← Назад к обзору

Два наследника

Шепот чешуи и запах озона

Белизна потолка была настолько ослепительной, что Юкио на мгновение показалось, будто он всё еще там, в том странном измерении между мирами, где золото и тьма сливались в одно бесконечное ничто. Он попытался моргнуть, но веки казались налитыми свинцом. Каждое движение глазного яблока отзывалось тупой болью где-то в глубине черепа.

– Юки? – Голос отца прозвучал не сверху и не сбоку, а будто отовсюду сразу.

Юкио с трудом сфокусировал зрение. Сатору Годжо сидел на краю его кровати. Его привычная повязка была сдвинута на лоб, открывая глаза, в которых сейчас не было ни капли привычного лукавства — только бесконечная усталость и затаенная тревога. Юкио никогда не видел отца таким... человечным. Без этой брони из иронии и всесилия.

– Папа... – прохрипел Юкио. Голос не слушался, горло саднило, словно он глотал битое стекло. – Воды...

Сатору мгновенно поднес к его губам стакан с трубочкой. Юкио сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает его к реальности.

– И мне нужно явно в туалет... – Юкио попытался приподняться на локтях, но тут же со стоном рухнул обратно в подушки. – Только я сам точно не справлюсь. Тело болит, словно меня трактор переехал... раз десять. И я хочу есть. Очень.

Сатору издал короткий, надломленный смешок и осторожно поправил одеяло на сыне.

– Трактор, говоришь? – Он покачал головой. – Юки, тебя переехал не трактор. Тебя переехала сила, для которой в этом мире еще даже названия не придумали. Ты проспал две недели.

– Две недели? – Юкио широко раскрыл глаза. Память начала возвращаться обрывочными, пугающими вспышками: горы Канвондо, кровь на руках Сухо, золотой огонь, пожирающий Древних, и это жуткое, холодное чувство абсолютной власти. – Значит... мы победили?

– Мы живы, – уклонился от прямого ответа Сатору. – А это в нашем случае — синоним победы.

Годжо помог Юкио сесть, придерживая его за плечи с такой осторожностью, будто сын был сделан из тончайшего фарфора. Юкио поморщился: каждое суставное сочленение ныло, а кожа на груди, там, где раньше был серебристый шрам, теперь казалась непривычно чувствительной.

– Где Сухо? – Это был первый вопрос, который по-настоящему волновал Юкио. Последнее, что он помнил — это тепло рук Сухо и его отчаянный шепот.

– Где ему еще быть, – Сатору кивнул в сторону двери. – Джинву едва уговорил его пойти поспать пару часов назад. Он сидел здесь все четырнадцать дней. Я думал, он либо протрет дыру в полу своими шагами, либо вызовет Игритта, чтобы тот охранял твой сон с алебардой наперевес.

Юкио почувствовал, как к щекам приливает тепло, не имеющее отношения к драконьей крови.

– Он... он видел это, да? – голос Юкио дрогнул. – То, во что я превратился.

Сатору помрачнел. Он встал и отошел к окну, глядя на залитый солнцем Сеул.

– Он видел то же, что и я, Юки. Он видел своего друга, который пожертвовал собой, чтобы спасти всех нас. Остальное неважно.

– Но я чувствовал это, папа, – Юкио сжал простыни дрожащими пальцами. – Это была не магия. Это было что-то... злое. Холодное. Я смотрел на вас и не чувствовал ничего, кроме желания уничтожить препятствие. Если бы Сухо не подошел ко мне тогда... я не знаю, остановился бы я.

Сатору резко обернулся. Его глаза «Бесконечности» сверкнули.

– Ты остановился. Это единственное, что имеет значение. Ты человек, Юкио. С кровью дракона, с моей силой — неважно. Твой выбор делает тебя тем, кто ты есть.

В этот момент дверь палаты тихо скрипнула. На пороге стоял Сон Сухо. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а одежда казалась слегка помятой. В руках он держал пакет с какими-то продуктами.

Увидев, что Юкио сидит и смотрит на него, Сухо замер. Пакет выпал из его рук, и пара яблок с тихим стуком покатилась по линолеуму.

– Юки... – выдохнул он.

