Два титана и молния
Наследие в розовых бантах и тенях
В поместье, скрытом от остального мира пеленой Бесконечности и густым туманом теней, царил относительный покой, который был предвестником бури. Алекс Окумура сидел на террасе, подставив лицо теплому солнцу. Его блондинистые волосы, ставшие чуть длиннее, были собраны в небрежный хвост, а на коленях покоилась книга по теории магических потоков. Но почитать ему не давали.
– Папа! Смотри, Юки опять украл мою бесконечность! – звонкий крик Рэя разорвал тишину.
Пятилетний Рэй, чьи белые волосы искрились на солнце, а голубые глаза сияли азартом, несся по лужайке. Вернее, он пытался лететь, но его ноги то и дело проваливались в небольшие теневые ловушки, возникающие прямо из ниоткуда.
– Я не украл, я просто временно конфисковал её в мир теней! – отозвался Юки, который с поразительным спокойствием восседал на ветке старого дуба. Его черные волосы и серые глаза, точь-в-точь как у Джинву, делали его похожим на маленького принца тьмы.
Алекс вздохнул, закрывая книгу.
– Мальчики, если вы разрушите барьер вокруг сада, ваш отец Сатору заставит вас пересчитывать все травинки в бесконечном пространстве, – лениво пригрозил он.
– А папа Джинву заставит их маршировать с Игритом, – раздался бархатистый голос за его спиной.
Алекс обернулся и улыбнулся. Сон Джинву стоял в дверях, прислонившись к косяку. На его руках, словно драгоценное сокровище, сидела маленькая девочка. Сон Мин-А, которой едва исполнился год, была миниатюрной копией своего отца: иссиня-черные волосы, фарфоровая кожа и серьезный, не по годам проницательный взгляд серых глаз.
– Где наша вторая принцесса? – спросил Джинву, подходя к Алексу и целуя его в макушку.
– Сатору утащил её «показывать небо», – Алекс закатил глаза. – Я надеюсь, он не поднял её выше облаков без кислородной маски.
Словно в ответ на его слова, прямо из воздуха посреди террасы материализовался Сатору Годжо. В его руках, заливаясь колокольчатым смехом, дрыгала ножками Годжо Ай. Девочка была воплощением хаоса и света: белоснежные пушистые кудри, огромные голубые глаза и крошечные молнии, которые то и дело пробегали по её пальчикам, когда она пыталась схватить отца за нос.
– Мы вернулись! – провозгласил Сатору, сияя своей фирменной ухмылкой. – Ай-чан сказала, что стратосфера сегодня просто восхитительна.
– Она еще не умеет говорить, Сатору, – сухо заметил Джинву, усаживаясь в соседнее кресло с Мин-А.
– Она говорит на языке высших смыслов, Сон-кун, тебе просто не дано понять, – Сатору опустил Ай на мягкий ковер, где она тут же поползла к своей сестре.
Алекс наблюдал за этой сценой, и в его груди защемило от странного чувства. Он посмотрел на своих сыновей, которые теперь пытались поделить игрушечный меч, заряженный остаточной энергией, затем на дочерей, которые, несмотря на возраст, уже проявляли черты своих великих отцов.
– Знаете, что я понял? – вдруг сказал Алекс, надув губы и скрестив руки на груди.
– Что мы лучшие мужья во всех существующих мирах? – Сатору присел рядом, приобнимая его за талию.
– Нет, – Алекс хмуро посмотрел на него, а затем на Джинву. – Где справедливость? Я вынашивал их, я мучился с токсикозом, я тратил свои силы молний, чтобы сбалансировать вашу сумасшедшую магию внутри себя... И что в итоге?
Джинву приподнял бровь, заинтересованный внезапной сменой настроения партнера.
– О чем ты, Алекс?
– О том, что они — ваши абсолютные копии! – Алекс указал пальцем на детей. – Мальчики — это вы в миниатюре. Юки — серьезный и мрачный, как Джинву, Рэй — гиперактивный и наглый, как Сатору. А девочки? Мин-А даже смотрит на меня этим твоим «я-монарх-а-вы-кто» взглядом, Джинву! А Ай... Ай уже пытается манипулировать пространством, чтобы достать конфеты, и смеется точно так же, как ты, Сатору, когда собираешься снести здание!
Алекс обиженно отвернулся, глядя на персиковый сад.
– Никто из них не похож на меня. Ни единой черточки. Только мои молнии у Ай, и те она использует, чтобы поджаривать твои очки, Сатору. Это просто нечестно. Я чувствую себя просто инкубатором для маленьких титанов.
Сатору и Джинву переглянулись. В глазах Монарха промелькнула редкая нежность, а Годжо едва сдержал смешок, понимая, насколько очарователен Алекс в своей «справедливой ярости».
– Иди сюда, – Джинву протянул свободную руку и притянул Алекса к себе, заставляя его сесть на подлокотник своего кресла.
– Алекс, – тихо произнес Монарх, глядя ему прямо в глаза, – ты ошибаешься. Ты видишь только внешность и магию. Но посмотри внимательнее.
Сатору подошел с другой стороны, прижимаясь к плечу Алекса.
– Посмотри на Юки, – Сатору указал на старшего сына. – Он кажется холодным, как Джинву, но когда Рэй падает и разбивает коленку, Юки первый бросает свои тени и бежит его утешать. Это твоё сердце, Алекс. Твоя доброта, которая не дает ему превратиться в бездушного правителя мертвых.
