← Назад к обзору

Две компании

Проклятие утренней росы и шелковых юбок

Первым неладное заподозрил Чонхо.

Будучи человеком привычки, он проснулся ровно в шесть утра. Горный дом дышал тишиной, прерываемой лишь мерным посапыванием Минги в соседней комнате. Чонхо повернулся на бок, намереваясь, по своему обыкновению, притянуть к себе спящего Ёсана, но рука наткнулась на нечто непривычно мягкое и... объемное.

Вместо привычной угловатости плеч и коротких прядей блонда, его пальцы утонули в каскаде длинных, шелковистых волос, пахнущих лавандой и чем-то неуловимо магическим. Чонхо резко сел в кровати, протирая глаза.

Рядом с ним, закутавшись в одеяло, спало создание невероятной красоты. Лицо было всё тем же — то же родимое пятнышко у левого глаза, те же изящные черты, — но линии стали мягче, губы — полнее, а из-под края футболки, которая теперь казалась платьем, виднелись стройные женские ноги.

– Ёсан?.. – голос Чонхо сорвался на хрип.

«Создание» зашевелилось, сонно потирая нос.

– Чонхо-я, чего ты шумишь так рано? – голос Ёсана стал выше, мелодичнее, обретя ту самую ангельскую чистоту, которая раньше проскальзывала лишь в редкие моменты.

Ёсан открыл глаза, и Чонхо увидел в них отражение собственного шока.

– Почему ты так на меня смотришь? – Ёсан сел, и одеяло соскользнуло, открывая вид на округлившиеся плечи и весьма заметные изменения в фигуре.

– Ты... ты девушка, Ёсан-и, – выдохнул Чонхо, чувствуя, как лицо заливает краска.

Ёсан замер. Он медленно опустил взгляд вниз, затем поднял руки, рассматривая свои теперь уже совсем тонкие пальцы. Секундная тишина взорвалась пронзительным, но всё еще мелодичным криком.

– ЧТО?!

В этот же момент из коридора донеслись звуки падения, грохот и отборная ругань, перемежающаяся сдавленным смехом.

– САН! УБЕРИ РУКИ! Я ТЕБЯ ПОДЖАРЮ! – этот голос определенно принадлежал Уёну, но теперь он звучал как звонкий колокольчик, охваченный праведным гневом.

– Уён-и, клянусь, я просто хотел проверить, не снится ли мне это! – оправдывался Сан, судя по звукам, спасаясь бегством.

Чонхо и Ёсан (точнее, теперь уже Ёсана, хотя это имя всё еще казалось правильным) выскочили в гостиную. То, что они там увидели, могло бы стать сюжетом для самой безумной комедии в истории магии.

Посреди комнаты стоял Сон Минги. Точнее, высокая, статная девушка с копной золотистых волос, в которых запутались мелкие цветы. Его — её — дерзкая темная одежда теперь трещала по швам в самых неожиданных местах. Рядом с ним стоял Юнхо, чей вид выражал крайнюю степень растерянности.

– Юнхо-я, почему мои штаны стали мне малы в бедрах? – жалобно спросила Минги, пытаясь прикрыть ладонями грудь, которая явно не желала умещаться в старой футболке.

– Потому что Система — та еще стерва, – раздался спокойный, но властный голос со стороны кухни.

Пак Сонхва вышла к ним, и даже в этом хаосе она выглядела безупречно. Длинные розовые волосы волнами спадали на спину, обтягивающая черная майка подчеркивала изящный изгиб талии и пышные формы, а взгляд оставался всё тем же строгим и «материнским». Хонджун шел следом, и в его глазах плясали такие чертики, что Сонхва то и дело награждала его тяжелыми взглядами.

– Капитан, прекрати ухмыляться, – бросила Сонхва, поправляя волосы. – Это магический откат после уничтожения Архива. Система решила «сбалансировать» нашу энергию, превратив пассивов в их противоположности не только по магии, но и по полу.