Сатору, оценив обстановку, прошел мимо Сухо, похлопав его по плечу.

– Пойду найду врача. И закажу самую большую пиццу в этом районе. Наследнику Небесного Дракона нужно восстанавливать калории.

Когда дверь за Годжо закрылась, в палате повисла тяжелая, звенящая тишина. Сухо медленно подошел к кровати, словно боясь, что Юкио — это лишь очередная галлюцинация, порожденная недосыпом.

– Ты очнулся, – Сухо сел на край кровати, точно так же, как до этого Сатору. – Я уже начал думать, что ты решил перезимовать в этой коме.

– Прости, – Юкио попытался улыбнуться, но губы всё еще плохо слушались. – Слишком много впечатлений для одного дня.

Сухо протянул руку и осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся щеки Юкио.

– Никогда больше не делай этого, – голос Сухо был низким и вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Не смей прыгать под удары, предназначенные мне. У меня есть тени, у меня есть регенерация, я...

– У тебя не было шансов против того луча, – перебил его Юкио, накрывая ладонь Сухо своей. – И я бы сделал это снова. В ту секунду я не думал о тактике. Я просто не мог позволить тебе исчезнуть.

Сухо закрыл глаза, прижимаясь лбом к плечу Юкио. Его плечи мелко дрожали.

– Ты напугал меня до смерти. Когда ты встал... и эти глаза... Юки, я думал, что потерял тебя навсегда. Не физически, а... тебя. Того парня, который жалуется на похмелье и подкалывает моего отца.

– Я всё еще здесь, – прошептал Юкио, запуская пальцы в волосы Сухо. – Немного поджаренный, очень голодный и чертовски нуждающийся в душе, но это я.

Сухо отстранился и внимательно посмотрел на Юкио.

– Твои глаза... они снова голубые. Но в глубине... там всё еще золото, Юки. Твой отец говорит, что это теперь часть тебя.

– Знаю, – Юкио вздохнул, глядя на свои руки. – Я чувствую эту силу. Она сидит внутри, как свернувшаяся змея. Тихая, но очень массивная. Сухо, я боюсь, что в следующий раз я не смогу её удержать.

Сухо решительно взял его за обе руки.

– Тогда я буду тем, кто удержит тебя. Мои тени могут поглощать свет, помнишь? Если твое пламя станет слишком ярким, я просто укрою тебя своей тьмой. Мы напарники, Юки. Что бы там ни пробудилось в твоей крови, оно столкнется со мной прежде, чем доберется до тебя.

Юкио почувствовал, как тяжесть, давившая на грудь с момента пробуждения, начала медленно отступать. Рядом с Сухо всё казалось проще. Даже божественное проклятие.

– Спасибо, – искренне сказал Юкио. – А теперь... серьезно. Помоги мне дойти до ванной. Я чувствую себя так, будто я сделан из старого картона, который размок под дождем.

Сухо усмехнулся, и эта улыбка наконец-то стерла с его лица печать двухнедельного траура. Он осторожно подхватил Юкио под мышки, помогая ему встать. Юкио охнул — ноги были как ватные, и голова тут же закружилась.

– Держу, – Сухо плотно прижал его к себе, позволяя Юкио опереться всем весом.

Они медленно, шаг за шагом, двинулись к двери уборной. Юкио чувствовал запах Сухо — смесь хвои, маны теней и чего-то чисто человеческого, уютного. Это успокаивало лучше любых лекарств.

– Когда ты поправишься, – сказал Сухо, когда они остановились у двери, – мой отец хочет поговорить с тобой. И с твоим отцом.

– О чем? – Юкио прислонился к косяку, переводя дыхание.

– О Древних. О том, что они не остановятся. И о том, что нам четверым нужно тренироваться вместе. Настоящая синергия.

– Боже, – Юкио закатил глаза. – Опять тренировки. Я только что спас мир, можно мне хотя бы неделю отпуска?

– Неделю отпуска в компании меня и пиццы? – Сухо приподнял бровь.

Юкио на мгновение задумался, а затем его лицо озарилось той самой дерзкой ухмылкой, которую Сатору так любил и ненавидел одновременно.

