Два сына
Тень Тони Старка и холод семейного очага
Дорога до особняка проходила в гнетущем молчании. Ча Хэ-Ин сидела на переднем сиденье, уставившись в окно, и её напряженная спина выражала высшую степень негодования. Она даже не пыталась скрыть своего состояния. Сухо устроился сзади, то и дело бросая косые взгляды на старшего брата. Алекс же вел себя так, будто находился в салоне частного самолета, а не в машине отца, которого не видел несколько лет. Он расслабленно откинулся на кожаное сиденье, листая что-то в своем смартфоне.
Я вел машину, стараясь сосредоточиться на трафике Сеула, но мои мысли были далеко. Слова Юми всё еще звенели в ушах. Она всегда была прямолинейной, но обвинить Хэ-Ин в изменах прямо при детях… Это было в её стиле — бить туда, где больнее всего, не заботясь о последствиях.
– Алекс, – нарушил я тишину, поймав взгляд сына в зеркале заднего вида. – Расскажи, как твоя учеба? Юми писала, что ты заканчиваешь университет.
Алекс оторвался от экрана. Его небесно-голубые глаза на мгновение потеплели, когда он заговорил о деле.
– Всё отлично, отец. Я закончил обучение с отличием. Теперь я дипломированный инженер-механик.
Я невольно приподнял брови. В моем мире, где всё решала магическая сила, мана и уровень способностей, приземленная профессия инженера казалась чем-то экзотическим. Но зная острый ум Алекса, я понимал, что он выбрал это не просто так.
– Хорошая профессия, – кивнул я. – Твоя мать не была против? Она всегда хотела, чтобы ты нашел способ пробудить силы, хотя бы на минимальном уровне.
Алекс коротко усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то от Юми — та же дерзость и уверенность.
– Нет, она не возражала. Мама сказала, что я сам должен решить, кем хочу быть. Сила Монарха — это твое наследие, папа, а не моё. Мне всегда нравились машины, механизмы, электроника… то, что можно разобрать и собрать заново, сделав лучше.
Он замолчал на секунду, а затем добавил с легкой иронией:
– Мама в шутку называет меня «Старк 0.2». Ну, знаешь, как того парня из фильмов про железного человека. Тони Старк. Говорит, что если у меня нет магии, я просто построю себе армию из стали, которая будет не хуже твоих теней.
Сухо, сидевший рядом, издал тихий фыркающий звук.
– Роботы против теней? – подал голос младший сын. – Это звучит как сценарий плохого мультика. В реальном бою магия всегда берет верх над железом.
Алекс медленно повернул голову к брату. Его взгляд стал холодным и расчетливым, словно он сканировал Сухо на наличие слабых мест.
– Железо не устает, Сухо. Железо не испытывает страха и не нуждается в регенерации маны. Если правильно приложить интеллект к технологиям, можно достичь результатов, которые удивят даже «пробужденных». Но тебе, наверное, сложно это понять. Ты привык полагаться на то, что дано тебе по праву рождения.
– Хватит, – негромко, но властно прервал я их назревающий спор. – Мы почти приехали. Алекс, я рад, что ты нашел свое призвание. Ум — это тоже оружие, иногда более опасное, чем кинжал или магия.
Хэ-Ин, до этого хранившая молчание, вдруг резко обернулась. Её глаза лихорадочно блестели.
– Оружие? Джин-Ву, ты поощряешь эти фантазии? Мы живем в мире, где решает ранг. И твой сын… – она запнулась, бросив презрительный взгляд на Алекса, – твой старший сын тратит время на шестеренки, пока Сухо тренируется до седьмого пота, чтобы соответствовать твоему имени.
– Мой «старший сын», – Алекс выделил эти слова, – не обязан соответствовать чьим-то ожиданиям, кроме своих собственных, Ча Хэ-Ин. И уж точно не твоим.
Атмосфера в машине накалилась до предела. Я почувствовал, как тени в багажнике зашевелились, реагируя на мое раздражение. Бер и Игритт внутри меня словно замерли, ожидая приказа, но я подавил этот импульс.
– Мы дома, – отрезал я, сворачивая на подъездную аллею особняка.
Когда мы вышли из машины, слуги тут же подхватили чемоданы. Алекс, однако, свой рюкзак не отдал, лишь коротко кивнув персоналу. Он стоял посреди двора, рассматривая богатый фасад дома с нескрываемым скепсисом.
