Джордж
Голос за кадром и маска искренности
Прошло три дня с тех пор, как Дрим и Сапнап буквально выломали дверь в мою размеренную, тихую жизнь. Моё горло постепенно приходило в норму, но Система была неумолима: любое резкое повышение тона возвращало меня в состояние хриплого шепота. Дрим взял на себя роль моего «опекуна» с таким энтузиазмом, что это начинало пугать. Он контролировал температуру моего чая, следил, чтобы я не выходил на балкон без шарфа, и — что самое раздражающее — постоянно забирал мой телефон, если видел, что я слишком долго печатаю.
Сегодня я решил, что пора вернуться к работе. Фанаты в Твиттере уже начали строить теории о том, что меня похитили инопланетяне или что я окончательно потерял дар речи.
– Ты уверен, что хочешь это делать? – Дрим стоял в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди. На нем была одна из моих толстовок, которая была ему явно маловата в плечах, но он, кажется, этого не замечал.
Я кивнул, поправляя микрофон на пантографе. Мой голос всё ещё был слабым, и я не собирался рисковать, разговаривая на стриме. План был прост: безмолвный стрим по строительству в Майнкрафте под расслабляющую музыку.
– Ладно, – вздохнул Дрим, – но если я услышу хоть один хрип, я выдерну кабель из розетки. Я серьезно, Джордж.
Я закатил глаза и показал ему большой палец. Дрим усмехнулся и вышел, плотно прикрыв дверь.
Трансляция началась. Чат мгновенно заполнился сообщениями: «GOGY!», «Где ты был?», «Джордж, ты в порядке?». Я не включал камеру первые десять минут, просто лениво летал в креативе, расставляя блоки. Наконец, я решился. Щелчок — и моё лицо появилось в углу экрана.
Я приветливо помахал рукой, приложив палец к губам, а затем указал на текстовое поле, которое заранее подготовил в OBS: «Голос всё ещё в отпуске. Сегодня стрим в тишине».
Чат сочувственно загудел, перемешивая слова поддержки с вопросами. Всё шло идеально. Я расслабился, погрузившись в процесс постройки огромного грибного дома. Музыка на фоне убаюкивала, и я на мгновение забыл, что в моей квартире находятся два самых непредсказуемых человека на планете.
Внезапно краем глаза я заметил какое-то движение позади себя. Дверь моей комнаты, которую Дрим так заботливо закрыл, медленно отворилась. Я замер, не поворачивая головы, надеясь, что это просто сквозняк. Но нет.
В кадре, прямо за моей спиной, появилась фигура. Это был Дрим. Он предусмотрительно натянул капюшон так глубоко, что лица не было видно, но его комплекцию невозможно было спутать ни с чьей другой. В руках он держал обычный лист бумаги из моего принтера.
На листе крупными буквами было написано: «ПРИВЕТИК, ЧАТ!».
Мир словно остановился. Чат взорвался с такой скоростью, что я не успевал читать сообщения. «КТО ЭТО?!», «ЭТО ДРИМ?!», «О БОЖЕ, ОН В ЛОНДОНЕ!».
Я резко обернулся, мои глаза расширились от шока. Дрим стоял там, абсолютно спокойный, и, кажется, улыбался под своим капюшоном. Он подмигнул мне (по крайней мере, мне так показалось по движению бровей) и перевернул лист.
На обратной стороне красовалась надпись, заставившая моё сердце уйти в пятки: «DNF IS REAL».
– Дрим! – мой голос сорвался на сип, когда я попытался выкрикнуть его имя. Я тут же схватился за горло, чувствуя, как связки протестуют против такой наглости.
Дрим мгновенно изменился в лице. Он отбросил листок в сторону и сделал шаг ко мне, забыв о камере.
– Черт, Джордж, прости! – Его голос прозвучал отчетливо и ясно, прямо в мой стримерский микрофон. – Не кричи, пожалуйста, просто молчи.
Он быстро сориентировался и выключил микрофон на пантографе кнопкой мута. Затем он посмотрел на меня, потом на камеру, где чат уже бился в экстазе от осознания того, что Дрим действительно находится в комнате Джорджа.
– Похоже, секрет раскрыт, – пробормотал Дрим. Он на мгновение исчез из кадра и вернулся уже в своей знаменитой маске с улыбкой, которую всегда возил с собой для подобных случаев. – Ладно, чат. Раз уж вы всё равно всё поняли, давайте поговорим серьезно.
Он придвинул стул и сел рядом со мной. Я сидел, вжавшись в кресло, чувствуя, как лицо горит от смущения. Моя секретность, мой план «тихого стрима» — всё полетело в бездну.
– Джордж не может говорить, – начал Дрим, и его голос через маску звучал немного глухо, но очень уверенно. – И это не просто простуда, как он вам наврал в прошлый раз. У него серьезные проблемы со связками.
