← Назад к обзору

Драконья супруга

Зелёное пламя и чёрная сталь

После ухода магов на Драконьем Камне воцарилась тишина, но это была тишина перед бурей. Анастасия стояла на крепостной стене, глядя на горизонт, где серое небо сливалось с неспокойными водами Черноводного залива. Ветер трепал её рыжие волосы, выбившиеся из сложной причёски, и холодил кожу, всё ещё горевшую после недавнего столкновения.

Деймон подошёл сзади, его шаги были бесшумными, как у хищника. Он не стал ничего говорить, просто положил тяжёлые ладони ей на плечи, собственническим жестом притягивая к себе. Его присутствие всегда действовало на неё как якорь. В этом мире, полном драконьей крови и жестоких амбиций, он был единственным, кому она доверяла безоговорочно.

– Ты дрожишь, – негромко произнёс он, наклонившись к её уху. Его дыхание опалило кожу. – Это страх или ярость?

– Это отвращение, Деймон, – ответила она, накрывая его ладони своими. – Они смотрели на меня так, словно я — вещь, которую они случайно обронили и теперь пришли забрать. Они даже не заметили, что я стала другой. Для Дамблдора я всё та же пешка в его «великом благе».

Деймон развернул её к себе, заставляя смотреть в свои фиолетовые глаза, в которых сейчас плясали опасные искры.

– Ты — принцесса дома Таргариенов. Ты — мать моих наследников. Тот, кто назовет тебя пешкой, захлебнётся собственной кровью. Если эти люди в платьях посмеют вернуться, я не буду ждать твоего позволения. Караксес давно не ел ничего, кроме оленины.

Анастасия слабо улыбнулась. В этом был весь Деймон: прямолинейный, яростный и бесконечно преданный тем, кого считал своими. Она знала, что магическое сообщество Англии не оставит её в покое так просто. Дамблдор не умел принимать отказы, особенно когда на кону стояло пророчество.

– Нам нужно усилить защиту, – сказала она, переходя на деловой тон. – Моя магия здесь сплелась с магией Драконьего Камня. Я чувствую каждый камень этого замка. Я воздвигну щиты, которые не пропустит ни один портал, ни одна сова.

– Сделай это, – кивнул Деймон. – А я займусь их «следом». Ты сказала, они нашли тебя по магии? Значит, где-то осталась нить. Мы сожжём её.

Они спустились во внутренний двор, где их дети тренировались под присмотром сира Харвина Стронга. Эйгон, старший сын, уже уверенно держал тренировочный меч. В его движениях угадывалась грация отца и решительность матери. Увидев родителей, он остановился и вытер пот со лба.

– Отец, те люди... они ведь не вернутся? – спросил мальчик, глядя на Деймона с обожанием.

– Если вернутся, Эйгон, ты увидишь, как горит небо, – ответил Деймон, подходя к сыну и поправляя его хват на рукояти меча. – Никогда не давай врагу повода думать, что ты сомневаешься. Твоя мать защитила наш дом, теперь твоя очередь учиться защищать её.

Алисса, стоявшая поодаль с книгой, подошла к Анастасии. Она была самой старшей и самой проницательной из детей. В её зелёных глазах — наследстве матери — сейчас читалась тревога.

– Мама, ты использовала ту силу, о которой рассказывала в сказках? Зелёный огонь? – прошептала она.

– Да, родная. Это часть меня, которую я долго прятала. Но теперь скрываться нет смысла.

Вечером, когда дети были уложены, а замок погрузился в полумрак, Анастасия уединилась в своих покоях. Она зажгла свечи одним щелчком пальцев и разложила на столе старую карту Вестероса. Ей нужно было сплести заклинание, которое объединит валирийские чары этого места с её собственной силой.

Дверь скрипнула, и вошёл Деймон. Он уже снял доспехи, оставшись в легкой шелковой рубашке, расстегнутой на груди. В его руках был кувшин с вином и два кубка.

– Оставь это на завтра, Анастасия, – сказал он, подходя к столу. – Твои глаза светятся слишком ярко. Ты истощаешь себя.

– Я не могу уснуть, зная, что они могут наблюдать за нами, – она устало потерла виски. – Дамблдор видит в людях только инструменты. Он не остановится, пока не убедится, что я «в безопасности» по его меркам. А его мерки — это камера в Азкабане или жертвенный алтарь ради победы.

Деймон поставил кубки и подошёл к ней вплотную. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на него.

– Посмотри на меня, – скомандовал он. – Ты больше не сирота из чулана. Ты — пламя. Ты — кровь дракона. Ты моя жена. Никто не заберёт тебя у меня. Ни маги, ни боги, ни сами небеса.

Он поцеловал её — глубоко, властно, забирая все её страхи и превращая их в чистое желание. Анастасия выдохнула, чувствуя, как магия внутри неё откликается на его близость. Она всегда была сильнее рядом с ним. Его дикая, необузданная натура была идеальным дополнением к её древней, порой пугающей силе.

– Деймон... – прошептала она в его губы.

Он подхватил её под бедра и усадил на массивный дубовый стол, сметая карты и свитки на пол. Его руки, огрубевшие от меча, скользнули под бархат её подола, обжигая кожу. Анастасия обхватила его ногами, притягивая ближе, чувствуя его твердость и мощь.

– Ты моя, – рычал он, впиваясь зубами в её шею, оставляя метку, которая завтра превратится в синяк. – Моя ведьма. Моя королева.

