← Назад к обзору

Другая Гилберт

Теневой резонанс и шелковые путы

Габриэль стояла перед панорамным зеркалом в холле поместья Сальваторе, застегивая на запястье старинный браслет из черненого серебра. Платье, которое Дэймон «одолжил» из какой-то закрытой коллекции, облегало её фигуру, словно вторая кожа. Темно-синий шелк при определенном освещении казался почти черным, выгодно подчеркивая бледность её кожи и непривычный, лихорадочный блеск глаз.

Она больше не видела в отражении ту Габриэль, которая приехала в этот город несколько месяцев назад. Та девушка была ведьмой с гримуаром в руках и надеждой в сердце. Эта — была хищницей с магией, пульсирующей в самых венах.

– Если ты продолжишь так на себя смотреть, зеркало либо треснет от твоего самомнения, либо расплавится от твоей горячности, – раздался за спиной вкрадчивый голос Дэймона.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Безупречный черный костюм, расстегнутая на верхнюю пуговицу рубашка и стакан бурбона в руке — его вечная униформа. Но взгляд, которым он скользил по Габриэль, был далек от обычного сарказма. В нем читалось нечто собственническое и пугающе искреннее.

– Я просто пытаюсь понять, где заканчивается иллюзия и начинается монстр, – ответила она, не оборачиваясь.

Дэймон бесшумно подошел сзади. Его ладони легли ей на плечи, и Габриэль почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Его прикосновения всегда действовали на неё странно: они одновременно успокаивали её вампирскую жажду и разжигали магическую ярость.

– Монстр — это всего лишь вопрос точки зрения, Габи, – прошептал он ей на ухо, обдавая теплым дыханием с привкусом карамели и алкоголя. – Для Клауса ты — аномалия. Для Елены — трагедия. А для меня ты — самое интересное, что случалось с этим миром за последние полтора века.

– Ты всегда умел утешить, Сальваторе, – она усмехнулась, накрыв его ладонь своей. – Стефан готов?

– Мой святоша-брат сейчас на кухне читает Елене лекцию о том, почему «самосуд — это плохо», а «вера в лучшее — это хорошо», – Дэймон закатил глаза. – Он всё еще надеется, что мы сможем решить дело дипломатией.

– Дипломатия закончилась в тот момент, когда Клаус вонзил в меня кинжал, – голос Габриэль стал жестким. – Сегодня мы идем на его территорию не для переговоров.

Она развернулась в его руках, оказавшись в опасной близости. Её пальцы коснулись его подбородка, прослеживая линию щетины.

– Ты ведь понимаешь, что если я сорвусь, ты будешь первым, кого мне захочется... уничтожить? Моя магия теперь подпитывается твоей кровью, Дэймон.

– Какая честь, – он оскалился в своей фирменной полуулыбке, притягивая её ближе за талию. – Я пережил встречу с оборотнями, древними вампирами и даже с депрессией Стефана. Думаю, с твоим «уничтожением» я как-нибудь справлюсь. Главное — сделай это красиво.

Габриэль хотела что-то ответить, но в холл ворвался Стефан, а за ним — бледная, как полотно, Елена.

– Вы не можете просто войти в логово Клауса! – Елена выглядела так, будто была на грани истерики. – Габи, он только и ждет, когда ты совершишь ошибку. Он хочет использовать твою силу!

– Елена, дорогая, – Габриэль высвободилась из объятий Дэймона и сделала шаг к сестре. – Клаус уже использует всех нас. Единственный способ перестать быть марионеткой — это перерезать нити. И если для этого мне нужно сжечь театр, я это сделаю.

– Ты изменилась, – Елена качала головой, в её глазах застыли слезы. – Ты стала холодной. Ты даже на Джереми смотришь так, будто он... помеха.

– Я смотрю на него как на человека, которого я обязана защитить, – отрезала Габриэль. – И если моя «холодность» — это цена за его жизнь, то я готова платить. Стефан, ты с нами или останешься здесь утешать страждущих?

Стефан тяжело вздохнул, поправляя пиджак.

– Я с вами. Не потому, что одобряю ваш метод, а потому, что не оставлю тебя одну с Дэймоном. Вы вдвоем — это рецепт катастрофы.

– Обожаю командный дух, – Дэймон допил бурбон и поставил стакан на столик. – Едем. Клаус не любит, когда его десерт опаздывает.

Вечерний Мистик Фоллс казался обманчиво тихим. Когда их машина затормозила у особняка Майклсонов, Габриэль почувствовала, как магия в её крови отозвалась на присутствие Древних. Это было похоже на низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы.