– Слишком много пафоса, – резюмировал он. – Юми была права, ты действительно оброс мхом, отец.
– Пойдем внутрь, – я положил руку ему на плечо. – Нужно пообедать и обсудить планы на твое пребывание здесь.
Обед прошел в тяжелой обстановке. Огромный дубовый стол казался полем битвы. Хэ-Ин сидела во главе, демонстративно игнорируя присутствие гостя, а Сухо старался подражать матери, хотя я видел, что ему безумно интересно рассмотреть татуировки брата, которые теперь были видны лучше — Алекс снял рубашку, оставшись в футболке.
– Раз уж мы заговорили о будущем, – начал я, когда подали десерт. – Как обстоят дела на личном фронте, Алекс? В Японии у тебя осталась девушка?
Алекс отложил вилку и вытер губы салфеткой. Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было ни капли смущения.
– Никого нет, отец. Я пока не встретил своего единственного человека. Того, ради кого захочется свернуть горы.
Он сделал паузу, обвел взглядом присутствующих и добавил совершенно спокойным тоном:
– И да, чтобы не было лишних вопросов и недопониманий в будущем… мне нравятся парни.
В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы в холле. Хэ-Ин замерла с чашкой чая в руках. Сухо поперхнулся водой и закашлялся. Я же просто смотрел на сына, пытаясь переварить услышанное. Не то чтобы я был консерватором — за века своей жизни я видел всякое — но прямота, с которой он это заявил в лицо мачехе, которая и так его ненавидела, была сродни взрыву гранаты.
– Что? – выдохнула Хэ-Ин, медленно ставя чашку на блюдце. – Ты… ты сейчас серьезно? В этой семье… под этим именем… ты заявляешь о таком позоре?
Алекс даже не моргнул. Он медленно перевел взгляд на Хэ-Ин, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который я видел у Юми перед её уходом.
– Позор — это спать с чужими мужчинами, будучи замужем за национальным героем, – его голос был тихим, но пробирал до костей. – Позор — это строить из себя святую, когда твоя душа прогнила от жажды статуса. А моя личная жизнь — это мой выбор. И если тебе это не нравится, ты всегда можешь выйти из комнаты. Или из этого дома.
– Как ты смеешь! – Хэ-Ин вскочила, её лицо исказилось от ярости. – Джин-Ву, ты слышишь, что он говорит?! Он оскорбляет меня в моем собственном доме!
Я медленно поднялся со своего места. Моя аура непроизвольно начала заполнять пространство, заставляя тени на стенах удлиняться и дрожать. Сухо вжался в стул, Хэ-Ин осеклась, почувствовав исходящую от меня мощь. Только Алекс остался сидеть, глядя на меня со спокойным вызовом.
– Сядь, Хэ-Ин, – мой голос прозвучал как раскат грома. – И замолчи.
Она открыла рот, чтобы возразить, но, встретив мой взгляд — серый, как грозовая туча — медленно опустилась на стул.
– Алекс, – я повернулся к сыну. – Это твое дело. Я не буду судить тебя за твои предпочтения. Ты мой сын, и это главное. Но в этом доме есть правила приличия.
– Правила приличия? – Алекс встал, подхватил свой рюкзак. – Отец, правила приличия закончились в тот момент, когда эта женщина решила, что может распоряжаться моей жизнью. Я приехал сюда, потому что Юми попросила меня провести время с тобой. Но я не собираюсь играть в «идеальную семью».
Он посмотрел на Сухо, который выглядел совершенно потерянным.
– Увидимся позже, мелкий. Если захочешь узнать, как работают законы физики, а не только законы маны — заходи в мою комнату.
Алекс развернулся и вышел из столовой, чеканя шаг. Я смотрел ему вслед, чувствуя странную смесь гордости и боли. Он был так похож на меня — непоколебимый, сильный духом, одиночка. И в то же время он был совершенно другим.
– Джин-Ву, ты не можешь это так оставить, – прошипела Хэ-Ин, как только шаги Алекса стихли на лестнице. – Он разрушит нашу репутацию. Если пресса узнает… если люди узнают о его ориентации и о том, что он говорит обо мне…
– О том, что он говорит о тебе? – я посмотрел на неё сверху вниз. – А разве он солгал, Хэ-Ин?
Она замерла, её глаза расширились от ужаса.
– Ты… ты веришь этой сумасшедшей японке? Ты веришь словам женщины, которую не видел двадцать лет?
