамя грядущей катастрофы.

Ча Хэ Ин подошла к мужу, её рука дрожала.

– Джинву... она ведь не шутит. Ты чувствуешь эту ауру? Она действительно способна на это.

Джинву молчал, глядя вслед ушедшей женщине. Его сердце бешено колотилось — не от страха, а от того жуткого, первобытного восторга, который испытывает хищник, встретивший равного.

– Она не шутит, – тихо ответил он. – И она имеет на это право. Сухо!

Сын Монарха, всё еще бледный после увиденного, мгновенно подбежал к отцу.

– Да, отец?

– Поднимай всех. Свяжись с председателем. Мне нужны записи всех камер в радиусе пяти километров, списки всех охотников с навыком скрытности и тех, кто имел доступ к материалам «Погибель ранга S». Если Ассоциация будет мешать — сметай их. У нас меньше двух суток, чтобы спасти этот город от гнева Дракона.

***

В резиденции Цезаря и Ли Вона царила атмосфера стерильного напряжения. Алекса устроили в специально оборудованной медицинской комнате, которую Ли Вон предусмотрительно подготовил еще в день покупки дома. Парень лежал под капельницами, его торс был опутан датчиками.

Цезарь сидел в кресле у кровати, не выпуская руки сына. Его огромная ладонь почти полностью закрывала предплечье Алекса.

– Он спит, – тихо произнес Ли Вон, входя в комнату с подносом. – Врачи говорят, что регенерация идет невероятными темпами. Дрейд не просто защитил его, он перестроил его клетки.

– Он чуть не погиб, Ли, – Цезарь поднял глаза, и адвокат вздрогнул от того, сколько горя было в этом взгляде. – Мой сын, мой золотой мальчик... Он закрыл её собой, даже не раздумывая.

– Он Окумура, Цезарь. И он твой сын. Ты бы поступил так же, – Ли Вон поставил чашку кофе перед мужем. – Юмина скоро будет здесь. Она в ярости.

– Я знаю, – Цезарь тяжело вздохнул. – И я не стану её останавливать. Если Джинву не справится, я сам помогу ей разнести это место. Никто не смеет трогать мою семью.

В этот момент дверь распахнулась, и вошла Юмина. Она уже успела переодеться в простое черное платье, но её лицо всё еще хранило печать недавнего гнева. Она подошла к кровати, коснулась лба Алекса и облегченно выдохнула, почувствовав ровное тепло.

– Как он? – спросила она, глядя на Цезаря.

– Стабилен. Спит. Токсин полностью вышел, – Цезарь встал и обнял её за плечи. – Ты сказала это Джинву?

– Да. Я дала ему шанс оправдаться. Если он действительно тот Монарх, о котором слагают легенды, он найдет их. Если нет... что ж, значит, Корее не повезло с защитником.

Алекс во сне застонал, его брови нахмурились. Юмина тут же склонилась над ним, шепча что-то на древнем языке, который звучал как шум ветра в кронах деревьев. Постепенно лицо парня разгладилось, и он снова погрузился в глубокий, исцеляющий сон.

***

Глубокая ночь в Сеуле не принесла покоя. Тени Сон Джинву прочесывали город, словно невидимая сеть. Бер и Игрис возглавляли отряды, врываясь в подпольные притоны, офисы подозрительных корпораций и тайные убежища наемников.

Джинву стоял на крыше самого высокого небоскреба, глядя на город сверху. Рядом с ним из тени возник Бер.

– Мой господин, мы нашли след. Заказ поступил через подставную фирму в Гонконге, но след ведет к радикальной группировке «Чистое небо». Они считают, что охотники S-ранга — это угроза человечеству, которую нужно искоренить.

– «Чистое небо»... – Джинву сжал кулаки, и вокруг него заискрилась черная молния. – Они выбрали не ту цель. Они напали на тех, кто стоит выше их понимания. Где их база?

– В заброшенном промышленном секторе на окраине Инчхона, мой господин. Там мощные экраны против магии, но для нас это не преграда.

– Выдвигаемся, – коротко бросил Джинву. – Живым не оставлять никого, кроме лидера. Его я доставлю Юмине лично.

***

Прошло тридцать часов.

Алекс открыл глаза. Первое, что он увидел — белый потолок и мягкое свечение мониторов. Второе — свою мать, которая спала в кресле рядом, положив голову на край его кровати. Её рука всё еще сжимала его ладонь.

Парень попытался пошевелиться и почувствовал странную легкость во всем теле. Боль исчезла, сменившись ощущением невероятной, пульсирующей силы, которая текла по его венам, словно расплавленное золото. Он вспомнил всё: выстрел, падение и тот момент, когда его сознание отошло на второй план, уступая место чему-то бесконечно древнему.

– Мам... – тихо позвал он.

Юмина мгновенно проснулась. Её глаза сфокусировались на сыне, и в них вспыхнула такая радость, что Алексу на миг стало неловко за свой поступок.

– Алекс! О боги, ты очнулся... – она прижала его руку к своей щеке. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Я в порядке, честно. Даже лучше, чем раньше, – он сел в кровати, удивляясь тому, как легко ему это далось. – Что произошло? Где отец?

