← Назад к обзору

Другая Гилберт

Танцы на пепелище надежд

– Ты выглядишь так, будто собираешься проглотить меня целиком, милая, – Клаус сделал еще один небрежный шаг вперед, его руки были засунуты в карманы джинсов, а на губах играла та самая полуулыбка, которая заставляла Елену дрожать. – Но должна знать: я не из тех, кто легко переваривается.

Габриэль почувствовала, как Дэймон рядом с ней напрягся, его мышцы превратились в стальные канаты, готовые в любой момент бросить его в сторону врага. Она мягко положила ладонь ему на предплечье, призывая к спокойствию. Ее пальцы ощущали лихорадочный жар его кожи, и это давало ей странное заземление. В ее новой природе всё было слишком острым: запах сосновой смолы из леса, шум крови в жилах сестры, стоявшей за спиной, и эта невыносимая, вибрирующая наглость Первородного вампира.

– Я не собираюсь тебя есть, Клаус, – Габриэль холодно усмехнулась, вскинув подбородок. – Твое эго слишком горчит. Я здесь, чтобы обсудить условия твоего мирного отступления. Или твоего очень громкого и болезненного фиаско.

Клаус рассмеялся — звук был чистым, почти мелодичным, но в нем слышался скрежет костей на дне старой могилы. Он перевел взгляд на Дэймона, затем на Стефана, который замер по другую сторону от Габриэль.

– Мирное отступление? Дэймон, ты плохо на нее влияешь. Она начала бредить.

– Она говорит то, что думает, – отозвался Дэймон, и его голос был похож на рычание. – А я обычно поддерживаю ее в любых начинаниях, особенно если они включают твое унижение.

– Довольно! – Стефан вышел вперед, пытаясь встать между двумя лагерями. – Клаус, чего ты хочешь? Ты пришел сюда не ради светских бесед.

Древний мгновенно переменился в лице. Веселье исчезло, сменившись ледяной маской хищника, который слишком долго ждал своей добычи.

– Мне нужна моя ведьма, Стефан. И мне нужна Габриэль. Видишь ли, когда мой человек доложил, что старшая Гилберт не просто выжила, но и сохранила искру, я не поверил. Ведьма-вампир? Это нарушение всех законов природы. Ты — аномалия, Габриэль. А я коллекционирую редкие вещи.

– Я не вещь, – Габриэль почувствовала, как внутри нее зашевелилась тьма.

Это было похоже на рой разгневанных пчел, пульсирующих прямо под ребрами. Ее магия, раньше бывшая чистой и прозрачной, как горный ручей, теперь стала густой и соленой, как кровь. Она закрыла глаза на секунду, представляя себе нити, связывающие всё живое вокруг. Клаус был огромным, темным узлом силы. Она потянулась к этому узлу своим разумом, подпитываясь той самой вампирской яростью, которую Дэймон учил ее контролировать.

– О, ты еще не поняла, – Клаус медленно пошел по кругу, не сводя с нее глаз. – Ты теперь принадлежишь к моему миру. Миру монстров. Твоя сестра — всего лишь мешок с кровью, Стефан — мученик на диете, а Дэймон просто забавляется с новой игрушкой. Но я? Я понимаю, что ты чувствуешь. Эту жажду, которая никогда не проходит. Этот шепот магии, который требует жертв.

– Ты ничего не понимаешь, – прошептала Габриэль.

Она резко выбросила руку вперед. Воздух между ней и Клаусом задрожал от жара. Древний внезапно остановился, его лицо исказилось от недоумения, а затем он рухнул на колени, хватаясь за голову. Это не было обычным заклинанием «аневризмы», которое использовала Бонни. Это было нечто иное — Габриэль буквально вливала свою вампирскую боль прямо в его нейроны.

– Что... что ты делаешь? – прохрипел он, пытаясь подняться, но невидимый пресс вжимал его в землю.

– Я показываю тебе твою собственную совесть, Клаус, – голос Габриэль вибрировал от скрытой мощи. – Все те тысячи жизней, которые ты оборвал. Слышишь их крики? Они очень громкие, правда?

Клаус закричал — это был звук, от которого у Елены, стоявшей на террасе, подкосились ноги. Вены на лице Габриэль проступили черными ветвями, а из носа потекла тонкая струйка крови. Удерживать Древнего было всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками.

– Отпусти его! – Дэймон подхватил её под локоть, когда она пошатнулась. – Габи, хватит, ты сожжешь себя!

Она разорвала контакт, и Клаус тяжело повалился на траву, жадно хватая ртом воздух. Несколько секунд царила мертвая тишина. Древний медленно поднялся, его глаза горели янтарем — волк внутри него был в ярости, но в глубине этого взгляда промелькнуло нечто новое. Уважение? Или еще более опасный интерес?

– Ты... маленькая... дрянь, – выдохнул он, вытирая кровь с губ. – Ты только что подписала приговор всем в этом доме.

– Уходи, Клаус, – Дэймон встал перед Габриэль, его клыки были обнажены. – Сегодня ты не получишь ничего, кроме головной боли.

