← Назад к обзору

Два наследника

Шепот богов и кровь бесконечности

– Ты сегодня подозрительно молчалив, Сухо, – Юкио лениво закинул руки за голову, балансируя на краю бетонного ограждения. – Неужели всё еще переживаешь из-за того, что Игрит отказывается выходить из тени, когда видит картошку?

Сухо, шедший рядом, лишь вздохнул, стараясь не смотреть на то, как опасно Юкио покачивается над пропастью. За последний месяц они стали практически неразлучны. Тренировки, совместные зачистки врат, ночные прогулки по Сеулу — всё это сплелось в странный, тугой узел, который Сухо никак не мог распутать. Он ловил себя на том, что знает теперь каждую интонацию голоса Юкио, знает, когда тот шутит, чтобы скрыть боль, и когда его голубые глаза становятся по-настоящему холодными.

– Я просто думаю о том, что эти Врата выглядят слишком... стерильно, – ответил Сухо, кивнув в сторону гигантского разлома, пульсирующего мягким золотистым светом в центре заброшенного стадиона. – Ранг S, но мана не давит. Она обволакивает. Тебе не кажется это странным?

Юкио спрыгнул с ограждения, приземлившись абсолютно бесшумно. Его черные волосы растрепались, а на губах играла привычная дерзкая ухмылка.

– Странно — это когда мой отец пытается приготовить омлет. А это? Это просто очередная работа. Да брось, Сухо, с нами наши старики. Что может пойти не так?

Сатору Годжо и Сон Джинву стояли чуть поодаль, обсуждая стратегию. Годжо, как обычно, что-то увлеченно доказывал, активно жестикулируя, а Монарх Теней слушал его с тем самым выражением лица, которое говорило: «Я терплю тебя только потому, что ты единственный, кто не рассыпается в прах от моего присутствия».

– Джинву, ты чувствуешь это? – Годжо вдруг посерьезнел, поправляя повязку на глазах, которую он сегодня надел вместо очков. – Пространство внутри этих Врат не просто искривлено. Оно... поет.

Джинву кивнул, его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

– Это не обычное подземелье. Энергия слишком чистая. Сухо! Юкио! Держитесь рядом. Мы входим.

Как только четверка пересекла горизонт событий, мир за их спинами исчез. Вместо привычных пещер или разрушенных городов они оказались в бесконечном белом зале, поддерживаемом колоссальными колоннами, уходящими в золотые облака. Воздух был пропитан ароматом ладана и озона.

– Добро пожаловать в Божественный зал, – прошептал Юкио, и его голос эхом отразился от стен. – Пап, мне это не нравится. Моя «Бесконечность»... она вибрирует.

– Спокойно, Юки, – Сатору сделал шаг вперед, его аура начала расширяться, заполняя пространство. – Это ловушка. И, кажется, очень высокого уровня.

Сон Джинву уже призвал свои клинки. Теневые солдаты начали просачиваться из его тени, но они вели себя странно: они не бросались в бой, а жались к хозяину, словно чувствуя присутствие чего-то, что было выше их природы.

– Это не просто Врата, – Джинву огляделся, его голос стал жестким, как сталь. – Это святилище. Кто-то пригласил нас сюда.

– Пригласил? – Годжо хмыкнул. – Скорее, заманил. Какая ирония. Сильнейшие люди мира попались на блестящую обертку.

Они шли вперед по бесконечному залу, и тишина становилась невыносимой. Юкио чувствовал, как по его спине пробегает холодок. Он то и дело бросал взгляды на Сухо. Сын Джинву выглядел сосредоточенным, его мечи были наготове, но в глазах читалась та же тревога. Юкио поймал себя на мысли, что больше всего на свете он сейчас хочет, чтобы Сухо был в безопасности. Это чувство было новым, пугающим и гораздо более сильным, чем страх перед неизвестным врагом.

– Знаешь, Сухо... – начал было Юкио, желая разрядить обстановку.

– Тише, – оборвал его Сухо, резко остановившись. – Слышишь?

Сверху раздался звук, похожий на звон тысячи колокольчиков. Золотые облака над ними закружились в вихре, и из них начал спускаться ослепительный свет.

– Берегитесь! – крикнул Джинву, выбрасывая руку вперед, чтобы создать защитный барьер из теней.

Но атака пришла не сверху. Пространство прямо перед Юкио, который шел чуть впереди отца, внезапно разорвалось, как старая ткань. Из черной щели высунулась когтистая лапа, состоящая из чистого белого пламени и абсолютной тьмы.

Всё произошло в долю секунды. Юкио даже не успел активировать «Синий». Его «Бесконечность», которая всегда служила ему идеальным щитом, просто лопнула, как мыльный пузырь, не выдержав давления божественной воли.

– Юки! – закричал Сатору, кидаясь к сыну, но было поздно.

Огромные когти с хрустом прошили грудную клетку парня насквозь. Юкио замер, его глаза расширились, а изо рта брызнула густая алая кровь, окропив белоснежный мрамор пола. Существо, скрытое в разломе, одним мощным движением отшвырнуло его прочь, словно тряпичную куклу.

