дрейк ненавидит когда его упрекают.
Белое безмолвие вечного эфира
Год прошел с того момента, как цифровой мир потерял Илью Мазеллова. Год слухов, теорий заговора, полицейских сводок и тихих поминок в узком кругу выживших. Твич помнил, Твич скорбел, но Твич постепенно шел дальше, заполняя пустоту новыми лицами и новыми драмами. Только для двоих время остановилось в тот день у заброшенного бункера.
Максим Стинт сидел в машине Антона Т2Х2. Они ехали по разбитой проселочной дороге где-то в глуши Тверской области. Макс осунулся, под глазами залегли несмываемые тени, а шрам на виске — память о встрече с разводным ключом — белел на бледной коже. Антон молча крутил руль, вглядываясь в серые сумерки. Они искали. Весь этот год они искали, цепляясь за любые зацепки, за любые анонимные вбросы на форумах.
Внезапно телефоны обоих взорвались уведомлениями. Резкий, знакомый звук, от которого у Макса перехватило дыхание.
– «Drakeoffc запустил трансляцию: всем привет», – прочитал голос Антона, дрожащий от ужаса.
– Обочину! Тормози на обочину! – закричал Максим, выхватывая телефон.
Антон ударил по тормозам. Машина замерла, подняв облако пыли. Оба уставились в экраны.
Картинка прогрузилась не сразу. Сначала был только мрак, прорезаемый тяжелым, хриплым дыханием. Затем камера сфокусировалась. Это был не привычный уютный сетап с неоновым светом. Это была бетонная коробка, освещенная одной-единственной голой лампочкой, свисающей с потолка.
В кадре появился Денис. Но это был не тот Дрейк, которого знал интернет. Белые волосы превратились в грязную паклю, лицо обтянуло кости, а в глазах горело не просто безумие — там была пустота выжженной земли. Он смотрел прямо в объектив, и его улыбка была похожа на оскал мертвеца.
– Привет, чат, – прошептал он. Его голос напоминал шелест сухих листьев. – Соскучились? Мы тоже.
Камера медленно повернулась. В углу, прикованный к железному кольцу в стене, сидел Илья. От прежнего Мазеллова осталась только тень. Черные волосы спутались, кожа приобрела землистый оттенок, а взгляд был направлен куда-то сквозь пространство. Он не реагировал на свет, не реагировал на камеру. Он выглядел как сломанная кукла, которую слишком долго держали в пыльном сундуке.
– Господи, Илья... – Макс закрыл рот рукой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Денис подошел к Илье и ласково, почти нежно, провел кончиком ножа по его щеке. Илья даже не вздрогнул.
– Он такой тихий стал, представляете? – Денис обратился к зрителям, число которых росло на тысячи каждую секунду. – Первые месяцы он кричал. Звал вас. Звал Макса. Звал Ксюшу. А потом понял. Понял, что есть только я. Но знаете что... мне надоело.
Денис резко схватил Илью за волосы, заставляя его поднять голову.
– Жизнь не имеет значения, – Дрейк заговорил громче, и в его голосе прорезались истерические нотки. – Я думал, что если запру его, если сделаю его частью себя, то стану счастливым. Но он пустой. Вы все пустые. Эта клетка... она не снаружи, она внутри. И я хочу её сломать.
– Денис, стой! – закричал Максим в экран телефона, словно безумец мог его услышать. – Не смей!
– Максим, смотри, – Антон указал на карту в углу стрима. – Он включил геолокацию. Он хочет, чтобы мы видели.
Они посмотрели на точку. Она была в пяти километрах от них. В глухом лесу, куда не вела ни одна дорога.
– Поехали! – Макс рванул ручку двери, но Антон схватил его за плечо.
– Смысла нет, Макс. Смотри на экран. Мы не успеем. Пять километров по лесу ночью... это сорок минут. У нас нет этих минут.
На стриме Денис отпустил волосы Ильи и отошел на шаг. Он поднял с пола старое ружье.
– Знаете, в чем ирония? – Денис посмотрел в камеру, и по его щеке скатилась одинокая слеза. – Я любил его больше жизни. А в итоге... я стал его смертью. И своей тоже. Прощай, чат. Спасибо за донаты.