Зал был полон. Клаус устроил очередной бал в честь «воссоединения семьи», хотя все знали, что это лишь повод продемонстрировать свою власть. Габриэль вошла под руку с Дэймоном, и толпа расступилась, словно перед ними была не пара вампиров, а сама смерть в вечерних нарядах.

Клаус стоял у камина, держа бокал с чем-то подозрительно густым и красным. Завидев их, он широко улыбнулся.

– Габриэль! Я уж было подумал, что ты решила проигнорировать моё приглашение. И Дэймон... как всегда, в качестве аксессуара?

– Я здесь, чтобы следить за тем, чтобы ты не испортил ей платье, Клаус, – Дэймон небрежно кивнул, его глаза сканировали зал на предмет угроз. – И за тем, чтобы ты не забыл свои манеры.

– Манеры — это для тех, кому есть что терять, – Клаус подошел к Габриэль, игнорируя Дэймона. – Ты выглядишь... иначе. Твоя аура пахнет грозой и старой магией. Скажи мне, каково это — чувствовать, как сила предков смешивается с голодом хищника?

– Это бодрит, – Габриэль выдержала его взгляд, не моргая. – Гораздо лучше, чем быть твоей марионеткой. Чего ты хочешь на самом деле, Клаус? Давай пропустим часть со светскими беседами.

– Прямолинейность Гилбертов. Обожаю, – Клаус понизил голос до шепота. – Мне нужно, чтобы ты открыла для меня один запечатанный гримуар моей матери. Твоя магия крови — единственный ключ, который может обойти её защиту. Сделай это, и я оставлю твою семью в покое. Навсегда.

Габриэль почувствовала, как Дэймон рядом с ней напрягся. Она знала, что обещания Клауса стоят меньше, чем пепел в камине.

– А если я откажусь? – спросила она, чувствуя, как фиолетовые искры начинают танцевать на кончиках её пальцев под шелковыми перчатками.

– Тогда мне придется напомнить тебе, что твоя сестра всё еще человек, – Клаус улыбнулся еще шире, и в этой улыбке не было ничего человеческого. – И что несчастные случаи происходят постоянно.

В следующую секунду время словно замедлилось. Габриэль не нужно было произносить заклинание. Её ярость сама нашла выход. Она просто представила, как кровь в жилах Клауса превращается в жидкий свинец.

Древний вампир внезапно согнулся пополам, его бокал выпал из рук и с дребезгом разбился о мраморный пол. По залу пронесся вздох ужаса.

– Ты... – прохрипел Клаус, его глаза налились кровью.

– Никогда. Не угрожай. Моей сестре, – Габриэль сделала шаг вперед, её голос звучал неестественно спокойно, но от него веяло могильным холодом.

– Габи, стой! – Стефан попытался вмешаться, но невидимая стена силы отбросила его назад.

Дэймон же, напротив, не двигался. Он смотрел на Габриэль с выражением дикого восторга. Он видел, как она превращается в нечто грандиозное, и ему это нравилось.

– Хватит! – раздался властный женский голос.

Из тени вышла Ребекка, её лицо было искажено гневом.

– Ты смеешь нападать на моего брата в нашем доме?

– Я смею делать гораздо больше, – Габриэль повернулась к ней. – Клаус думает, что он здесь единственный хищник. Он ошибается.

Она ослабила хватку, и Клаус тяжело задышал, поднимаясь на ноги. Он вытер кровь с лица, и в его взгляде больше не было насмешки. Там была жажда обладания.

– Ты видишь, Элайджа? – Клаус обратился к брату, который бесшумно появился на лестнице. – Я же говорил, что она особенная. Она не просто ведьма. Она — наше зеркало. Наша погибель и наше спасение.

– Она — свободный человек, Никлаус, – холодно ответил Элайджа. – И тебе стоит проявить к ней должное уважение, если ты не хочешь, чтобы этот дом стал твоим склепом.

Габриэль почувствовала, как силы начинают покидать её. Использование магии крови в таком масштабе требовало огромных затрат. Она пошатнулась, и Дэймон мгновенно подхватил её, не давая упасть.

– На сегодня шоу окончено, – Дэймон обвел зал ледяным взглядом. – Клаус, если ты еще раз захочешь пригласить нас на бал, пришли приглашение в письменном виде. Мы его сожжем вместе с твоим гонцом.

Он подхватил Габриэль на руки и направился к выходу. Стефан последовал за ними, прикрывая отход.

