← Назад к обзору

Два наследника

Эхо забытых шрамов

Прошло две недели с того памятного дня, когда над Сеулом разверзлись Врата. Город постепенно возвращался к жизни, а между двумя самыми влиятельными семьями охотников установилось странное, но крепкое перемирие, переросшее в нечто похожее на дружбу.

Сон Сухо сидел в углу уютного кафе, лениво помешивая трубочкой ледяной американо. Его взгляд, вопреки воле, то и дело возвращался к парню, сидевшему напротив. Юкио Окумура сегодня выглядел непривычно спокойным. На нем была простая черная толстовка, скрывающая мощные плечи, и неизменные серьги, поблескивавшие в мягком свете ламп.

Сухо ловил себя на мысли, что в последнее время он слишком часто рассматривает Юкио. Его манеру поправлять челку, то, как он прищуривает свои невероятно голубые глаза, когда задумывается, или то, как дерзко он улыбается, когда спорит с отцом. Было в Юкио что-то притягательное и одновременно пугающее — как бездна, которая смотрит на тебя в ответ.

– Эй, Сухо, ты так дыру во мне прожжешь, – Юкио усмехнулся, не поднимая глаз от телефона. – Я, конечно, красавчик, но не до такой же степени.

– Мечтай больше, – Сухо быстро отвел взгляд, чувствуя, как к ушам подступает предательское тепло. – Просто задумался о тренировке. Твой «Синий» в прошлый раз едва не снес мне пол-лица.

– Зато монстр сдох красиво, – парировал Юкио, наконец откладывая телефон. – Кстати, о «красиво». Завтра у Ким Хо день рождения. Мы с ребятами собираемся это дело отметить. Масштабно.

За соседним столом Сатору Годжо, который до этого увлеченно обсуждал что-то с Сон Джинву, мгновенно навострил уши. Его белоснежная шевелюра качнулась, а на губах появилась многозначительная ухмылка.

– Юки-тян, – протянул Сатору, вальяжно откинувшись на спинку стула. – Пожалуйста, пообещай мне, что в этот раз всё пройдет без приключений. Я не хочу снова получать счета за разрушенные бары в другом полушарии.

Юкио закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас сделают полный оборот.

– Пап, не начинай. Это было всего пару раз.

– Три, – поправил Годжо, загнув три пальца. – Один раз вы оказались в Токио прямо посреди оживленного перекрестка Сибуя, второй раз — в Париже на вершине Эйфелевой башни, а в третий... я до сих пор не понимаю, как вы попали в Антарктиду без курток. Твои пространственные техники в пьяном виде — это стихийное бедствие.

– Я просто хотел посмотреть на пингвинов! – огрызнулся Юкио, хотя его щеки слегка порозовели. – И вообще, вспомни себя в мои годы. Уверен, ты был еще хуже.

– О, я был само совершенство, – Сатору рассмеялся, поправляя свои темные очки. – Но я хотя бы не телепортировал своих друзей в морозилку мирового масштаба.

Юкио фыркнул, резко встал и, бросив короткое «я в туалет», скрылся в глубине кафе. Его походка была уверенной, но Сухо заметил, как напряглись плечи парня при упоминании прошлого.

За столом воцарилась тишина. Сон Джинву, который всё это время молча наблюдал за перепалкой, перевел взгляд на Годжо. Рядом с Джинву сидела его жена, Чха Хэин. Она мягко коснулась руки мужа, а затем посмотрела на Сатору. Вопрос, который мучил её уже давно, наконец был озвучен.

– Сатору-сан, – тихо произнесла Хэин, – простите за бестактность, но... мы никогда не слышали о матери Юкио. Он так сильно похож на вас глазами, но его волосы, его манера держаться...

Улыбка мгновенно сползла с лица Годжо. Это было редкое зрелище — видеть сильнейшего мага современности без его привычной маски беззаботности. Он замолчал, уставившись в свою чашку с какао. Воздух вокруг него на мгновение стал плотным, холодным, словно сама «Бесконечность» сжалась до размеров столика.

– Её звали Юми, – наконец глухо произнес Сатору. – Она была... яркой. Как ночное небо над Сеулом. У неё были такие же черные волосы, как у Юкио. И характер — кремень.

Джинву слегка прищурился, чувствуя исходящую от Годжо волну застарелой боли. Монарх Теней знал это чувство — горечь потери, которую не может исцелить даже божественная сила.

