← Назад к обзору

Дракон и тень

Узел из теней и золота

Ночной Сеул за окнами особняка замер в предрассветном мареве. В доме Сон Джинву, обычно наполненном невидимым присутствием тысяч теневых солдат, сейчас царила неестественная, почти звенящая тишина. Теневой Монарх, человек, чей шепот заставлял содрогаться королей иных миров, медленно шел по коридору второго этажа. Его шаги были бесшумными, но аура, обычно спокойная и глубокая, как океан, сегодня слегка вибрировала от остаточного напряжения.

Джинву остановился перед дверью детской. Мысль о том, что Джин Хо и Миджун могли проснуться от ночных криков или тяжелой энергии, которая выплескивалась из комнаты Алекса во время его последнего приступа, не давала ему покоя. Он осторожно взялся за ручку и толкнул дверь.

Пусто.

Две маленькие кроватки, застеленные нежно-голубым и розовым бельем, были аккуратно заправлены, словно в них никто и не ложился. Сердце Джинву пропустило удар. Паника, холодная и острая, как клинок «Гнева Камиша», мгновенно пронзила его сознание. Он был величайшим охотником, повелителем смерти, но в этот момент он был просто отцом, который не обнаружил своих детей на месте.

– Бер! – прошептал он в пустоту, и из тени мгновенно соткался силуэт муравьиного короля.

– Мой Король? – Бер склонился в глубоком поклоне, чувствуя, как от хозяина исходят волны ледяного гнева и страха.

– Где дети? Почему ты не доложил, что они покинули комнату?

– Простите, мой Король, – голос Бера дрогнул. – Я почувствовал, что они в безопасности. Они... они ушли к молодому господину Алексу. Я не смел мешать их воссоединению.

Джинву не стал слушать оправдания. Он развернулся и почти бегом направился в конец коридора, к комнате Алекса. Он ворвался внутрь, готовый ко всему, но замер на пороге, пораженный открывшейся картиной.

Алекс, изможденный после ночного очищения, спал глубоким, тяжелым сном. Его бледное лицо на фоне темных подушек казалось высеченным из мрамора. Но он был не один. С обеих сторон к нему прижались двойняшки. Джин Хо закинул маленькую ручку на плечо старшего брата, а Миджун уткнулась носом в бок Алекса, крепко сжимая в кулачке край его светлой футболки. Огромный мейн-кун Лев лежал в ногах этой живой композиции, исполняя роль мохнатого стража.

Джинву почувствовал, как ком в горле мешает дышать. Вся его мощь, всё его величие не значили ничего по сравнению с этим моментом абсолютного доверия и любви. Малыши, интуитивно почувствовав, что их брату плохо, пришли к нему, чтобы поделиться своим теплом.

– Спите, – едва слышно прошептал Джинву, отзывая Бера и Игриса, которые застыли в тенях комнаты. – Я присмотрю за вами.

Он вышел из комнаты, мягко прикрыв дверь. На душе стало легче, хотя тревога за Алекса всё еще тлела где-то глубоко внутри.

На первом этаже послышались звуки — хлопок входной двери и приглушенные голоса. Цезарь и Ливон вернулись. Джинву спустился вниз, застав их в холле. Цезарь выглядел сосредоточенным, его огромная фигура в свете ламп казалась еще внушительнее. Ливон держал на руках спящую Милану.

– Как он? – первым делом спросил Цезарь, передавая Ливону ключи от машины.

– Спит, – ответил Джинву, подходя к ним. – И он не один. Двойняшки перебрались к нему в комнату. Кажется, они решили, что брату нужна дополнительная охрана.

Цезарь коротко хохотнул, но в его глазах блеснула грусть.

– Мелкие всегда чувствуют, когда вожаку стаи плохо. Джинву, нам нужно поговорить.

Они прошли на кухню, где Юми уже хлопотала у плиты. Запах домашнего ужина — пряного, с нотками имбиря и чеснока — немного разрядил атмосферу. Юми обернулась, ее небесно-голубые глаза внимательно изучили лица мужчин.

– Алекс очистился? – спросила она, помешивая что-то в сотейнике.

– Да, – Джинву подошел к ней и коснулся ее плеча. – Последний приступ был самым тяжелым, но сейчас его мана стабильна. Черное пламя угасло.

Ливон, уложив Милану в гостиной, вошел на кухню и присел за стол. Его лицо было бледным от усталости.

– Ребята, нам пора, – тихо сказал он, глядя на Цезаря. – В России накопилось слишком много дел. Моя контора завалена исками, а у Цезаря в гильдии назревает проверка. Мы и так задержались дольше, чем планировали.

Цезарь тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом.

– Ливон прав. Мы вылетаем через три часа. Самолет уже готов.

Юми замерла с половником в руке. Она знала, что этот момент настанет, но расставаться с Цезарем и Ливоном сейчас, когда Алекс только начал приходить в себя, было больно.

– Так скоро? – она повернулась к ним. – Вы даже не дождетесь, пока он проснется?

