← Назад к обзору

Две компании

Пепел и колыбельная для падших ангелов

– Хонджун, посмотри на его ноги, – прошептал Юнхо, не отрывая взгляда от Сонхва.

Рассветные лучи безжалостно обнажали последствия трансформации. Чешуйки на щиколотках Сонхва медленно бледнели, впитываясь под кожу, но на их месте оставались тонкие, едва заметные шрамы, похожие на морозные узоры. Хонджун, чьи руки всё еще дрожали от пережитого адреналина, осторожно коснулся лица старшего. Сонхва приоткрыл глаза, и в их глубине всё еще плескалась темная, бездонная синева океана.

– Я здесь, – Хонджун прижался своим лбом к его. – Дыши, Сонхва-я. Просто дыши. Горько?

Сонхва слабо улыбнулся, хотя уголки его губ подрагивали.

– Нет... сейчас совсем не горько. Твой запах... он перебивает всё остальное.

Чуть поодаль Сан сидел на выжженной траве, баюкая Уёна. Девятихвостый лис выглядел так, словно из него выкачали всю жизнь. Его черные волосы были спутаны, а на шее багровел след от подавляющего ошейника. Сан осторожно проводил ладонью по его спине, там, где еще недавно полыхали огненные хвосты.

– Сан-и... – Уён приоткрыл один глаз, и тот на мгновение сверкнул золотом. – Скажи, что я не поджарил тебя совсем. Я чувствовал, как ты горел.

– Глупый лисенок, – Сан прижал его крепче, игнорируя ожоги на своих предплечьях. – Мой лед всегда будет сильнее твоего огня, если это нужно, чтобы тебя удержать. Больше никакой охоты. Обещаю.

Минги лежал на коленях Юнхо, глядя в светлеющее небо. Его кожа всё еще сохраняла легкий оливковый оттенок, а в волосах запуталось несколько сухих листьев — всё, что осталось от его лесной формы. Юнхо перебирал его пальцы, проверяя, не превратились ли они обратно в когти.

– Знаешь, Юнхо, – голос Минги был тихим, как шелест листвы. – Там, в капсуле, я слышал музыку. Но это была не песня Сонхва-хёна. Это был твой голос. Ты звал меня по имени.

– Я буду звать тебя вечно, если это поможет тебе вернуться, – Юнхо наклонился и поцеловал Минги в висок. – Ретриверы ведь никогда не бросают своих, верно?

Но самая тяжелая тишина окутывала Чонхо и Ёсана.

Ёсан лежал неподвижно, его белые крылья, лишенные магии, начали медленно исчезать, рассыпаясь искрами, которые тут же гасли в утренней росе. Золотая кровь на его спине больше не текла, но раны выглядели глубокими. Чонхо сидел, скрестив ноги, и не выпускал руку Ёсана из своей. Их метки на запястьях — красный и черный терновник — теперь не просто пульсировали, они горели ровным, немеркнущим светом, связывая их жизни в одну нить.

– Ты обещал, – прошептал Чонхо, глядя на бледное лицо ангела. – Ты обещал, что мы будем слушать баллады.

Ёсан медленно повернул голову. Его взгляд был ясным, но в нем читалась бесконечная усталость существа, которое видело изнанку мира.

– Чонхо... – Ёсан попытался приподняться, но охнул от боли в спине.

– Лежи, – приказал Чонхо, и в его голосе снова прорезались командные нотки, но рука, поддерживающая голову Ёсана, была мягче шелка. – Не смей двигаться.

– Я просто хотел сказать... – Ёсан перевел дыхание. – Твоя сила... она не в мече. Она в том, как ты держишь меня. Когда они вводили сыворотку, я думал, что рассыплюсь на свет. Но я чувствовал твою черную метку. Она была как якорь.

Чонхо прикрыл глаза, сглатывая комок в горле. Он, самый сильный из них, тот, кто мог ломать яблоки и врагов голыми руками, сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным перед хрупкостью этого эльфа.

– Они хотели сделать из вас оружие, – Хонджун подошел к ним, поддерживая Сонхва, который уже мог стоять на ногах, хоть и опирался на лидера. – Кай и его «чистильщики» — это лишь верхушка айсберга. Есть организация, которая охотится на «скрытых» десятилетиями. Они называют это «стабилизацией мира».

– Стабилизация через пытки? – Уён, опираясь на Сана, подошел ближе. Его голос дрожал от ярости. – Они вырывали мои хвосты один за другим, чтобы проверить скорость регенерации.