Юкио пролетел несколько десятков метров, сбивая собой одну из колонн, и рухнул на пол. Его тело обмякло, а под ним начала быстро растекаться темная лужа.

– НЕТ! – крик Сухо разорвал тишину зала. Он сорвался с места, не обращая внимания на опасность, его мана вспыхнула с такой силой, что тени вокруг него превратились в бушующий шторм.

Из разлома медленно вышло существо. Оно было похоже на ангела, но искаженного, с четырьмя крыльями, покрытыми глазами, и лицом, на котором не было ничего, кроме огромного вертикального рта.

– Надо же... наследие Шестиглазого и Небесного Дракона... – прохрипело существо, и этот звук пробирал до костей. – Такая редкая кровь. Такая вкусная мана.

Сатору Годжо замер на месте. Его лицо, обычно скрытое маской беззаботности, превратилось в маску первобытного ужаса, который мгновенно сменился ледяной, всепоглощающей яростью. Воздух вокруг него начал трещать и искриться фиолетовыми разрядами.

– Ты... – голос Сатору был тихим, но от него содрогнулись стены святилища. – Ты только что совершил самую большую ошибку в своей жалкой вечной жизни.

Джинву уже был рядом с существом, его клинки превратились в размытые полосы тьмы. Каждое его движение было наполнено намерением убить, но монстр лишь смеялся, уворачиваясь от атак с неестественной грацией.

Тем временем Сухо упал на колени рядом с Юкио.

– Юки... Юки, посмотри на меня! – Сухо дрожащими руками пытался зажать страшную рану в груди друга, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. – Не смей... слышишь? Не смей умирать!

Юкио судорожно вздохнул, его веки дрогнули. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый клекот. Его ярко-голубые глаза начали тускнеть, теряя свой небесный блеск.

– Су... хо... – едва слышно прошептал он.

– Молчи, просто молчи! – Сухо чувствовал, как внутри него что-то ломается. Та самая преграда, которую он строил месяц, рухнула. Он понял. Понял, что эти взгляды, эти подколы, это желание всегда быть рядом — это не просто дружба. Это была любовь, которую он осознал только сейчас, когда жизнь Юкио утекала сквозь его пальцы. – Я не позволю тебе уйти. Слышишь? Я Монарх Теней! Я приказываю тебе жить!

Сухо вскинул голову, его глаза горели не просто фиолетовым, а ослепительно белым светом. Он обратился к своей крови, к той силе, что спала глубоко внутри, наследию его отца, способному повелевать самой смертью.

– Игрит! Берион! Защищайте нас! – проревел Сухо.

Два величайших теневых солдата материализовались мгновенно, создавая непроницаемый заслон вокруг парней.

А в центре зала разверзся настоящий ад. Сатору Годжо снял повязку. Его глаза сияли так ярко, что на них невозможно было смотреть.

– «Фиолетовый», – произнес он, и само пространство перед ним перестало существовать, превращаясь в сингулярность, направленную в сердце монстра.

Джинву не отставал. Он превратился в гигантского титана из чистой тьмы, его мечи рассекали само время. Божественное существо, еще секунду назад праздновавшее триумф, взвыло от боли, когда две сильнейшие силы мира обрушились на него одновременно.

– Ты тронул моего сына, – прорычал Джинву, и его голос звучал как гром. – Ты тронул того, кто дорог моему наследнику. В этом мире нет места, где ты сможешь спрятаться от моей тени.

Сухо не видел битвы. Он видел только бледное лицо Юкио.

– Юки, пожалуйста... – Сухо прижался лбом к холодному лбу друга. – Ты ведь обещал... обещал, что мы пойдем за мороженым. Ты обещал научить меня своей технике перемещения. Ты не можешь вот так уйти.

Внезапно рука Юкио слабо дернулась и накрыла ладонь Сухо, лежащую на его груди.

– Ужас... какой ты... плакса... – прошептал Юкио, и в уголках его губ на мгновение появилась слабая, едва заметная тень его прежней ухмылки. – Сухо...

– Я здесь. Я рядом, – Сухо сжал его руку.

– Там... за колонной... – Юкио с трудом сглотнул. – Его ядро... Оно не в теле... Оно в свете...

Сухо резко обернулся. Юкио, даже умирая, использовал свои «Шесть глаз», чтобы увидеть правду. В центре золотого вихря над ними пульсировала маленькая точка ослепительного света — истинное сердце этого измерения.

– Я понял. Отдыхай, Юки. Я закончу это, – Сухо осторожно опустил голову друга на пол.

Он встал, и его аура изменилась. Она больше не была просто теневой. В ней появились всполохи лазурного пламени — отголосок маны Юкио, которую Сухо невольно впитал, пытаясь исцелить его.

– Отец! Годжо-сан! – крикнул Сухо, взмывая в воздух. – Ядро в зените! Бейте в центр вихря!

Сатору и Джинву переглянулись. В этот момент они действовали как единый механизм.