Джинву кивнул, продолжая мысль:
– А Рэй? Да, он шумный. Но его преданность семье, его готовность искрить молниями за каждого из нас... это твоя верность. Сатору слишком эгоцентричен, чтобы быть таким защитником, каким растет Рэй.
Алекс шмыгнул носом, его гнев начал медленно таять под напором их слов.
– А девочки? – прошептал он.
– Мин-А... – Джинву посмотрел на дочь, которая в этот момент осторожно гладила Ай по голове. – Она не просто серьезная. Она спокойная. Это твоё спокойствие, Алекс. Та тишина, которую ты приносишь в нашу жизнь. Без тебя она была бы просто еще одним холодным клинком. С тобой она — душа.
– А Ай-чан? – Сатору рассмеялся, подмигивая дочке. – Она взяла твою красоту, Алекс. Да, у неё мои глаза, но кожа, этот фарфоровый блеск, эти пухлые губки... и этот запах персика, который исходит от неё, когда она счастлива. Это всё ты.
Алекс посмотрел на детей. Маленькая Ай вдруг обернулась, увидела папу и, издав радостный писк, выпустила крошечную золотистую молнию, которая в форме сердечка проплыла по воздуху и растаяла у лица Алекса.
– Видишь? – Сатору прикусил мочку уха Алекса, вызывая у того легкую дрожь. – Они — это мы, смешанные с тобой. Без твоей искры они были бы просто опасными существами. Ты — то, что делает их людьми.
– Всё равно обидно, – буркнул Алекс, хотя на его губах уже играла улыбка. – Могли бы хоть волосы кому-нибудь блондинистые дать.
– Ну, если ты хочешь, мы можем попробовать еще раз, – прошептал Сатору ему прямо в губы, его рука начала медленно спускаться к бедру Алекса. – Может, пятый ребенок будет твоим клоном?
– Сатору! – Алекс покраснел. – У нас четверо детей! Один из которых — ходячая черная дыра, а второй — генератор случайных телепортаций!
– Я поддержу это предложение, – внезапно подал голос Джинву, и его ладонь, лежащая на талии Алекса, ощутимо сжалась. – Мне нравится процесс создания наших «копий».
– Вы... вы невыносимы! – Алекс попытался встать, но два титана крепко держали его в своих объятиях.
– Папа-а-а! – Рэй и Юки внезапно прекратили свою битву и с разбегу врезались в ноги родителей. – Мы хотим есть!
– Персики! – закричала Ай, хлопая в ладоши.
Мин-А просто молча потянула Джинву за край пиджака, указывая на кухню.
– Видишь? – Сатору поднял Алекса на руки, кружа его по террасе. – Твоя армия требует еды. Иди, наш прекрасный громовержец, корми своих маленьких монстров.
Алекс рассмеялся, обнимая Сатору за шею и чувствуя, как Джинву встает рядом, охраняя их покой своими тенями.
– Ладно, – сдался Алекс. – Но сегодня ужинать будем в саду. И если хоть кто-то применит магию расширения территории, чтобы забрать лишний кусок пирога...
– То что? – с вызовом спросил Сатору.
– То я уйду спать в гостевую комнату! – пригрозил Алекс.
Джинву и Сатору мгновенно посерьезнели. Потеря доступа к телу Алекса на ночь была для них самым суровым наказанием во вселенной.
– Дети, вы слышали папу? – Сатору обернулся к близнецам с максимально серьезным видом. – Никакой магии за столом. Иначе папа Сатору и папа Джинву станут очень грустными, а грустные папы — это плохие новости для ваших игрушек.
Юки и Рэй синхронно кивнули, хотя в глазах обоих читалось явное намерение нарушить запрет, как только родители отвернутся.
Вечер опустился на поместье, окрашивая сад в золотистые и фиолетовые тона. За большим столом под дубом сидела самая необычная семья в мире. Алекс разливал чай, чувствуя на себе обожающие взгляды двух сильнейших мужчин, которые когда-то были готовы уничтожить мир друг друга ради обладания им.
А теперь они делили с ним не только постель и власть, но и крошки пирога, детские капризы и это бесконечное, искрящееся счастье.
– Папа, – Юки дернул Алекса за рукав, когда Сатору и Джинву отвлеклись на спор о том, чья техника передвижения эффективнее.
– Да, милый?
Маленький Юки наклонился к его уху и прошептал:
– Я хочу быть как ты, когда вырасту.
Алекс замер, чувствуя, как к горлу подступает комок.
– Как я? Но твой папа Джинву такой сильный...
– Он сильный, – серьезно кивнул Юки. – Но ты умеешь делать так, чтобы им не было одиноко. Я тоже так хочу.
Алекс прижал сына к себе, пряча лицо в его черных волосах. Он почувствовал, как Сатору и Джинву одновременно положили руки ему на плечи, без слов разделяя этот момент.
Пусть дети были их копиями снаружи, но внутри каждого из них горел тот самый свет молнии, который когда-то покорил сердца Монарха и Мага. И в этом была высшая справедливость, которую Алекс наконец-то смог увидеть.
– Ну всё, – Алекс вытер глаза и улыбнулся, глядя на свою семью. – Кто хочет добавки персикового пирога?
– Я! – хором закричали четверо детей, и над столом одновременно вспыхнули тени, молнии и искажения пространства.
– Сатору, Джинву, уберите это немедленно! – засмеялся Алекс, но в его голосе не было ни капли строгости.
В этом доме, где магия была обыденностью, а любовь — абсолютной силой, начиналась новая глава. И она была прекраснее любой легенды.