– Я не жалуюсь, – Хонджун прислонился к косяку, скрестив руки на груди. – Сонхва-я, тебе чертовски идет этот образ. Хотя, признаться, твоя катана теперь выглядит еще опаснее.

– Я тебе сейчас эту катану в одно место... – начала было Сонхва, но её прервал очередной визг.

Чон Уён, теперь — миниатюрная брюнетка с озорными глазами и девятью пушистыми хвостами, которые нервно метались из стороны в сторону, выскочила из-за угла. На ней была безразмерная худи Сана, которая едва доходила ей до середины бедра.

– Это катастрофа! – Уён всплеснула руками. – Как я буду драться? Центр тяжести сместился! И почему Сан смотрит на меня так, будто хочет съесть?!

– Потому что ты выглядишь как самая горячая кицунэ в радиусе тысячи миль, – отозвался Сан, не в силах скрыть восхищения.

Ёсан, всё еще не отошедший от шока, подошел к зеркалу в прихожей. Он коснулся своего лица, провёл пальцами по длинным прядям.

– Это надолго? – спросил он, оборачиваясь к Хонджуну.

– Система говорит — двадцать четыре часа, – Хонджун сверился с мерцающей меткой на запястье. – Нам просто нужно переждать этот день в доме. Выходить в таком виде к охотникам — плохая идея. Они нас просто не узнают, но мы сами запутаемся в собственных ногах.

– Я не могу ходить! – подала голос Минги, неуклюже переступая с ноги на ногу. – Мои ноги... они такие длинные и... другие! Юнхо, помоги мне!

Юнхо тут же подхватил Минги под локоть, бережно усаживая её в кресло.

– Всё хорошо, Минги-я. Просто представь, что ты — очень высокая лесная фея.

– Я нимфа, а не фея! – буркнула Минги, но всё же прижалась к плечу Юнхо, краснея.

Завтрак превратился в испытание. Сонхва, даже в женском обличье, взяла на себя обязанности по кухне, но теперь ей приходилось постоянно отгонять Хонджуна, который так и норовил «помочь», приобнимая её за талию.

– Ким Хонджун, если ты еще раз прикоснёшься к моему бедру, я превращу твой кофе в морскую воду! – пригрозила Сонхва, взмахивая лопаткой.

– Но дорогая, ты такая мягкая сегодня, – промурлыкал Капитан, впрочем, благоразумно отступая.

Ёсан сидел за столом напротив Чонхо. Он чувствовал себя странно. Магия внутри него больше не была колючей и резкой, она стала текучей, теплой, словно солнечный свет. Ангельские крылья, которые он на мгновение выпустил, теперь были меньше, изящнее, с розовым отливом на кончиках перьев.

– Тебе неудобно? – тихо спросил Чонхо, пододвигая к нему тарелку с нарезанными фруктами.

– Немного, – признался Ёсан. – Одежда давит. И... волосы лезут в глаза.

Чонхо молча встал, подошел к нему сзади и начал собирать светлые пряди в аккуратный хвост. Его пальцы действовали на удивление ловко.

– Откуда ты умеешь? – удивился Ёсан.

– У моей мамы были длинные волосы, – просто ответил Чонхо. – Она учила меня, что сила — это не только мышцы, но и умение заботиться о чем-то хрупком.

Ёсан почувствовал, как сердце пропустило удар. В этом новом теле чувства казались острее. Когда Чонхо закончил и его ладони на секунду задержались на плечах Ёсана, тот невольно замурлыкал от удовольствия.

– Ой, – Ёсан прикрыл рот рукой. – Это не я!

– Это твоя эльфийская натура, – засмеялся Уён, который в это время пытался заплести косички на своих хвостах. – Мы сегодня все немного... чувствительные. Сан, принеси мне еще тех печенек! И не смотри так на мои ноги!

– Я смотрю на татуировку! – соврал Сан, хотя его взгляд был прикован к надписи «не спеши, и не останавливайся» на открытом ребре Уёна.