– Илья, посмотри на меня, – позвал Денис тихо.
Мазеллов впервые за весь стрим поднял глаза. В них на мгновение промелькнуло осознание. Он увидел ружье, увидел безумного друга. И он улыбнулся. Это была самая горькая и облегченная улыбка, которую Максим когда-либо видел.
– Спасибо, Ден, – едва слышно произнес Илья.
Звук выстрела разорвал тишину салона машины.
Экран телефона Максима на мгновение залило белым шумом, а затем появилась стандартная плашка: «Этот канал был заблокирован из-за нарушения правил сообщества и условий обслуживания Twitch».
Тишина, наступившая в машине, была абсолютной. Она давила на барабанные перепонки, высасывала воздух из легких. Антон уронил голову на руль, и его плечи затряслись в беззвучных рыданиях.
Максим сидел неподвижно. Он смотрел на черный экран телефона, в котором отражалось его собственное, постаревшее на десять лет лицо.
– Это неправда, – прошептал он. – Это просто очередной пранк. Сейчас он напишет. Сейчас Илья выложит сторис...
Но уведомления молчали. Мир продолжал вращаться, но для Максима Стинта он остановился окончательно.
***
Прошло еще три месяца.
Кладбище встретило Максима мелким, колючим дождем. Он шел по знакомой тропе, неся в руках три букета белых роз. Ноги сами привели его к участку, где теперь стояли три памятника.
Ксюша. Илья. Денис.
Их похоронили рядом. Семья Ильи настояла на этом, решив, что смерть уравняла всех. Или, может быть, они просто не хотели, чтобы эта история продолжалась врозь.
Максим опустился на колени перед могилой Ильи. Он положил цветы на холодную землю и долго смотрел на фотографию. Илья там смеялся. Это было фото с какого-то старого ИРЛ-стрима, где они еще были счастливы, где Денис стоял за кадром и шутил, а Ксюша выбирала, какое мороженое купить.
– Я ублюдок, Илюх, – голос Максима был сухим и безжизненным. – Я ведь знал. Я чувствовал, что он не в себе, еще тогда, на кухне. Я видел, как он на тебя смотрит. И я ничего не сделал. Я смеялся вместе с вами. Я считал это шуткой.
Он перевел взгляд на памятник Дениса.
– А ты... ты ведь тоже был моим другом. Как ты мог? Как ты мог превратить любовь в это?
Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Максим промок до нитки, но не уходил. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно обрывается. Весь этот год он жил надеждой на спасение. Теперь надежды не было. Осталась только вина. Огромная, неподъемная, как гранитные плиты перед ним.
– Я не смог тебя защитить, – Максим прижался лбом к холодному камню могилы Ильи. – Я обещал тебе, что всё будет хорошо. Я врал тебе, Илья. Я недостоин жизни. Я просто тень, которая не смогла удержать свет.
Он вспомнил лицо Антона в ту ночь. Т2Х2 уехал из страны через неделю после похорон, удалил все соцсети и больше не выходил на связь. Он не смог вынести груза увиденного. А Максим остался. Он каждое утро просыпался и видел тот заблокированный стрим перед глазами. Он слышал звук выстрела в каждом хлопке двери.
– Я больше не человек, – прошептал Максим, доставая из кармана куртки тяжелый предмет. – Я никто. Просто ошибка в коде.
Он посмотрел на небо. Серые тучи плотно закрывали солнце.
– Ждите меня, ребята. Кажется, наш стрим еще не закончен.
Максим Стинт закрыл глаза. В его голове в последний раз прозвучало уведомление о донате, голос из прошлого, обещавший вечную дружбу.
Через час случайный прохожий найдет его тело у тройной могилы. Дождь смоет кровь с памятников, а ветер унесет последние лепестки белых роз. Твич обсудит это в новостных пабликах, кто-то напишет «F» в чате, кто-то снимет разоблачение.
Но в том далеком бункере, где на стенах остались следы отчаяния, навсегда воцарится тишина. Фантасмагория закончилась. Эфир прерван. Правила нарушены окончательно.