Клаус посмотрел на них — на Дэймона, готового к смерти, на бледную, но решительную Габриэль, на Стефана, который уже сжимал в руке обломок деревянного забора. Он коротко кивнул сам себе, словно принимая какое-то решение.

– Это было впечатляюще. Признаю. Но магия крови имеет свою цену, Габриэль. Скоро ты поймешь, что чем больше ты её используешь, тем меньше в тебе остается от той девушки, которую так любит твоя сестренка. До скорой встречи.

Он исчез в лесу так же внезапно, как и появился. Как только Клаус скрылся из виду, силы окончательно покинули Габриэль. Она осела на руки Дэймона, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться в бешеном ритме.

– Тише, тише, я держу, – Дэймон подхватил её на руки, словно она ничего не весила. – Стефан, неси пакеты с кровью. Живо!

Они вошли в дом. Елена бросилась к ним, её лицо было мокрым от слез.

– Габи! О боже, что он с тобой сделал? – она попыталась коснуться руки сестры, но Габриэль инстинктивно дернулась.

– Она сама это сделала, Елена, – жестко ответил Дэймон, укладывая Габриэль на диван в гостиной. – Она защищала тебя, пока ты стояла и дрожала. Так что принеси полотенце и не путайся под ногами.

Стефан протянул Габриэль пакет с кровью. Она вцепилась в него с жадностью, которая напугала бы её саму еще неделю назад. Когда живительная влага наполнила её вены, зрение прояснилось, а шум в ушах утих.

– Ты с ума сошла, – Стефан сел в кресло напротив, закрыв лицо руками. – Ты напала на Клауса. Прямо. Без плана. Без защиты.

– План был в том, чтобы он понял: я не легкая добыча, – Габриэль вытерла губы и откинулась на подушки. – Теперь он знает, что я могу причинить ему боль. Это даст нам время.

– Или заставит его действовать быстрее, – Дэймон присел на край дивана, внимательно изучая её лицо. – Как ты это сделала? Я видел десятки ведьм, они шепчут заклинания, жгут свечи... А ты просто посмотрела на него.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Я просто почувствовала его тьму. Она была такой огромной, что мне оставалось только... подтолкнуть её. Магия теперь не снаружи, Дэймон. Она в моей крови. Она реагирует на мои чувства. Когда я злюсь, она хочет убивать.

– Это опасно, Габи, – Елена подошла ближе, её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. – Ты видела себя в зеркале? Твои глаза... они были черными. Ты была похожа на... на него.

Габриэль медленно повернула голову к сестре. В её взгляде не было привычной мягкости. Только усталость и горькая ирония.

– Ты права, Елена. Я похожа на него. Потому что в этом городе только монстры выживают. Если ты хочешь, чтобы я снова стала той милой Габриэль, которая пекла тебе пироги и проверяла уроки, — забудь. Та девушка умерла в лесу с кинжалом в спине.

Елена отшатнулась, словно её ударили. Стефан бросил на Габриэль предупреждающий взгляд, но она лишь отвернулась к окну.

– Дэймон, налей мне чего-нибудь покрепче. Виски, кажется, единственное, что еще напоминает мне о нормальной жизни.

Дэймон молча выполнил просьбу. В гостиной воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Спустя час, когда Елена и Стефан ушли на кухню обсуждать план защиты дома, Дэймон подсел к Габриэль.

– Ты напугала её, – негромко сказал он.

– Она должна бояться, – Габриэль сделала глоток виски. – Страх заставит её быть осторожной. Я не могу вечно подтирать ей нос и прикрывать своей спиной.

– Ты делаешь это ради неё, – Дэймон усмехнулся, глядя в ее глаза. – Весь этот спектакль с «плохой сестрой». Ты хочешь, чтобы она отдалилась от тебя, чтобы ей было не так больно, когда всё закончится. Или когда ты окончательно сорвешься.

Габриэль замерла с бокалом в руке. Она ненавидела, когда он видел её насквозь.

– Ты слишком много думаешь, Сальваторе. Тебе это не идет.

– О, я просто узнаю знакомые черты, – он повернулся к ней, и его лицо оказалось совсем рядом. – Я занимаюсь этим уже полтора века. Отталкиваю тех, кто мне дорог, чтобы они были в безопасности. Но со мной это не сработает.

– Почему это?

– Потому что я уже в эпицентре твоего взрыва, – он коснулся её ладони. – И я не собираюсь уходить. Даже если ты решишь сжечь весь Мистик Фоллс.

Габриэль почувствовала, как её сердце — то самое, которое теперь билось медленнее и тяжелее, — пропустило удар. Она посмотрела на его пальцы, переплетенные с её собственными. В этом жесте было больше интимности, чем в любом поцелуе.

– Клаус не остановится, Дэймон. Он пришлет за мной своих гибридов. И Бонни... Бонни не простит мне того, что я использую магию крови. Она считает это осквернением.

– К черту Бонни и её предков, – отрезал Дэймон. – Они не помогли тебе, когда ты умирала. Мы сами по себе. Ты, я и Стефан, если он перестанет жевать сопли.