– Если я увижу его проснувшимся, я не смогу улететь, – признался Цезарь, и его голос дрогнул. – Я заберу его с собой, а я знаю, что сейчас ему лучше остаться здесь, с тобой и Джинву. В Сеуле спокойнее, пока мы не зачистим остатки тех фанатиков в Москве.

Джинву кивнул. Он понимал логику русского гиганта. Мир охотников был жесток, и безопасность Алекса была приоритетом номер один.

– Мы будем ждать вас в гости, – добавил Ливон, слабо улыбнувшись Юми. – Как только Алекс окрепнет, прилетайте. У нас в Сибири как раз начинается сезон магнолий в оранжереях, Цезарь обещал Алексу показать новые тренировочные полигоны.

– Я привезу его, – пообещал Джинву, протягивая Цезарю руку. – С ним ничего не случится. Слово Монарха.

Цезарь сжал руку Джинву в крепком, почти костедробильном рукопожатии.

– Знаю. Иначе я бы вернулся и превратил Корею в остров.

Прощание было коротким. Они не стали будить детей. Цезарь на мгновение зашел в комнату Алекса, постоял в дверях, глядя на спящего сына и вцепившихся в него двойняшек, и молча вышел. Ливон обнял Юми, шепнув ей слова поддержки, и вскоре их машина скрылась за воротами особняка.

В доме снова стало тихо. Юми вернулась к плите, но ее движения стали медленнее.

– Ты в порядке? – Джинву подошел к ней сзади, обнимая за талию.

– Да, – она вздохнула, откидываясь на его грудь. – Просто... семья — это так сложно, Джинву. Я никогда не думала, что в моей жизни будет столько людей, за которых я готова умереть. Раньше была только я и мой род. А теперь... Цезарь, Ливон, ты, дети.

– Это и есть настоящая сила, – прошептал он, целуя ее в макушку. – Та, которую не измерить рангами.

Через час ужин был готов. Юми накрыла на стол, но есть не садилась. Она ждала.

Сверху послышался шорох, а затем тихий, сонный голос.

– Мам? Папа?

Джинву и Юми мгновенно оказались у лестницы. Алекс медленно спускался вниз. Он выглядел гораздо лучше: к щекам вернулся легкий розоватый подтон, а глаза сияли ярко-голубым светом. На его руках, как две маленькие тени, висели Джин Хо и Миджун, которые наотрез отказывались отпускать брата.

– Очнулся, золотой мой, – Юми подбежала к нему, ласково касаясь его лица. – Как ты?

– Будто меня прогнали через мясорубку, а потом собрали заново, – Алекс слегка улыбнулся и осторожно спустил двойняшек на пол. – Где папа Цезарь и Ливон? Я слышал шум машины.

Джинву подошел к пасынку и положил руку ему на плечо.

– Им пришлось улететь, Алекс. Срочные дела в России. Они просили передать, что ждут нас в гости, как только ты будешь готов к перелету.

Алекс на мгновение помрачнел, но тут же взял себя в руки. Его мудрость не по годам снова взяла верх над эмоциями.

– Я понимаю. Там их дом. А мой дом... кажется, теперь здесь.

Он посмотрел на двойняшек, которые тут же начали тянуть его за штанины в сторону кухни.

– Алекс, кушать! Мама приготовила вкусное! – затараторила Миджун, сверкая глазками.

– Идем, идем, – Алекс рассмеялся, и этот звук окончательно разогнал остатки ночного кошмара.

За ужином Алекс ел с аппетитом, который порадовал бы любого целителя. Юми наблюдала за ним с нескрываемым удовольствием, подкладывая лучшие кусочки мяса.

– Мам, – Алекс отложил палочки и серьезно посмотрел на Юми. – Я чувствую, что во мне что-то изменилось. После того, как я выплеснул ту черноту... мана внутри стала другой. Она холоднее, но при этом... послушнее.

Джинву прищурился, активируя свое восприятие. Он увидел, что магические контуры Алекса теперь были не просто золотистыми, в них вплетались тонкие нити иссиня-черной энергии, похожей на его собственную.

– Это след от нашего вмешательства, – пояснил Джинву. – Моя тьма и свет твоей матери сплавились в тебе. Ты теперь не просто дракон, Алекс. Ты — нечто уникальное.

– Значит, я смогу защитить их еще лучше? – Алекс кивнул в сторону двойняшек, которые увлеченно сражались на ложках.

– Ты уже это делаешь, – Юми улыбнулась, погладив сына по руке. – Но сейчас твоя главная задача — восстановиться. Завтра приедет твой тренер по танцам, он оборвал мне телефон.

Алекс оживился.

– Хип-хоп? Отлично. Мне нужно размяться, а то мышцы застоялись. Джинву-сан, может, после тренировки проведем спарринг? Без магии, чисто на технике.

Джинву оценил атлетическое телосложение парня, его пресс, который проглядывал даже сквозь свободную футболку, и его рост. 195 сантиметров чистой, молодой мощи.

– С удовольствием, Алекс. Но только если Юми разрешит.

