Джордж
Незваные гости и шумное молчание
Утро встретило меня непривычной тишиной. Обычно, едва открыв глаза, я по привычке тянулся к телефону, проверял уведомления из Дискорда или Твиттера, готовясь к очередному дню, полному шума. Но сегодня тишина была физической. Моё горло всё еще ощущалось так, словно его набили ватой и мелкими иголками. Попытка сглотнуть отозвалась тупой болью. Система, словно издеваясь, вывела перед глазами полупрозрачное окно: [Срок восстановления: 4 часа 12 минут. Рекомендуется покой].
Я тяжело вздохнул, не издавая ни звука, и поплёлся в ванную. В зеркале на меня смотрел парень с растрёпанными волосами и слегка припухшими глазами. Джордж. Я всё ещё иногда ловил себя на мысли, что это не моё лицо, хотя прожил в этом теле уже достаточно долго. Дальтонизм, проблемы с голосом, Система Трат... Это была странная цена за вторую жизнь, но, глядя на свои руки, я понимал, что не променял бы это ни на что.
Внезапный, резкий звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я замер, прислушиваясь. В Лондоне было довольно рано, я никого не ждал. Курьер? Но я ничего не заказывал. Может, почтальон ошибся дверью?
Звонок повторился, на этот раз более настойчиво, а следом за ним послышались приглушённые голоса и какой-то возня за дверью. Один голос показался мне до боли знакомым — этот смех я слышал в наушниках почти каждый день. Но этого просто не могло быть. Они в Америке. Между нами океан.
Я подошел к двери на негнущихся ногах и посмотрел в глазок. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.
У порога стояли двое. Один — высокий, в светлой толстовке, с широкой, почти светящейся улыбкой, которую не могла скрыть даже тень от капюшона. Другой — чуть пониже, в своей неизменной бандане, активно жестикулировал, что-то доказывая первому.
Дрим. И Сапнап.
Я судорожно соображал, что делать. Открыть? Я же не могу говорить! Я выгляжу как кошмар! Но пальцы уже сами потянулись к замку. Щелчок, поворот ключа — и дверь распахнулась.
– Сюрприз! – Дрим буквально ввалился в прихожую, едва не сбив меня с ног.
Прежде чем я успел хотя бы возмутиться (мысленно, разумеется), меня сжали в таких крепких объятиях, что из легких выбило весь воздух. От Дрима пахло самолетом, кофе и каким-то дорогим парфюмом. Он был настоящим. Теплым, огромным и ужасно шумным.
– Боже, Джордж, ты бы видел свое лицо! – Сапнап проскользнул следом, таща за собой чемодан. – Ты выглядишь так, будто увидел привидение. Или будто мы пришли забрать твои последние невыплаченные донаты.
Дрим наконец отстранился, но продолжал держать меня за плечи, внимательно вглядываясь в моё лицо. Его глаза сияли неподдельным восторгом.
– Ты всё ещё молчишь? – спросил он тише, и в его голосе проскользнула та самая забота, которую я слышал вчера на стриме. – Горло всё ещё болит?
Я медленно кивнул, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Я быстро схватил телефон с тумбочки и начал лихорадочно печатать.
«Вы что здесь делаете?! Как? Почему вы не предупредили?»
– А какой тогда в этом сюрприз? – Сапнап уже по-хозяйски расположился в гостиной, заглядывая в пустой холодильник. – Дрим вчера после стрима просто сорвался. Сказал: «Всё, я больше не могу просто слушать, как он там задыхается в одиночестве». И, кстати, спасибо «анониму G» за билеты в бизнес-класс.
Я вопросительно выгнул бровь, глядя на Дрима. Тот неловко почесал затылок, его щеки чуть порозовели.
– Ну, слушай, – начал Дрим, проходя вглубь моей квартиры. – Те деньги, что ты присылал... Ты ведь думал, я их просто трачу на скины или еду? Я их откладывал. Всё до последнего цента, что приходило от «G». Я знал, что рано или поздно наступит момент, когда мне нужно будет сорваться и прилететь к тебе. И вот, вчера я понял — пора. У Сапнапа уже была виза, так что мы просто купили билеты на ближайший рейс.
Я замер. Система Трат требовала, чтобы я отдавал деньги, и я отдавал их друзьям, считая это самым легким способом выполнить задание. Но я никогда не думал, что эти деньги вернутся ко мне вот так — в виде двух идиотов, которые решили пересечь мир только потому, что я замолчал на стриме.
«Вы сумасшедшие», — напечатал я, чувствуя, как в горле встает комок, и на этот раз не из-за дебаффа.