– Максимальный выход проклятой энергии! – выкрикнул Годжо.

– Территория Монарха! – отозвался Джинву.

Тьма и бесконечность слились воедино, создавая удар такой мощи, что само Божественное святилище начало рассыпаться в прах. Существо вскрикнуло, его крылья вспыхнули и осыпались пеплом, когда Сухо, пролетев сквозь бурю маны, вонзил свои клинки в пульсирующее ядро света.

Мир взорвался белым.

Когда зрение вернулось к Сухо, он обнаружил себя лежащим на траве стадиона в Сеуле. Врата исчезли, оставив после себя лишь выжженную землю. Рядом тяжело дышали Джинву и Сатору.

Но Сухо было плевать на победу. Он вскочил и огляделся.

Юкио лежал в нескольких метрах. Его футболка была разорвана, а на груди зияла страшная рана, но... она больше не кровоточила. Края раны были подернуты странным инеем — остатками техники «Бесконечности», которая в последний момент сработала на подсознательном уровне, запечатывая поврежденные сосуды.

Сатору уже был рядом с сыном. Он приложил руку к его шее, и через секунду его плечи, напряженные как струны, наконец расслабились.

– Жив, – выдохнул Годжо, и в этом слове было столько облегчения, что Сухо почувствовал, как у него подкашиваются ноги. – Этот паршивец... он умудрился использовать обратную технику прямо в момент удара. Не полностью, но достаточно, чтобы дотянуть до выхода.

Сухо подошел и сел рядом, не обращая внимания на присутствие взрослых. Он взял руку Юкио в свою. Пальцы парня были холодными, но пульс — слабый, нитевидный — всё же простукивался.

– Храбрый мальчик, – Джинву подошел к ним и положил руку на плечо Сухо. – Вы оба.

Через час, когда на место прибыли медики Ассоциации и Юкио бережно погрузили в реанимобиль, Сатору остановил Сухо.

– Эй, парень, – Годжо выглядел непривычно уставшим, его волосы были в пыли, а повязка потеряна. – Ты ведь понял это там, внутри?

Сухо посмотрел на него долгим взглядом.

– Да. Понял.

– Хорошо, – Сатору похлопал его по плечу. – Потому что когда он очнется, он будет невыносим. Он будет требовать внимания, еды и, скорее всего, того самого мороженого. Убедись, что ты будешь рядом.

– Я никуда не уйду, – твердо ответил Сухо.

***

Прошло три дня. Юкио открыл глаза в стерильно белой палате VIP-корпуса больницы охотников. Первое, что он почувствовал — это тяжесть в правой руке. Повернув голову, он увидел Сухо. Сын Монарха Теней спал, сидя на неудобном стуле, крепко сжимая ладонь Юкио в своей.

Юкио слабо улыбнулся. Память о том, что произошло в Божественном зале, была туманной, но он отчетливо помнил голос Сухо, звавший его из темноты. И он помнил то чувство тепла, которое не дало ему окончательно раствориться в пустоте.

– Эй... Тень... – прохрипел Юкио.

Сухо мгновенно открыл глаза. Увидев, что Юкио пришел в себя, он подался вперед, и в его взгляде было столько нежности и боли, что Юкио на мгновение забыл, как дышать.

– Ты очнулся, – голос Сухо дрогнул. – Больше никогда... слышишь? Никогда так не делай.

– Ой, да ладно тебе, – Юкио попытался пошевелиться, но тут же поморщился от резкой боли в груди. – Зато теперь у меня будет крутой шрам. Девчонки оценят.

– Мне плевать на девчонок, – отрезал Сухо, и, прежде чем Юкио успел вставить очередную шутку, он наклонился и коснулся своими губами его лба. – Главное, что ты здесь.

Юкио замер. Его щеки медленно залил румянец, а сердце, которое еще недавно едва билось, пустилось вскачь. Он посмотрел на Сухо — серьезного, надежного и такого... родного.

– Сухо... – Юкио сжал его руку в ответ. – Кажется, я тоже... ну, ты понял.

– Понял, – улыбнулся Сухо. – А теперь спи. Тебе нужно восстанавливаться.

– Только если ты останешься, – Юкио закрыл глаза, чувствуя, как покой наконец-то возвращается к нему.

– Я здесь, Юки. Я никуда не уйду.

За дверью палаты Сатору Годжо и Сон Джинву стояли, прислонившись к стене.

– Ну что, Монарх, – Сатору достал пачку сладостей и протянул одну Джинву. – Кажется, нам придется привыкать к тому, что наши семейные ужины станут гораздо более... совместными.

Джинву взял конфету и едва заметно улыбнулся, слушая мерный писк приборов в палате.

– Пожалуй, я смогу это пережить. Главное — никакой картошки.

Сатору рассмеялся, и этот смех, легкий и чистый, разнесся по коридору больницы, знаменуя начало новой главы в жизни двух сильнейших наследников этого мира. Они прошли сквозь божественную ловушку, сквозь кровь и смерть, чтобы найти то, что было гораздо ценнее любой маны — друг друга.