– Юми разрешит, если вы оба пообещаете не разнести тренировочный зал, – вставила она, хитро прищурившись.

Вечер прошел в уютной семейной обстановке. После ужина Алекс, вопреки протестам Юми, решил сам помыть посуду.

– Мам, ты весь день была на ногах. Отдохни. Я в порядке, правда.

Он стоял у раковины, насвистывая какую-то мелодию из своего плейлиста, а Лев терся о его ноги, требуя внимания. Джинву наблюдал за ним из гостиной, чувствуя странное умиротворение. Этот парень, сын Цезаря и Юмины, стал для него родным. В нем не было ни капли гордыни, несмотря на его происхождение и силу. Только мудрость и бесконечная преданность семье.

Когда детей наконец удалось уложить (на этот раз в их собственные кровати, хотя Миджун долго торговалась за право спать со Львом), Алекс зашел в кабинет к Джинву.

– Джинву-сан, можно?

– Конечно, заходи.

Алекс сел в кресло напротив стола. Его взгляд стал серьезным.

– Я знаю, что произошло с Ча Хэ Ин. Игрис рассказал мне, пока я был в полузабытьи.

Джинву напрягся. Он не хотел, чтобы Алекс чувствовал вину или тяжесть этого решения.

– Это было необходимо, Алекс. Она перешла грань.

– Я не осуждаю вас, – быстро сказал парень. – Напротив. Я благодарен. Вы защитили мою мать. Но... что будет с Сухо? Он ведь не виноват в безумии своей матери.

– Он останется под моим присмотром, – ответил Джинву. – Я помогу ему осознать правду. Но он должен сам выбрать свой путь.

Алекс кивнул.

– Если ему понадобится помощь... ну, вы знаете. Я не держу на него зла. Он просто запутался.

Джинву посмотрел на пасынка с нескрываемым восхищением.

– Ты удивительный человек, Алекс Окумура. Цезарь и Юми вырастили настоящего лидера.

– Я просто люблю персики и хорошую музыку, – Алекс снова улыбнулся своей сдержанной улыбкой и поднялся. – Пойду спать. Завтра тяжелый день. Нужно приготовить что-нибудь особенное на завтрак, раз папа Цезарь улетел. Думаю, блины по его рецепту будут в самый раз.

Когда Алекс ушел, Джинву еще долго сидел в темноте, глядя на огни города. Он думал о том, как странно переплелись их судьбы. Сын русского титана и японской богини драконов стал связующим звеном в его собственной жизни.

Утром дом наполнился запахом жареного теста и сладкого сиропа. Алекс, в фартуке поверх светлой толстовки, ловко переворачивал блины, пританцовывая под ритмичный хип-хоп, звучащий из колонок. Двойняшки сидели за столом, вооружившись вилками, и с обожанием смотрели на старшего брата.

Юми спустилась вниз, одетая в легкое домашнее кимоно. Увидев эту картину, она не смогла сдержать слез радости.

– Доброе утро, сони! – весело крикнул Алекс, подбрасывая блин в воздух и ловя его сковородкой. – Садитесь, пока горячее! Джинву-сан, вам с двойной порцией кленового сиропа?

– Ты читаешь мои мысли, – Джинву вошел в кухню, улыбаясь.

Это был обычный завтрак необычной семьи. За столом обсуждали предстоящую поездку в Россию, новые танцевальные связки Алекса и успехи двойняшек в детском саду. Тени Джинву, невидимые для обычного глаза, мягко скользили по углам, охраняя этот покой.

Алекс чувствовал себя абсолютно счастливым. Несмотря на шрам на груди, который теперь напоминал о пережитом, он ощущал в себе невероятную полноту жизни. Он знал, что впереди еще много трудностей, что мир охотников не оставит их в покое так просто. Но пока у него есть эта кухня, этот запах блинов и эти люди, смотрящие на него с любовью, — он непобедим.

– Знаешь, мам, – сказал он, откусывая сочный персик, который Юми всё-таки успела купить утром. – Я думаю, папа Цезарь был прав. Нам нужно будет показать Ливону те леса в Сибири. Но только после того, как мы научим Джин Хо и Миджун танцевать. У них отличное чувство ритма.

Юми рассмеялась, глядя на своих младших детей, которые тут же попытались изобразить некое подобие брейк-данса прямо на стульях.

– Обязательно, Алекс. Обязательно научим.

В этот момент Алекс Окумура, пятнадцатилетний парень с душой древнего мудреца и силой двух миров, понял: его настоящая история только начинается. И эта история будет написана не кровью и местью, а светом, музыкой и теплом дома, который он обрел здесь, в сердце Сеула, под крылом Теневого Монарха.

Он посмотрел на татуировку на своей левой руке. Дракон больше не казался грозным хищником. Теперь он выглядел как защитник, готовый в любой момент расправить крылья, чтобы укрыть тех, кто ему дорог. И Алекс знал: он на шаг впереди любого врага, потому что его сила питается не ненавистью, а счастьем тех, кто сидит с ним за этим столом.