– Цезарь и Ли Вон на связи с нашими адвокатами и службой безопасности. А Джинву... – Юмина помрачнела. – Джинву выполняет мое поручение.

Алекс посмотрел на свои руки. На левом предплечье татуировка дракона теперь светилась слабым золотистым светом, который медленно затухал.

– Я слышал его, мам. Дрейда. Он сказал, что я — сосуд. И что во мне две силы. О чем он говорил?

Юмина вздохнула, понимая, что скрывать правду больше нет смысла.

– Твой отец, Цезарь — потомок древних воинов Севера, чья мудрость и физическая мощь были легендарны. Мой род — Драконы. Сочетание этих двух кровей создало нечто уникальное. В тебе живет не только магия Дракона, но и способность к адаптации, которая позволяет тебе поглощать и трансформировать любую энергию. Тот токсин... он не просто вышел. Твое тело переработало его, сделав тебя невосприимчивым к подобным ядам в будущем.

Алекс сжал кулак. Он чувствовал, что стал другим. Словно из его сознания убрали какой-то ограничитель.

– Джинву найдет их? – спросил он.

– У него нет выбора, – отрезала Юмина. – Иначе этот город познает гнев, которого не видел со времен открытия первых врат.

***

Сорок седьмой час.

Джинву вошел в резиденцию Окумура. Он выглядел изможденным, его плащ был разорван в нескольких местах, а на лице виднелась свежая царапина, которая никак не хотела затягиваться. В руке он тащил за шиворот человека, чей вид внушал лишь отвращение — сломленный, дрожащий лидер «Чистого неба», который еще вчера мнил себя вершителем судеб.

Юмина встретила его в холле. Цезарь и Алекс стояли позади неё. Парень, несмотря на недавнее ранение, выглядел бодрым и пугающе спокойным.

Джинву бросил пленника к ногам Юмины.

– Вот твой заказчик. Все остальные мертвы. Все счета заморожены, все архивы уничтожены. Больше этой организации не существует.

Юмина посмотрела на человека на полу. Тот поднял голову, и в его глазах отразился первобытный ужас при виде женщины.

– Это... это ты... – прохрипел он. – Ты — чудовище из пророчеств...

Юмина даже не удостоила его ответом. Она посмотрела на Джинву.

– Ты уложился в срок, Монарх.

– Я сделал это не ради твоих угроз, – Джинву выпрямился, его глаза встретились с её взглядом. – Я сделал это потому, что никто не имеет права трогать то, что принадлежит мне по праву силы и признания.

Алекс сделал шаг вперед, возвышаясь над всеми присутствующими. Его ярко-голубые глаза теперь имели тонкий золотой ободок вокруг радужки.

– Спасибо, господин Сон, – произнес парень, и в его голосе Джинву услышал отголоски того самого Дрейда. – Но в следующий раз я сам разберусь со своими врагами. Мне не нужны защитники.

Джинву усмехнулся, глядя на молодого Дракона.

– Не сомневаюсь, Алекс. Ты растешь быстрее, чем я ожидал.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился и посмотрел на Юмину.

– Мое предложение всё еще в силе. Этот мир нуждается в порядке. И мы — те, кто может его обеспечить. Вместе.

Юмина ничего не ответила, но её взгляд смягчился. Она подошла к сыну и положила руку ему на плечо.

Когда Джинву ушел, Цезарь подошел к пленнику.

– Что с ним делать? – спросил он.

Юмина посмотрела на Алекса.

– Решай ты, сын. Это была твоя жизнь, на которую он посягнул.

Алекс посмотрел на дрожащего человека. В его голове пронеслись образы: музыка, танцы, вкус персиков, лицо матери, спокойная улыбка Ли Вона и суровая гордость отца. Мир был слишком прекрасен, чтобы позволять таким ничтожествам его портить.

– Уведите его, – холодно произнес Алекс. – Передайте его Ли Вону. Пусть он сгниет в самой темной камере, которую только может найти закон. Смерть для него — слишком легкий выход. Он должен жить и каждый день помнить, чью кровь он пытался пролить.

Ли Вон кивнул, вызывая охрану.

Вечер опустился на Сеул, принося с собой долгожданную прохладу. Семья Окумура собралась на террасе. Алекс сидел в кресле, слушая музыку в наушниках и лениво поглаживая Льва, который довольно урчал, чувствуя возвращение хозяина. Юмина и Цезарь о чем-то тихо разговаривали, глядя на огни города.

– Мы задержимся здесь дольше, чем планировали? – спросил Алекс, снимая один наушник.

Юмина улыбнулась, поправляя очки.

– Думаю, да, дорогой. Корея оказалась куда интереснее, чем мы предполагали. И здесь есть персики, которые тебе так нравятся.

Алекс рассмеялся, и этот звук был чистым и радостным. Он знал, что впереди еще много трудностей, что Джинву не оставит попыток сблизиться с его матерью, и что его собственная сила будет только расти. Но сейчас, в окружении своей семьи, он чувствовал себя по-настоящему живым.

Золотой Дракон внутри него довольно зажмурился. Игра только начиналась, и Алекс Окумура был готов сделать свой следующий ход. Он всегда был на шаг впереди, и теперь, когда печать была частично сорвана, весь мир должен был узнать, что значит настоящий гнев и настоящая любовь рода Драконов.