– Ладно. На это я согласен. Но пиццу выбираю я. И никаких овощей, Сухо. Драконы не едят брокколи.

– Драконы едят всё, что им дают, если они хотят быстро встать на ноги, – парировал Сухо, помогая ему зайти внутрь.

Спустя полчаса, когда Юкио, умытый и переодетый в чистую больничную пижаму, снова лежал в кровати, в палату ворвался Сатору с тремя огромными коробками пиццы. За ним, как всегда молчаливой тенью, вошел Сон Джинву.

– Ну что, герой, – Джинву подошел к кровати и коротко кивнул Юкио. В его взгляде не было страха или осуждения — только глубокое уважение. – Рад, что ты вернулся.

– Спасибо, господин Сон, – Юкио попытался изобразить вежливый поклон, не вставая. – Простите за беспорядок в горах.

– Горы восстановятся, – Джинву едва заметно улыбнулся. – Главное, что ты восстановил баланс.

Сатору уже вовсю орудовал коробками, раскладывая куски пиццы на пластиковые тарелки.

– Хватит официальщины! – провозгласил Годжо. – Юкио умирает от голода, Сухо умирает от недосыпа, а я умираю от желания увидеть, как мой сын съест эту «Мясную феерию» за один присест.

Вечер прошел на удивление спокойно. Они сидели вчетвером в этой стерильной палате, ели пиццу и разговаривали о пустяках, намеренно избегая тем о конце света и божественных силах. Юкио слушал, как его отец спорит с Джинву о лучшем сорте чая, видел, как Сухо потихоньку таскает оливки из его тарелки, и чувствовал, как жизнь возвращается в его тело.

Серебристый шрам на его груди больше не пульсировал холодом. Он был теплым.

Когда старшие наконец ушли, оставив парней одних, Юкио посмотрел на Сухо, который уже почти засыпал в кресле рядом.

– Эй, Сухо.

– М-м? – тот приоткрыл один глаз.

– Тот кулон... – Юкио прищурился. – Я видел его, когда был в том... золотом состоянии. Ты хотел мне его подарить.

Сухо мгновенно проснулся. Он полез в карман и достал помятую коробочку.

– Я думал, ты не заметил, – он неловко открыл её, протягивая Юкио серебряное крыло, переплетенное с черным мечом. – Это... просто знак. Чтобы ты помнил, что ты не один.

Юкио взял кулон в руки. Металл был прохладным и удивительно легким.

– Помоги надеть? – попросил он.

Сухо встал, зашел со спины и осторожно застегнул цепочку на шее Юкио. Его пальцы на мгновение задержались на затылке парня, вызывая табун мурашек.

– Спасибо, – Юкио коснулся кулона пальцами. – Он красивый.

– Как и ты, – тихо сказал Сухо, глядя ему прямо в глаза.

Юкио замер. В палате стало очень тихо, слышно было только мерный гул кондиционера. Сухо медленно наклонился, и на этот раз это не был поцелуй в лоб. Его губы едва коснулись губ Юкио — мимолетное, почти невесомое прикосновение, в котором было больше обещаний, чем в любой клятве.

Юкио ответил на поцелуй, чувствуя, как внутри него, где-то за золотым пламенем дракона, расцветает что-то бесконечно нежное и человеческое.

– Знаешь, – прошептал Юкио, когда они отстранились друг от друга. – Кажется, быть наследником Небесного Дракона не так уж и плохо. Если в комплекте идет такой телохранитель.

– Я не телохранитель, – улыбнулся Сухо, укладываясь на край кровати рядом с ним. – Я твоя тень. А тени всегда следуют за светом.

Юкио закрыл глаза, прижимаясь к Сухо. Сон накатывал мягкой волной, но на этот раз в нем не было ни белых залов, ни Древних. Только тепло, запах хвои и уверенность в том, что завтрашний день обязательно наступит.

А где-то в глубине его души Небесный Дракон довольно зажмурил свои алые глаза, признавая, что его новый носитель нашел силу, которая была древнее и могущественнее любой божественной магии. Силу, которая называлась любовью и которая была единственным, что могло спасти этот мир от грядущего шторма.