– Я верю своим глазам, – холодно ответил я. – И своим теням, которые видят гораздо больше, чем ты думаешь. Я закрывал на это глаза годами ради Сухо. Ради того, чтобы у него был дом. Но не смей трогать Алекса. Он — моя кровь. И если тебе дорог твой статус «золотой жены», ты будешь вести себя тише воды, ниже травы.
Я повернулся к Сухо, который сидел, опустив голову.
– Сухо, иди к себе. На сегодня тренировок не будет.
Сын послушно встал и почти выбежал из комнаты. Я остался один на один с Хэ-Ин. Она выглядела сломленной, но я знал, что это лишь маска. Внутри неё кипела ненависть, которая рано или поздно вырвется наружу.
– Я пойду поговорю с ним, – бросил я и вышел, не дожидаясь ответа.
Я нашел Алекса в гостевом крыле. Он уже успел разложить свои вещи: на столе стоял мощный ноутбук, какие-то микросхемы и инструменты. Он сидел на подоконнике, глядя на закатное солнце Сеула.
– Ты не постучал, – заметил он, не оборачиваясь.
– В этом доме я редко стучу, – я подошел и встал рядом. – Ты слишком жестко с ней обошелся.
– Она заслужила каждое слово, – Алекс повернулся ко мне. – Ты ведь знаешь это, папа. Почему ты терпишь её? Ты — Теневой Монарх. Ты можешь стереть любого врага с лица земли. Почему ты позволяешь этой женщине отравлять твою жизнь?
Я вздохнул, глядя на город.
– Жизнь — это не только битвы в подземельях, Алекс. Иногда самые сложные сражения происходят внутри семьи. Я хотел, чтобы у Сухо была мать. Чтобы всё было «нормально».
– Нормально — это когда люди любят друг друга, а не когда они притворяются ради камер, – отрезал сын. – Юми до сих пор любит тебя. По-своему, странно, яростно… но любит. А здесь… здесь только холод.
Он спрыгнул с подоконника и подошел к столу, взяв в руки какую-то деталь.
– Знаешь, почему я стал инженером? – спросил он вдруг.
– Почему?
– Потому что механизмы не лгут. Если деталь сломана, машина не поедет. Ты не можешь уговорить шестеренку работать, если она стерта. Ты просто меняешь её или чинишь. В жизни людей всё гораздо сложнее. Все пытаются ехать на сломанных деталях, делая вид, что всё в порядке.
Я посмотрел на своего старшего сына и впервые за много лет почувствовал, что передо мной стоит не ребенок, а взрослый мужчина, который понимает этот мир гораздо лучше, чем я в его возрасте.
– Твоя мать сказала, что ты «Старк 0.2», – я усмехнулся. – Похоже, она недооценила твой интеллект.
Алекс улыбнулся в ответ — впервые за этот день искренне.
– Может быть. Но я не собираюсь строить костюм, чтобы летать. Я хочу создать нечто, что поможет людям, не имеющим магии, чувствовать себя защищенными. Мир меняется, отец. И я буду тем, кто направит эти изменения.
– Я не сомневаюсь в этом, Алекс.
Я направился к двери, но на пороге остановился.
– И насчет того, что ты сказал за столом… насчет парней. Для меня это ничего не меняет. Ты — мой сын. И если ты найдешь того самого «единственного», я приму его. Даже если он будет самым обычным человеком или самым сильным охотником.
Алекс замер, его плечи слегка дрогнули. Он не обернулся, но я почувствовал, как напряжение, сковывавшее его с самого аэропорта, немного отпустило.
– Спасибо, папа, – тихо произнес он.
Я вышел из комнаты, прикрыв дверь. В коридоре было темно, но мои тени приветствовали меня, извиваясь у ног. Я знал, что впереди нас ждут тяжелые времена. Хэ-Ин не успокоится, Сухо будет разрываться между матерью и братом, а Юми… Юми наверняка еще не раз напомнит о себе.
Но глядя на полоску света под дверью Алекса, я впервые за долгое время почувствовал, что мой дом перестал быть просто красивой декорацией. В него вернулась жизнь — настоящая, колючая, честная. И я был готов защищать эту жизнь до последнего вздоха.
Вечерний Сеул зажигал огни. Где-то там, в лабораториях и мастерских, рождалось будущее, в котором не будет места старым страхам. И мой сын, Сон Алекс, был частью этого будущего. Тень Монарха была велика, но свет, исходивший от его первенца, обещал стать не менее ярким.