– Мы не можем вернуться в университет, – Сонхва посмотрел на догорающее здание лаборатории. – По крайней мере, не сейчас. Они знают, кто мы.

– Пусть знают, – Чонхо поднялся, осторожно поднимая Ёсана на руки. – Теперь мы не просто две враждующие компании. Мы — то, чего они боятся больше всего. Союз противоположностей.

– Капитан, какой план? – Юнхо встал рядом, поддерживая Минги.

Хонджун обвел взглядом свою команду. Восемь парней, раненых, истощенных, но впервые за долгое время по-настоящему свободных от масок.

– У нас есть убежище, – сказал Хонджун. – Старый дом моего деда в горах. Там магический фон такой сильный, что никакие радары их не засекут. Мы залижем раны, научимся контролировать ваши... новые формы. А потом мы вернемся.

– Вернемся, чтобы что? – спросил Ёсан, прижимаясь щекой к плечу Чонхо.

– Чтобы переписать правила этого мира, – Хонджун усмехнулся своей безумной улыбкой, но в ней была надежда. – Если мир не готов к нашей магии, мы заставим его повзрослеть.

Дорога до гор заняла несколько часов. Юнхо вел машину с предельной осторожностью, стараясь не тревожить спящих на заднем сиденье Минги и Уёна. В другой машине Хонджун следил за состоянием Сонхва, а Чонхо ни на секунду не отпускал Ёсана, который впал в глубокий исцеляющий сон.

Дом в горах оказался старым поместьем, окруженным густым туманом и древними соснами. Здесь воздух был другим — чистым, пропитанным энергией земли, которая тут же отозвалась в Минги. Как только его босые ноги коснулись мягкого мха у порога, он вздохнул полной грудью, и его кожа снова приобрела здоровый оттенок.

– Здесь хорошо, – прошептал Минги, прислоняясь к стволу огромной сосны. Дерево словно приветствовало его, шелестя ветвями без ветра.

Внутри дома было прохладно и пахло сушеными травами. Хонджун быстро распределил комнаты. Сонхва сразу уложили в ванную с морской солью — вода была жизненно необходима сирене, чтобы восстановить чешую и голос.

Чонхо принес Ёсана в небольшую спальню с окном, выходящим на восток. Он осторожно уложил его на живот, чтобы не тревожить раны на спине.

– Я принесу мазь, – сказал Чонхо, собираясь уйти.

– Останься, – Ёсан перехватил его за запястье. Его пальцы были холодными. – Пожалуйста. Просто посиди со мной.

Чонхо опустился на край кровати. В комнате царил полумрак, только полоска света от заходящего солнца ложилась на одеяло.

– Ты всё еще боишься? – тихо спросил Чонхо.

– Не за себя, – Ёсан открыл глаза. – За нас. Мы теперь другие, Чонхо. Ты видел меня там... я не просто эльф. Я что-то... опасное.

– Ты — это ты, – Чонхо накрыл его руку своей. – Ангел, эльф или чудовище — мне плевать. Ты — тот, кто ест мою курицу и заставляет меня слушать баллады. Ты — Кан Ёсан. И пока я жив, это единственное, что имеет значение.

Ёсан прикрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

– Спой мне, – прошептал он.

– Что? – Чонхо растерялся. – Я не умею петь так, как вы.

– Просто... что-нибудь. Твой голос. Он успокаивает магию внутри меня.

Чонхо откашлялся. Его голос, обычно резкий и суровый, зазвучал низко и бархатисто. Он начал напевать старую мелодию без слов — что-то, что слышал в детстве от матери. Это не была магическая песня, в ней не было заклинаний, но Ёсан почувствовал, как напряжение в его теле исчезает. Крылья, которые всё еще фантомно болели за спиной, окончательно растворились, оставляя лишь приятное тепло.

Внизу, в гостиной, Уён и Сан сидели у камина. Уён вертел в руках один из своих вееров.

– Знаешь, Сан, – сказал он, глядя на огонь. – Когда Кай сказал, что мы скверна... я на мгновение поверил ему. Я чувствовал себя зверем.

– Кай был идиотом, – Сан подбросил дров в камин. – Твои хвосты — это не скверна. Это самое красивое, что я когда-либо видел. Даже когда ты пытался меня поджарить.

Уён слабо усмехнулся и прислонился к плечу Сана.

– Мы ведь не вернемся к обычной жизни, да? Университет, лекции, издевки над Сонхва-хёном... это всё в прошлом.

