← Назад к обзору

Дьявол

Вишнёвый пепел и стальной ошейник

– Он просто испарился, Ниган. – Саймон стоял, втянув голову в плечи, чего с ним не случалось даже в самые скверные дни. – Охрана на южных воротах клянется, что никто не выходил. Но в комнате пусто. Окно разбито, простыни связаны в канат. И... он оставил это на твоей подушке.

Саймон протянул руку, в которой лежал обломок ножа — того самого, которым Натаниэль две недели назад в шутку (или нет) пытался вскрыть Нигану сонную артерию. На лезвии засохшей кровью было выведено одно короткое слово: «Скучно».

Ниган медленно взял обломок, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость, смешанная с болезненным уколом где-то под рёбрами. Два месяца. Два месяца этот рыжий чертёнок выносил ему мозг, расстреливал запасы виски, кусал до крови и заставлял всё Святилище ходить на цыпочках. А теперь он просто ушёл.

– Найдите его, – тихо, почти шепотом произнёс Ниган, и этот тон был страшнее любого крика. – Живым. Если на нём будет хоть одна лишняя царапина, я скормлю виновного ходячим по частям. Начиная с пальцев ног.

Прошёл месяц. Тридцать дней Ниган превращал жизнь своих подчиненных в филиал преисподней. Поисковые отряды возвращались ни с чем. В Александрии Натаниэля не было — Рик Граймс клялся честью, что не видел парня, и Ниган, глядя в его испуганные глаза, понимал, что тот не лжёт. Омега просто растворился в лесах, словно его и не было, оставив после себя лишь стойкий фантомный запах вишни в спальне вождя.

Но на тридцать первый день, когда солнце лениво клонилось к закату, над Святилищем раздался знакомый, дерзкий сигнал клаксона. У главных ворот стоял побитый жизнью внедорожник, из которого валил густой дым.

Ниган вылетел на балкон, едва не снеся дверь. На площади перед входом стоял Натаниэль. Он выглядел ещё более диким, чем обычно: рыжие волосы спутались, на щеке красовался свежий шрам, а одежда была пропитана грязью и порохом. Но он улыбался своей фирменной саркастичной ухмылкой, прислонившись к капоту.

– Скучали, папики? – крикнул он, закидывая голову назад. – Я привез сувениры.

Из машины, тяжело спрыгнув на асфальт, показалось нечто массивное. Это был щенок кане-корсо, угольно-черный, с мощными лапами и тяжелым взглядом, который уже сейчас обещал превратиться в кошмар для любого врага. Пес глухо рыкнул на подбежавших Спасителей и сел у ног Натаниэля, преданно заглядывая ему в глаза.

– Нат, твою мать! – Ниган уже сбегал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. – Ты хоть понимаешь, что я чуть не стёр Александрию с лица земли из-за тебя?

– Ой, не строй из себя мученика, – Натаниэль закатил глаза, когда Ниган оказался в шаге от него. – Я просто проветрился. Тут стало слишком душно от твоего самомнения. Познакомься, это Цезарь. Он кусается больнее, чем ты, и не задает тупых вопросов.

Ниган хотел схватить его, встряхнуть, прижать к себе так, чтобы ребра хрустнули, но замер. Из пассажирской двери внедорожника медленно вышла девушка.

На мгновение в Святилище воцарилась тишина. Она была пугающе похожа на Натаниэля: те же рыжие волосы, только аккуратно уложенные, те же голубые глаза, та же россыпь веснушек на бледном лице. Но в отличие от взрывного, пропитанного кровью омеги, от неё веяло спокойствием и какой-то странной, почти забытой в этом мире «нормальностью». На ней было чистое платье, поверх которого была накинута простая куртка, а взгляд был кротким и ясным.

– Это ещё кто? – Ниган перевел ошеломленный взгляд с девушки на Натаниэля. – Ты нашел себе клона?

– Это Элис, – Натаниэль подошел к девушке и по-хозяйски приобнял её за плечи. – Моя сестра. Единственная выжившая из моей семьи, которую я считал мертвой три года. Я нашел её в каком-то богом забытом лагере на севере. Её там обижали, Ниган. Сильно обижали.

Голос Натаниэля на мгновение дрогнул, и в этом звуке Ниган услышал ту первобытную ярость, которая делала этого мальчишку дьяволом.

– И что ты сделал с теми, кто её обижал? – тихо спросил Ниган, уже зная ответ.

– Цезарю очень понравился их завтрак, – Натаниэль криво усмехнулся и погладил пса по голове. – В общем, мы вернулись. Элис будет жить со мной. И если кто-то из твоих горилл посмотрит на неё не так... я клянусь, Люсиль покажется им детской скакалкой.

Ниган медленно подошел к девушке. Она не отпрянула, лишь вежливо кивнула, глядя на него с легким любопытством, без того ужаса, который обычно вызывал его вид.

– Здравствуйте, сэр, – негромко произнесла она. – Натан много рассказывал о вас. Говорил, что вы невыносимы, но у вас неплохой вкус в одежде.