Габриэль улыбнулась — на этот раз искренне.

– Ты ужасный пример для подражания.

– Я знаю. Но я лучший наставник по выживанию в аду, который у тебя есть.

Она прислонилась головой к его плечу. От него пахло дождем, кожей и опасностью, и этот запах теперь казался ей самым родным в мире.

– Дэймон?

– Да?

– Спасибо. За то, что не дал мне уйти.

Он ничего не ответил, только крепче сжал её руку. В этот момент они оба знали, что тишина — это лишь затишье перед настоящей бойней.

Ночью Габриэль не могла уснуть. Она бродила по огромному дому Сальваторе, чувствуя себя запертым в клетке зверем. Она зашла в библиотеку. На столе лежал один из тех гримуаров, которые она изучала днем. Габриэль коснулась страницы, и внезапно буквы на ней начали двигаться. Они переплетались, складываясь в новые слова.

«Кровь ведьмы, сердце зверя, тьма внутри и свет потери...»

– Что за чертовщина? – прошептала она.

Она почувствовала чужое присутствие. Резко обернувшись, она увидела в углу библиотеки фигуру. Это была женщина в длинном старинном платье, её лицо было скрыто тенью, но от неё исходила мощь, от которой у Габриэль заложило уши.

– Ты... кто ты? – Габриэль напряглась, ее клыки непроизвольно выдвинулись.

– Ты нарушила баланс, дитя, – голос женщины звучал так, будто он доносился из-под земли. – Ты носишь в себе дар предков и проклятие тьмы. Ты — мост, Габриэль. Берегись своей силы. Она ест тебя изнутри.

Фигура начала таять, превращаясь в серый дым.

– Стой! Что это значит? Какая сила?

Но ответа не последовало. Габриэль стояла посреди библиотеки, тяжело дыша. Её кольцо на пальце пульсировало холодным светом. Она поняла, что её жизнь больше никогда не будет прежней. Она была не просто вампиром или ведьмой. Она была чем-то, чего боялись даже призраки прошлого.

Рассвет застал её на крыльце дома. Она смотрела, как первые лучи солнца касаются верхушек деревьев. Дэймон вышел к ней, протягивая чашку кофе.

– Ты выглядишь так, будто встретила привидение.

– Встретила, – коротко ответила она, принимая чашку. – Кажется, наши проблемы только начинаются, Дэймон. И Клаус — это меньшая из них.

– Ну, по крайней мере, нам не будет скучно, – он приобнял её за плечи. – Расскажешь?

– Позже. Сначала нам нужно подготовиться к визиту гибридов. Я чувствую, что сегодня будет жаркий день.

И она не ошиблась. К полудню к поместью Сальваторе начали стягиваться тени. Клаус прислал своих лучших бойцов, чтобы проверить на прочность новую защитницу Гилбертов. Но они не знали одного: Габриэль больше не защищалась. Она перешла в наступление.

Когда первый гибрид переступил порог поместья, Габриэль даже не шевельнулась. Она просто посмотрела на него, и его сердце остановилось раньше, чем он успел обнажить клыки.

– Кто следующий? – спросила она, выходя на середину двора.

Дэймон и Стефан стояли по бокам, готовые поддержать её. В этот момент они были единым целым — темной, опасной силой, способной перевернуть мир.

Битва за Мистик Фоллс началась по-настоящему. И Габриэль Гилберт, ведьма с сердцем вампира, была её главным козырем. Она чувствовала, как тьма внутри неё ликует, и впервые в жизни она не пыталась её остановить. Она позволила себе быть монстром. Ради тех, кого любила. Ради вечности, которая теперь принадлежала ей.

– Дэймон, – позвала она, не оборачиваясь, когда последний из нападавших упал к её ногам. – Клаус придет сам. В следующий раз он не пришлет слуг.

– Тогда мы устроим ему достойный прием, – ответил Дэймон, вытирая кровь с лица. – Ты готова к тому, что пути назад нет?

– Я сожгла этот мост в тот момент, когда выпила твою кровь, – Габриэль повернулась к нему, и в её глазах отразилось холодное утреннее солнце. – Теперь я и есть путь. И горе тем, кто встанет у меня на дороге.

Дэймон посмотрел на неё с гордостью, смешанной с легким трепетом. Он создал не просто вампира. Он пробудил нечто древнее и неукротимое. И теперь ему оставалось только одно — следовать за ней до самого конца.

– Пойдем в дом, – тихо сказал Стефан, убирая кинжал. – Нам нужно восстановить барьеры. Бонни скоро будет здесь.

– Пусть приходит, – Габриэль зашагала к поместью, её походка была уверенной и хищной. – Мне есть что ей сказать о её «балансе».

Мистик Фоллс замер в ожидании. Гроза приближалась, и в её центре стояла Габриэль Гилберт — девушка, которая отказалась быть жертвой и стала самой опасной легендой этого города. Ее магия крови шептала ей о грядущих победах, и этот шепот был слаще любого виски. Вечность только начиналась.