После завтрака Хонджун объявил «день тренировок в новых условиях».

– Мы не знаем, когда Система выкинет это снова, – серьезно сказал он, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на декольте Сонхва. – Вы должны научиться использовать оружие в этих телах.

Выход на тренировочную площадку стал отдельным шоу. Сонхва в облегающих лосинах и топе Хонджуна выглядела как богиня войны. Она взяла катану, и её движения стали еще более смертоносными — теперь к силе добавилась невероятная гибкость.

– Смотри, Капитан, – Сонхва сделала резкий выпад, и кончик её меча остановился в миллиметре от горла Хонджуна. – Женская форма не делает меня слабее. Она делает меня непредсказуемой.

Хонджун сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок азарта.

– Я никогда в этом не сомневался, Сонхва-я.

Минги и Юнхо практиковали защиту. Минги обнаружила, что теперь ей легче призывать цветы и лозы — они росли быстрее, повинуясь её новому, более мягкому ритму.

– Юнхо, смотри! – Минги взмахнула руками, и вокруг них расцвел целый сад из диких роз. – Они такие красивые!

– Как и ты, – ответил Юнхо, и Минги от смущения случайно обрушила на него целый водопад из лепестков.

Уён и Сан устроили спарринг. Это было похоже на танец огня и льда. Уён летала по площадке, её хвосты создавали дополнительные точки опоры, позволяя ей делать невероятные сальто.

– Поймай меня, если сможешь! – смеялась она, рассыпая искры.

Сан ловил, и каждый раз это заканчивалось тем, что они вдвоем падали в траву, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза с нескрываемым обожанием.

Ёсан и Чонхо ушли вглубь сада. Ёсан не хотела тренироваться с оружием. Она хотела почувствовать свои крылья.

– Чонхо, подстрахуй меня, – попросила она.

Ёсан взлетела. В женском теле полет казался другим — более легким, почти невесомым. Она кружила над деревьями, и её белые крылья сияли в лучах полуденного солнца. Чонхо стоял внизу, его рука лежала на рукояти меча, но взгляд был прикован к небу.

Внезапно резкий порыв ветра качнул Ёсана. Она не успела сгруппироваться — новое тело иначе реагировало на потоки воздуха.

– Ёсан! – крикнул Чонхо.

Он не раздумывал. Чонхо рванулся вперед, отбрасывая меч. Когда Ёсан, теряя высоту, начала падать, он просто подставил руки. Удар был сильным, они оба повалились на мягкий мох, но Чонхо принял основной вес на себя.

Ёсан лежала на его груди, её крылья судорожно подергивались, постепенно исчезая.

– Ты в порядке? – Чонхо тяжело дышал, его руки крепко сжимали её талию.

– Да... – Ёсан подняла голову. Её лицо было совсем близко к лицу Чонхо. Длинные светлые волосы рассыпались по его плечам. – Спасибо, Чонхо-я. Ты всегда меня ловишь.

В лесу стало тихо. Только шелест листвы и их сбившееся дыхание. Чонхо смотрел на неё — на эту новую, невероятно хрупкую версию своего любимого человека, — и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

– Ёсан, – прошептал он. – Я... я люблю тебя. Любым. В любом теле, с любыми крыльями.

Ёсан улыбнулась, и это была самая нежная улыбка, которую Чонхо когда-либо видел. Она наклонилась и коснулась его губ своими — мягко, почти невесомо.

– Я знаю, Мечник. Я тоже тебя люблю.

Вечер прошел в спокойствии. Парни (и девушки) собрались в гостиной. Сонхва, ворча на «эту невыносимую тяжесть в груди», всё же приготовила ужин. Минги уснула на плече Юнхо, укрытая его пиджаком. Уён и Сан о чем-то тихо спорили, рассматривая татуировку Уёна, которую теперь было видно гораздо лучше.