– Обычной жизни никогда и не было, Уён-и. Была только маскировка. Теперь нам не нужно прятаться друг от друга. А остальной мир... пусть попробует нас остановить.

Сонхва вышел из ванной спустя час. Он выглядел гораздо лучше, его кожа снова сияла, а голос вернулся к своему обычному мелодичному звучанию. Он нашел Хонджуна на террасе, где тот смотрел на темнеющие горы.

– О чем думаешь, Капитан? – Сонхва подошел сзади и обнял его за талию.

Хонджун накрыл его руки своими.

– О том, что я плохой лидер, Сонхва. Я позволил им забрать вас.

– Ты пришел за нами, – Сонхва прижался щекой к его спине. – Ты разрушил лабораторию, которую считали неприступной. Ты объединил нас всех. Без тебя мы бы просто погасли в тех капсулах.

Хонджун повернулся к нему, его двухцветные волосы развевались на ветру.

– Это только начало, Сонхва. Охотники не простят нам побег. Они придут сюда.

– Пусть приходят, – Сонхва посмотрел ему прямо в глаза. – Теперь у нас есть то, чего у них никогда не будет.

– И что же это?

– Мы больше не боимся быть собой.

Ночь опустилась на горы, укрывая дом своим темным крылом. Внутри было тепло и тихо. Юнхо и Минги спали на диване в гостиной, укрытые одним пледом. Сан и Уён продолжали шептаться у камина, строя планы на будущее.

В спальне наверху Ёсан наконец уснул крепким, здоровым сном. Чонхо сидел рядом, не выпуская его руки. Он смотрел на метку терновника на своем запястье и понимал: их вражда была лишь подготовкой к этой битве. Каждая насмешка, каждый подкол в университете были лишь искрами перед настоящим пожаром.

Утром Ёсан проснулся от запаха свежего хлеба и... яблок.

Он открыл глаза и увидел Чонхо, который сидел у кровати с тарелкой нарезанных фруктов.

– Ты их порезал? – удивился Ёсан, приподнимаясь на локтях. Спина почти не болела.

– Я решил, что так тебе будет удобнее, – Чонхо слегка покраснел. – И Хонджун сказал, что завтрак готов. Все ждут только тебя.

Ёсан улыбнулся — впервые за долгое время искренне и открыто. Он взял дольку яблока и протянул ее Чонхо.

– Давай разделим его. Как нашу общую судьбу.

Чонхо принял угощение, и в этот момент их метки снова вспыхнули, но теперь это был не тревожный свет, а мягкое, золотистое сияние, которое заполнило всю комнату.

Они вышли в гостиную вместе, рука об руку. Восемь парней собрались за большим деревянным столом. Сонхва разливал чай, Уён громко спорил с Саном о том, кто из них круче сражался в порту, а Юнхо помогал Минги распутывать остатки лиан в волосах.

Хонджун поднял кружку.

– За новую жизнь, – сказал он. – Без масок и без страха.

– За нас, – добавил Ёсан, глядя на Чонхо.

Они были разными. Сирена и Капитан, Нимфа и Ретривер, Кицунэ и Ледяной воин, Ангел-эльф и Мечник. Противоположности, которые должны были уничтожить друг друга, но вместо этого создали нечто неразрушимое.

Мир за окнами дома всё еще был полон опасностей. Охотники рыскали в лесах, а обычные люди продолжали жить своей серой жизнью, не подозревая о магии, которая бурлила совсем рядом. Но здесь, под крышей старого дома, родилась новая сила.

– Чонхо, – прошептал Ёсан, когда они вышли на террасу после завтрака.

– Да, ангел?

– Я чувствую, что мы победим. Не потому, что мы сильнее... а потому, что нам есть за что сражаться.

Чонхо посмотрел на горы, на своих друзей и на парня, который стал его миром.

– Мы уже победили, Ёсан. Мы нашли друг друга. Остальное — просто дело техники.

И в тишине горного утра раздался смех Уёна, песня Сонхва и тихий шелест сосен, приветствующих тех, кто наконец-то вернулся домой к своей истинной сути. Скрытая магия больше не была тайной — она стала их жизнью, их дыханием и их будущим.

История их вражды закончилась здесь, на пепелище старой лаборатории. И началась история их единства, которую не сможет перечеркнуть ни один охотник в мире. Ведь когда противоположности сливаются воедино, рождается магия, способная изменить саму судьбу.