– Мы знаем, – ухмыльнулся Сапнап, выуживая из недр моего шкафа пачку чипсов. – Так что готовься, Джорджи. Мы здесь на неделю. Тебе придется терпеть нас, кормить нас и показывать нам свой туманный город.
– И самое главное, – Дрим подошел ко мне вплотную и осторожно коснулся моей шеи прохладными пальцами, – ты будешь отдыхать. Никаких стримов, никаких криков. Я буду твоим голосом, пока ты не поправишься.
Я хотел возразить, хотел написать, что я не инвалид и что мне просто нужно несколько часов тишины, но Дрим посмотрел на меня таким взглядом — преданным, мягким, словно большой золотистый ретривер, — что я просто сдался.
Следующие несколько часов превратились в хаос. Моя тихая, упорядоченная квартира наполнилась звуками, к которым я не привык в реальности. Громкий смех Сапнапа, который умудрился поспорить с телевизором, грохот посуды на кухне, где Дрим пытался приготовить «настоящий завтрак», и бесконечная болтовня.
Я сидел на диване, наблюдая за ними, и чувствовал себя странно. Система молчала. Уведомление о тратах на сегодня еще не пришло, но я знал, что теперь выполнять задания будет сложнее — я не мог просто кинуть донат, когда они сидят в метре от меня.
– Эй, Джордж! – крикнул Сапнап из кухни. – Дрим пытается сварить яйца в микроволновке! Скажи ему, что это плохая идея!
Я вскочил с дивана, округлив глаза, и бросился на кухню. Дрим действительно стоял перед микроволновкой с задумчивым видом, держа в руке яйцо.
– А что? – невинно спросил он, заметив мою панику. – Это же быстро.
Я быстро выхватил у него яйцо и начал яростно печатать в телефоне.
«ТЫ ХОЧЕШЬ ВЗОРВАТЬ МОЮ КУХНЮ?! Отойди от приборов, Дрим! Ты опасен для общества!»
– О, смотри, он злится! – Сапнап зашелся в своем фирменном смехе-чайнике, согнувшись пополам. – Дрим, смотри, у него даже уши покраснели!
– Я просто хотел помочь, – пробормотал Дрим, но в его глазах плясали чертики. Он явно наслаждался ситуацией.
Он подошел ко мне сзади и, наклонившись к самому уху, прошептал:
– Не нервничай, Джорджи. Если я взорву твою кухню, я просто куплю тебе новую. У меня есть секретный фонд от одного очень щедрого британца.
Я толкнул его локтем в бок, но он лишь рассмеялся и притянул меня к себе, приобняв за плечи. Этот жест был таким естественным, словно мы виделись каждый день всю жизнь.
Ближе к обеду мой голос начал понемногу возвращаться. Боль утихла, сменившись легким першением. Я попробовал издать звук — получилось тихое, хриплое «кхм».
– О! – Сапнап, который в этот момент пытался научить меня какому-то новому жесту из ТикТока, замер. – Звуки жизни! Дрим, иди сюда, наш мальчик заговорил!
Дрим примчался из гостиной быстрее, чем если бы я объявил о начале нового челленджа в Майнкрафте.
– Ну-ка, скажи что-нибудь? – он заглядывал мне в рот с таким интересом, что мне стало неловко.
– При... вет, – просипел я. Голос звучал чужой, надтреснутый, но это был голос.
– Тише, тише, – Дрим тут же приложил палец к моим губам. – Не перенапрягайся. Тебе всё еще нельзя много говорить.
Я закатил глаза и убрал его руку.
– Пере... стань, – прохрипел я, стараясь не улыбаться. – Ты ведешь себя... как мамочка.
– Я веду себя как ответственный друг! – гордо заявил Дрим. – Сапнап, ты слышал? Он назвал меня мамочкой. Запиши это, мы используем это для названия следующего ролика.
– Уже записываю! – отозвался Сапнап, делая вид, что печатает в телефоне.
Я потянулся к телефону, чтобы написать очередную колкость, но Сапнап вдруг резко выхватил его у меня из рук и бросился в коридор.
– Эй! – я попытался крикнуть, но из горла вышел лишь жалкий писк.
– Никаких телефонов! – крикнул Сапнап, скрываясь в ванной. – Будешь общаться жестами или... не знаю, танцами! Дрим, держи его!
Дрим тут же обхватил меня поперек туловища, не давая погнаться за похитителем. Я дрыгал ногами, пытаясь вырваться, но Дрим был намного сильнее.
– Пусти! – прошипел я, извиваясь.
– Только если пообещаешь не ругаться на Сапнапа, – смеялся Дрим мне в затылок. – Он просто хочет, чтобы ты отдохнул от технологий. Мы здесь, Джордж. Тебе не нужен телефон, чтобы общаться с нами.