– Это случилось десять лет назад, – продолжил Сатору, и его голос звучал так, будто он заставлял себя выталкивать каждое слово. – В самом центре Сеула. Внезапный разлом. Не такой, как сейчас, когда мы готовы. Это был хаос. Я... я не успел.

Он сжал пальцы так сильно, что фарфор чашки жалобно хрустнул.

– Я был слишком далеко, на другом задании. Юкио тогда было всего шесть. Он был там с ней. Когда я прибыл, от квартала остались руины. Юми закрыла его собой.

Хэин прикрыла рот ладонью, её глаза наполнились сочувствием.

– Юкио выжил только потому, что в тот момент его сила пробудилась, – Сатору поднял голову, и в его взгляде за стеклами очков промелькнула ярость, смешанная с невыносимой печалью. – Он неосознанно создал барьер, но было слишком поздно, чтобы спасти её. Обломки здания... один из них прошил его насквозь. У него на спине до сих пор шрам. Огромный, уродливый след того дня. Он никогда его не показывает.

Сухо, слушавший этот разговор, замер. Он вспомнил, как Юкио всегда избегал общих раздевалок после тренировок, как он всегда носил плотные футболки даже в самую жару. Теперь всё встало на свои места. Эта дерзость, это напускное безразличие, похмелье как способ забыться — всё это было лишь броней.

– Он винит себя, – добавил Годжо, и его голос дрогнул. – Считает, что если бы его сила проснулась на секунду раньше, она бы осталась жива. Поэтому он так носится со своими друзьями. Он боится потерять кого-то еще.

В этот момент дверь туалета открылась, и Юкио вышел в зал. Он уже вернул себе привычное выражение лица — легкая полуулыбка, расслабленный взгляд. Он не слышал разговора, но, видимо, почувствовал тяжелую атмосферу.

– Ого, вы чего такие кислые? – Юкио подошел к столу и облокотился на плечо Сатору, как он делал это обычно. – Пап, ты что, опять рассказывал свои несмешные анекдоты? Джинву-сан выглядит так, будто хочет призвать армию теней, чтобы они его развеселили.

Сатору мгновенно преобразился. Маска вернулась на место быстрее, чем Сухо успел моргнуть.

– Просто обсуждали, как будем вытаскивать тебя из очередной передряги завтра, – Годжо щелкнул сына по носу. – Иди уже, «путешественник».

Юкио хмыкнул и посмотрел на Сухо.

– Ладно, я пойду. Сухо, если хочешь, можешь зайти за мной завтра. Ким Хо будет рад видеть «сына легенды». Плюс, мне нужен кто-то трезвый, кто проследит, чтобы я не открыл портал в открытый космос.

Сухо поднял взгляд на Юкио. Теперь он видел его иначе. Не просто как талантливого и заносчивого напарника, а как человека, который несет на своих плечах груз, сопоставимый с его собственным.

– Я приду, – твердо сказал Сухо. – И не надейся, что я дам тебе напиться до состояния телепортации.

– Ну вот, еще один нянька на мою голову, – Юкио картинно вздохнул, но в его глазах промелькнула благодарность. – До завтра.

Когда парень вышел из кафе, колокольчик над дверью еще долго звенел в тишине.

– Он сильный, – негромко произнес Джинву, глядя вслед Юкио. – Сильнее, чем кажется.

– Он мой сын, – просто ответил Сатору, и в этой фразе было больше гордости, чем в любых титулах.

Сухо продолжал смотреть на закрытую дверь. Он понимал, что завтрашний вечер не будет простым. Но он также понимал, что теперь он просто не может оставить Юкио одного. Не тогда, когда узнал, какая бездна скрывается за этими ярко-голубыми глазами.

– Отец, – Сухо повернулся к Джинву. – Я пойду с ним. Не только ради присмотра.

Джинву кивнул, понимая сына без лишних слов.

– Береги его, Сухо. Иногда тени — это единственное, что может укрыть от слишком яркого и болезненного света.

Вечерний Сеул зажигал огни. Впереди была долгая ночь, полная воспоминаний и новых надежд. А где-то в глубине города Юкио Окумура шел по тротуару, засунув руки в карманы, и чувствовал, как старый шрам на спине начинает едва заметно ныть — не от физической боли, а от того, что лед вокруг его сердца начал медленно таять под взглядом парня, который смотрел на него дольше, чем обычно.