Он брал её прямо там, среди разбросанных магических чертежей, с той первобытной страстью, которая была присуща только их роду. Каждый толчок был заявлением о правах, каждым движением он вжигал своё имя в её сознание. Анастасия выгибалась, её ногти впивались в его плечи, а из кончиков её пальцев срывались изумрудные искры, освещая комнату призрачным светом.

В моменты их близости границы между мирами стирались. Она не была Поттером, она не была избранной. Она была женщиной, которая нашла своего равного, своего дракона.

Позже, лежа в огромной кровати под меховыми одеялами, Анастасия слушала размеренное дыхание мужа. Деймон спал, обняв её так крепко, словно даже во сне боялся отпустить.

Утро принесло новые вести. Один из дозорных доложил, что в лесу у подножия горы видели странные огни. Анастасия знала, что это значит. Дамблдор оставил наблюдателей.

– Они не понимают предупреждений, – сказала она, стоя на балконе вместе с Деймоном.

– Тогда мы дадим им урок, который они не забудут, – Деймон свистнул, и из пещер внизу донёсся ответный рёв Караксеса. – Ты сожжёшь их магию, а я сожгу их плоть.

Они поднялись в небо вместе. Анастасия сидела впереди Деймона, её рыжие волосы развевались на ветру, смешиваясь с его серебряными прядями. Караксес сделал круг над замком и устремился к лесу.

С высоты птичьего полета Анастасия увидела троих магов в мантиях министерства. Они пытались установить какие-то приборы, вероятно, для прокола пространства.

– Сейчас, – прошептала она.

Она вскинула руки, и с её ладоней сорвался поток ослепительно-зелёного пламени. Но это не было обычное «Инсендио». Это была магия, пропитанная яростью дракона. Пламя ударило в землю, мгновенно превращая траву и деревья в пепел. Маги в ужасе вскинули щиты, но Протего лопались, как мыльные пузыри, под напором её силы.

Караксес спикировал следом, выпуская струю обычного, золотисто-красного огня. Смешение двух стихий создало инферно, от которого содрогнулась сама земля.

Один из магов — Анастасия узнала в нём Кингсли Бруствера — успел аппарировать в последний момент, но двое других исчезли в пламени, не успев даже вскрикнуть.

Деймон направил дракона к месту приземления. Среди дымящихся углей лежали остатки магических инструментов. Анастасия сошла на землю, её лицо было холодным, как маска.

– Передай своему господину, – сказала она в пустоту, зная, что выживший маг услышит её через остаточные связи, – что в следующий раз я приду не за наблюдателями. Я приду за Хогвартсом. Я сожгу ваш замок так же, как вы пытались сжечь мою жизнь.

Деймон подошёл к ней, вытирая Тёмную Сестру о подол плаща одного из погибших.

– Думаешь, они поняли? – спросил он, глядя на неё с гордостью.

– Теперь — да. Они увидели не девочку со шрамом. Они увидели смерть.

Они вернулись в замок как триумфаторы. В тот вечер на Драконьем Камне был пир. Лорды узкого моря, присягнувшие Деймону, с опаской и почтением поглядывали на свою принцессу. Слухи о «зелёном пламени» распространялись быстро, укрепляя власть Таргариенов лучше любого золота.

Ночью, когда пир затих, Анастасия сидела у камина в их спальне. Деймон подошёл к ней и опустился на колени у её ног, положив голову ей на колени. Это был редкий момент уязвимости, который он позволял себе только с ней.

– Ты была великолепна сегодня, – прошептал он. – Настоящая драконья королева.

– Я просто защищала то, что люблю, Деймон.

Он поднял голову и посмотрел на неё своим тяжелым, одержимым взглядом.

– Ты — всё, что у меня есть. Этот замок, эти дети, эта земля — всё это имеет смысл только потому, что ты здесь. Если мир магии захочет войны, они её получат. Но они не знают, что воюют не с ведьмой. Они воюют с семьёй, которая не знает пощады.

Он потянул её на ковер перед камином, и пламя в очаге вспыхнуло ярче, отражаясь в её зелёных глазах. Его руки были везде, он раздевал её с нетерпением, которое не угасало с годами. Каждый его поцелуй был клятвой, каждое прикосновение — обещанием защиты.

– Трахни меня, Деймон, – прошептала она, выгибаясь под ним. – Сделай так, чтобы я забыла их лица. Чтобы в моей голове был только твой голос и шум крыльев.

Он подчинился с готовностью хищника. В ту ночь магия и плоть слились в едином порыве. Анастасия чувствовала, как её сила перетекает в него, а его валирийская ярость наполняет её. Они были единым целым — пламенем и кровью, которые никто не сможет разделить.

А далеко-далеко, в кабинете директора Хогвартса, Альбус Дамблдор смотрел на почерневший и треснувший серебряный прибор, который когда-то отслеживал жизнь Гарри Поттера. Прибор рассыпался в прах, и старый волшебник понял: он не просто потерял героиню. Он создал врага, равного которому мир магии ещё не знал.

Анастасия Таргариен больше не была частью их пророчеств. Она сама стала пророчеством — тем, которое сулило гибель любому, кто осмелится посягнуть на её дом. И рядом с ней стоял человек, который с радостью поможет ей исполнить этот приговор.

Драконий Камень стоял незыблемо, омываемый солеными брызгами и охраняемый зелёным огнем ведьмы и чёрной сталью принца. Их история только начиналась, и в этой истории не было места для раскаяния. Только для победы.