Я замер, перестав сопротивляться. Его слова попали в самую цель. Вся моя жизнь в этом мире была завязана на экране монитора, на Системе, на анонимных донатах и чатах. Я привык прятаться за текстом, за образом «Gogy», за тишиной своего микрофона. Но сейчас, чувствуя тепло рук Дрима и слыша приглушенный смех Сапнапа из ванной, я осознал, насколько реальным всё стало.
Дрим почувствовал, что я расслабился, и медленно отпустил меня, но не отошел.
– Всё хорошо? – спросил он мягко.
Я кивнул. Повернулся к нему и, глядя прямо в глаза, прошептал:
– Спасибо.
– За что? За то, что приехали и устроили погром? – Дрим улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренности, что у меня перехватило дыхание.
– За то... что услышали, – ответил я, борясь с желанием снова замолчать, но на этот раз от смущения.
Вечер прошел на удивление спокойно. Мы заказали пиццу (Дрим долго спорил с доставщиком, потому что тот не мог найти вход, а я сидел рядом и едва сдерживал смех, глядя, как Дрим отчаянно жестикулирует, забыв, что курьер его не видит). Сапнап в итоге вернул мне телефон, но только после того, как я пообещал не заходить в Твиттер.
Мы сидели на полу в гостиной, вокруг были разбросаны коробки из-под еды. Свет был приглушен, и в комнате царила та уютная атмосфера, которая бывает только между очень близкими людьми.
– Знаешь, – подал голос Сапнап, лениво жуя корочку пиццы, – я до последнего не верил, что «G» — это ты. Думал, какой-то сумасшедший богатый фанат. А потом, когда Дрим показал мне выписку по времени донатов и твои логи в Дискорде... Это было чертовски странно. Зачем тебе это, Джордж? Почему ты просто не мог сказать: «Эй, парни, я хочу сделать вам подарок»?
Я посмотрел на свои руки. Как объяснить им про Систему? Как сказать, что если я не потрачу определенную сумму, я просто исчезну из этого мира?
– Это... – я запнулся, подбирая слова, которые не повредят мои связки и не нарушат правила Системы. – Это помогало мне чувствовать связь с вами. Словно я... я часть вашей жизни, даже если я далеко. И мне нравится помогать.
– Ты и так часть нашей жизни, идиот, – Дрим толкнул меня плечом. – Без всяких денег. Но раз уж ты такой богатый благотворитель, завтра мы идем по магазинам. И ты купишь мне ту самую дурацкую футболку с котом, которую я видел в аэропорту.
Я хрипло рассмеялся.
– Ладно. Куплю.
– О, и мне! Мне кроссовки! – подхватил Сапнап.
Я шутливо замахнулся на него подушкой, и в гостиной снова начался хаос. В какой-то момент, когда Сапнап убежал на кухню за водой, а Дрим помогал мне собрать коробки, я почувствовал легкую вибрацию в голове.
[Задание выполнено: «Провести время с близкими, не скрываясь». Награда: Ускоренное восстановление голоса. Дебафф «Чувствительность» снижен на 10%].
Я замер, глядя в пустоту. Система... она поощряла это? Не трату денег, а именно это?
– Джордж? Ты чего завис? – Дрим коснулся моей руки. – Снова горло?
Я посмотрел на него и вдруг понял, что мой голос сейчас звучит намного чище.
– Нет, – сказал я, и мой голос был почти прежним. – Всё отлично. Просто... я рад, что вы здесь.
Дрим улыбнулся — той самой улыбкой, которую я теперь знал не по стримам, а вживую.
– Мы тоже, Джорджи. Мы тоже.
Ночь опустилась на Лондон, и впервые за долгое время я засыпал не под звон виртуальных монет в голове, а под приглушенный храп Сапнапа из соседней комнаты и тихий шелест страниц — Дрим что-то читал в телефоне, сидя в кресле в гостиной, словно охраняя мой покой.
Я понял одну важную вещь: Система могла дать мне вторую жизнь, могла поставить условия и наложить дебаффы. Но она не могла контролировать то, как я распоряжусь этой жизнью. И если цена за мой голос — это эти двое, то я готов молчать хоть вечность, лишь бы они иногда возвращались.
Правда, завтра мне всё равно придется жаловаться Дриму на Сапнапа, который наверняка съест мой любимый йогурт на завтрак. И я уже предвкушал, как Сапнап будет убегать от меня по всей квартире, а Дрим — притворно ворчать, пытаясь нас помирить.
Это была лучшая версия моей жизни. Даже если я всё ещё не видел разницы между красным и зеленым. Ведь самое главное — тепло этих людей — не имело цвета. Оно имело звук. И этот звук был прекрасен.