Ниган на секунду лишился дара речи, а затем разразился своим громовым хохотом.

– Слышал, Саймон? «Невыносим, но со вкусом»! Боже, Нат, она действительно твоя кровь, только в более... пригодной для жизни упаковке.

– Следи за языком, – огрызнулся Натаниэль, но в его глазах больше не было того ледяного отчуждения, с которым он уходил. – Мы проголодались. И Элис нужна нормальная комната. Не в твоем подвале и не рядом с твоими «куклами».

– Будет ей комната, – Ниган внезапно посерьезнел и шагнул в личное пространство Натаниэля.

Запах вишни ударил в нос — теперь он был смешан с запахом хвои и дорожной пыли. Ниган схватил омегу за затылок, притягивая к себе.

– Ты сбежал, – прошептал он, глядя прямо в расширенные зрачки парня. – Ты заставил меня подыхать от скуки целый месяц. Ты думаешь, щенка и сестры достаточно, чтобы я тебя простил?

– Я не прошу прощения, – Натаниэль дерзко улыбнулся, хотя его дыхание сбилось. – Я пришел забрать свои вещи. И, может быть, напомнить тебе, как пахнет настоящая вишня, а не то дешевое пойло, которое ты пьешь в моё отсутствие.

– Ты никуда больше не уйдешь, рыжий черт, – Ниган впился в его губы властным, почти болезненным поцелуем.

Натаниэль ответил с такой же страстью, кусаясь и царапая кожу на шее альфы. Пёс Цезарь выдал короткий предупреждающий гавк, но Элис лишь тихо вздохнула и отвела взгляд.

– Натан, пожалуйста, не здесь, – негромко попросила она.

Натаниэль неохотно отстранился от Нигана, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Ладно, пошли внутрь. Цезарь, за мной!

Когда процессия двинулась в сторону главного входа, Ниган придержал Натаниэля за локоть.

– Почему ты вернулся? – спросил он без тени иронии. – Ты мог уйти с ней куда угодно. Ты умеешь выживать лучше любого из моих людей. Зачем тебе это место? Зачем тебе я?

Натаниэль остановился. Он посмотрел на свою сестру, которая о чем-то тихо переговаривалась с подошедшим Дуайтом, потом на огромный, мрачный завод, ставший его тюрьмой и домом одновременно.

– Потому что в лесу не было никого, кто мог бы мне противостоять, – наконец произнес он, глядя Нигану прямо в глаза. – Быть богом среди муравьев скучно. А здесь... здесь ты. Ты единственный, кого мне хочется убить и трахнуть одновременно по десять раз на дню. Это бодрит, знаешь ли.

– Ты ненормальный, – констатировал Ниган с нежностью, которую никогда не проявлял ни к кому другому.

– Я дьявол, ты сам так сказал, – Натаниэль подмигнул ему. – А дьяволу положено место поближе к огню. Пошли, «папочка». У меня в багажнике завалялась пара бутылок настоящего бурбона. Будем праздновать моё триумфальное возвращение и то, что ты теперь официально стал опекуном самой странной семейки в этом апокалипсисе.

Вечер в Святилище обещал быть долгим. Пока Элис обустраивалась в новых покоях, вызывая удивленные вздохи у Спасителей своей вежливостью и тихим нравом, Натаниэль и Ниган закрылись в кабинете.

– Значит, корсо? – Ниган смотрел, как щенок по-хозяйски развалился на его дорогом ковре. – Ты ведь понимаешь, что он сожрет половину моих запасов мяса?

– Он будет охотиться вместе со мной, – Натаниэль пригубил бурбон прямо из горлышка. – И он будет охранять Элис. Пока я буду занят... ну, ты понимаешь, чем.

– О, я планирую занять тебя на ближайшие несколько суток, – Ниган подошел к нему сзади, обнимая за талию. – Ты задолжал мне за каждый день своего отсутствия.

– Попробуй взыскать долги, – Натаниэль откинул голову на его плечо, чувствуя, как долгожданное спокойствие наконец затапливает его изнутри. – Но предупреждаю: я очень плохой должник.

– Я знаю, малыш. Я знаю.

Над Святилищем взошла луна, освещая забор с ходячими и ряды фур. В этом мире, где смерть была единственной константой, рыжий омега с запахом вишни и его безумный альфа нашли свой странный, извращенный рай. И теперь, когда семья Натаниэля была рядом, этот дьявол больше не собирался убегать. Он собирался править этим адом вместе с тем, кто был ему под стать.

– Ниган? – позвал Натаниэль, когда лампа в кабинете погасла.

– Да, оторва?

– Если ты хоть раз заставишь мою сестру плакать, я скормлю тебя Цезарю. Даже если он будет не голоден.

– Я учту это, – усмехнулся Ниган в темноте. – Я учту.

Запах вишни и пороха снова заполнил комнату, ставя точку в месяце ожидания. Дьявол вернулся домой. И на этот раз — навсегда.