Когда они оказались в машине, Габриэль долго молчала, глядя на свои руки. Перчатки были разорваны, а кожа на ладонях горела, словно от ожога.

– Ты в порядке? – тихо спросил Стефан с переднего сиденья. – То, что ты сделала... это было за пределами возможного.

– Я чувствую себя так, будто через меня пропустили разряд молнии, – призналась она. – И я хочу пить. Очень сильно.

Дэймон, сидевший за рулем, молча протянул ей свою руку.

– Пей, – коротко бросил он.

– Дэймон, нет, – попытался возразить Стефан. – Ей нужна обычная кровь, а не...

– Ей нужна моя кровь, Стеф. Её магия завязана на мне. Ты же видел резонанс.

Габриэль не стала спорить. Голод был невыносимым. Она притянула его запястье к своим губам и вонзила клыки. В ту же секунду она почувствовала прилив сил. Это было не просто питание — это был обмен энергией. Она видела обрывки его воспоминаний, чувствовала его преданность, его страх за неё и его темную, всепоглощающую любовь.

Когда она отстранилась, её глаза снова стали нормальными, а дрожь в руках исчезла.

– Спасибо, – прошептала она.

– Всегда пожалуйста, мой маленький монстр, – Дэймон поправил манжет рубашки и нажал на газ.

Они вернулись в поместье Сальваторе за полночь. Елена уже спала, или, по крайней мере, делала вид. Стефан ушел в библиотеку, оставив их вдвоем в гостиной перед камином.

Габриэль сидела на ковре, глядя на огонь. Дэймон устроился в кресле позади неё, перебирая пальцами её волосы.

– Ты ведь понимаешь, что Клаус не отступит? – спросила она. – Он теперь одержим мной еще больше.

– Знаю. Но теперь он знает, на что ты способна. Он будет осторожнее.

– Дэймон... я боюсь не Клауса. Я боюсь того, что я почувствовала, когда причиняла ему боль. Мне это принесло облегчение. Словно вся та злость, которую я копила годами, наконец нашла выход.

Дэймон спустился с кресла и сел рядом с ней на ковер. Он взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на него.

– Послушай меня, Габриэль Гилберт. В этом мире нет «хороших» и «плохих». Есть те, кто выживает, и те, кто становится кормом. Ты выбрала выживание. И если для этого тебе нужно чувствовать вкус победы над врагом — пусть будет так. Я не позволю тебе превратиться в Клауса, но я и не дам тебе стать жертвой, как Елена.

– Ты думаешь, мы справимся?

– Мы? – он усмехнулся и притянул её к себе, накрывая её губы своими.

Поцелуй был терпким, со вкусом крови и обещанием защиты. В нем не было нежности, которой Елена требовала от Стефана. В нем была страсть двух существ, которые нашли друг друга в самом сердце тьмы.

– Мы не просто справимся, – прошептал он ей в губы, когда они наконец отстранились. – Мы перепишем правила этой игры. Мистик Фоллс еще не знает, что такое настоящий хаос.

Габриэль улыбнулась. Впервые за долгое время это была не саркастичная ухмылка, а уверенная улыбка женщины, которая осознала свою власть. Она знала, что впереди война. Знала, что Бонни может отвернуться от неё, а Елена — возненавидеть. Но глядя в синие глаза Дэймона, она чувствовала, что это не имеет значения.

Она была ведьмой. Она была вампиром. И она была Габриэль Гилберт — той, кто больше никогда не склонит голову.

– Знаешь, – сказала она, потягиваясь и кладя голову ему на плечо, – а платье действительно жалко. Оно было красивым.

– Не переживай, – Дэймон поцеловал её в макушку. – Завтра я куплю тебе десять новых. И, возможно, небольшой замок в Италии, куда мы сбежим, когда сожжем этот город дотла.

– Замок — это хорошо. Но давай сначала разберемся с Клаусом.

– Как пожелаешь, королева, – он прижал её к себе крепче.

За окном начиналась гроза. Раскаты грома вторили биению их сердец — медленному, мощному и абсолютно синхронному. В эту ночь Мистик Фоллс спал, не подозревая, что его судьба больше не в руках древних богов или пророчеств, а в руках двух людей, которые решили, что вечность — это слишком долго, чтобы проводить её по чужим правилам.

Габриэль закрыла глаза, слушая шепот своей магии. Она больше не была аномалией. Она была началом чего-то нового. И это новое только начинало пробовать мир на вкус.