Хонджун сидел у окна, наблюдая за тем, как магические метки на их руках начинают тускнеть.

– Час остался, – объявил он. – Скоро всё вернется на свои места.

– Жаль, – вдруг сказала Уён, потягиваясь и виляя хвостами. – Мне понравилось быть такой... гибкой. И Сан был таким милым, когда краснел.

– Я не краснел! – возмутился Сан.

– Краснел, краснел, – подтвердил Хонджун.

Сонхва подошла к Хонджуну и положила голову ему на плечо.

– Знаешь, Капитан... этот день заставил меня понять одну вещь.

– Какую?

– Нам нужно купить мне одежду посвободнее. На случай, если Система решит пошутить еще раз.

Хонджун рассмеялся, притягивая её к себе.

– Я куплю тебе весь магазин, Сонхва-я.

Когда часы пробили полночь, комнату заполнило мягкое сияние. Магия Системы пришла в движение, возвращая всё к исходному состоянию. Это не было больно — скорее похоже на то, как если бы ты снял слишком тесную обувь.

Через минуту в гостиной снова сидели восемь парней.

Минги ощупал свои плечи, вздохнул с облегчением и тут же густо покраснел, вспомнив, как он прижимался к Юнхо. Юнхо лишь подмигнул ему.

Уён вскочил, проверяя свои хвосты. Их снова не было видно, но он чувствовал их присутствие.

– Фух! – Уён поправил футболку, которая теперь снова была ему впору. – Наконец-то я могу нормально чесать спину!

Сонхва и Хонджун стояли друг напротив друга. Сонхва снова был выше, его черты лица обрели привычную строгость, а розовые волосы стали короче. Хонджун смотрел на него с легкой грустью.

– Что? – спросил Сонхва, приподнимая бровь.

– Ничего, – Хонджун улыбнулся своей привычной насмешливой улыбкой. – Просто... ты всё такой же красивый. Мама.

Сонхва отвесил ему легкий подзатыльник, но в его глазах светилась нежность.

Ёсан и Чонхо остались в саду. Они стояли под светом звезд, снова ставшие прежними — двумя парнями, связанными магией и судьбой.

– Ну как? – спросил Чонхо, рассматривая Ёсана. – Крылья на месте?

Ёсан выпустил крылья — огромные, мощные, бело-золотые. Они с силой рассекли воздух, поднимая вихрь опавших листьев.

– На месте, – Ёсан сложил их и посмотрел на свои руки. Метка терновника больше не горела, она просто была частью его кожи. – Знаешь, Чонхо... тот поцелуй в лесу...

– Я помню его, Ёсан-и.

Чонхо подошел ближе и обнял его. Теперь это было привычное объятие — крепкое, надежное.

– Это был лучший день в моей жизни, – признался Ёсан, утыкаясь носом в шею Чонхо. – Но я рад, что я снова я. Теперь я могу съесть ту острую курицу, которую Хонджун заказал на радостях.

– И я снова буду ворчать, что ты ешь слишком много вредного, – улыбнулся Чонхо.

Они вернулись в дом, где уже вовсю шел пир. Система устроила им встряску, но это лишь сильнее сплотило их. Вражда осталась в далеком прошлом, скрытая магия стала привычкой, а их любовь — единственной константой в этом переменчивом мире.

– Эй, Ёсан! – крикнул Уён, размахивая куриной ножкой. – Чонхо уже рассказал, как он тебя ловил? Мы всё видели из окна!

Ёсан покраснел до кончиков ушей, а Чонхо лишь сильнее сжал его руку под столом.

– Ешь свою курицу, лис, – бросил Чонхо, но на его губах играла счастливая улыбка.

Мир скрытой магии продолжал жить по своим законам, но для этих восьмерых он стал немного понятнее. Ведь неважно, кто ты — ангел, сирена или кицунэ, и неважно, какого ты пола сегодня. Важно лишь то, чья рука сжимает твою, когда Система решает устроить очередную «шутку».