Я попытался толкнуть его в бок, но он перехватил мою руку и крепко сжал её под столом, вне поля зрения камеры. Это прикосновение было твердым и успокаивающим.
– Мы с Сапнапом прилетели сюда, потому что этот идиот скрывал от нас правду годами, – продолжал Дрим, глядя прямо в объектив. – Он доводил себя до того, что у него просто отключался голос после каждого громкого стрима. Вы видели, как он замолкал? Это был не «тихий Джордж», это был Джордж, которому было больно дышать.
Чат замедлился. Вместо спама «DNF» пошли сообщения с сердечками и вопросами о моем здоровье. Я чувствовал, как комок подступает к горлу. Я не хотел, чтобы они знали. Не хотел выглядеть слабым. Но Дрим говорил об этом с такой гордостью за меня, что мой страх начал отступать.
– И еще кое-что, – Дрим усмехнулся, и я понял, что сейчас будет разоблачение века. – Помните того парня, который донатил нам огромные суммы под ником «G»? Который всегда появлялся, когда нам была нужна помощь?
Я зажмурился. Пожалуйста, Дрим, не надо.
– Это был он, – Дрим указал на меня. – Всё это время Джордж тратил свои деньги на нас, анонимно, просто чтобы мы были счастливы. И он делал это, потому что... ну, вы знаете, какой он. Слишком добрый для своего же блага.
Донаты начали сыпаться один за другим. Звук уведомлений превратился в непрерывный звон. Люди присылали огромные суммы, сопровождая их словами благодарности и любви.
– Эй, эй! – Дрим замахал руками в камеру. – Перестаньте кидать деньги! Ему не нужны ваши деньги, ему нужно, чтобы вы перестали просить его кричать «Dream!» каждые пять минут. С этого дня правила меняются. Если я увижу в чате просьбу закричать или издать громкий звук — бан без предупреждения. Я буду модерировать его жизнь, пока он не научится беречь себя.
Я потянулся к клавиатуре и быстро напечатал в чат игры: «Он преувеличивает. Я в порядке».
– Ничего я не преувеличиваю! – возмутился Дрим, поворачиваясь ко мне. – Ты сегодня утром даже «доброе утро» не смог сказать, только прохрипел что-то похожее на «уйди из моей комнаты».
Я не выдержал и тихо рассмеялся. Звук получился сухим, но это был искренний смех.
– Видите? – Дрим снова обратился к чату. – Он смеется. Это хороший знак. Мы останемся здесь на какое-то время. Будем следить, чтобы он ел овощи, пил теплую воду и не пытался перекричать Сапнапа, когда тот крадет его вещи.
В этот момент в комнату заглянул Сапнап. Он не видел, что идет стрим, и был в одних домашних штанах и с полотенцем на плече.
– Эй, Дрим, ты не видел мою... – он осекся, заметив включенную камеру и свет софтбоксов. – Оу. Мы в эфире?
– Привет, Сапнап, – хохотнул Дрим. – Поздоровайся с полумиллионом человек.
Сапнап на секунду замер, а потом просто широко улыбнулся и помахал рукой.
– Всем привет! Джордж — лучший, Дрим — мамочка, я иду в душ. Не заставляйте его разговаривать, иначе я съем все его запасы шоколада в наказание.
Когда Сапнап ушел, в комнате воцарилась странная, но приятная тишина. Дрим всё еще не отпускал мою руку под столом. Я посмотрел на него — на его маску, за которой скрывались глаза самого дорогого мне человека. В этот момент Система Трат выдала уведомление, которое видел только я:
[Внимание! Эмоциональный фон стабилизирован. Дебафф «Одиночество в толпе» удален навсегда].
Я не знал, что у меня был такой дебафф, но почувствовал, как огромная тяжесть, которую я нес с самого момента перерождения, окончательно исчезла.
Я снова начал печатать, и на экране появилась надпись: «Спасибо, что вы здесь. И спасибо вам, чат. Я скоро вернусь к полноценным стримам, но теперь — на своих условиях».
– Именно, – подтвердил Дрим. – А теперь, чат, мы выключаемся. У нас по плану просмотр фильма и очень много теплого чая. Всем пока!
Он сам нажал кнопку завершения стрима и только после этого снял маску. Его лицо было раскрасневшимся, а взгляд — теплым и немного усталым.
– Ты на меня злишься? – спросил он тихо, без тени того бахвальства, что было на камеру.
Я покачал головой. Мой голос вернулся совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы я мог прошептать:
– Нет. Спасибо, Клэй.
Он вздрогнул, услышав своё настоящее имя. Это случалось редко, и обычно это означало высшую степень доверия. Дрим притянул меня к себе, утыкаясь лбом в моё плечо.
– Я просто испугался, Джордж. Когда ты замолчал в тот день... я подумал, что теряю тебя. Больше так не делай.
Я обнял его в ответ, чувствуя, как внутри всё успокаивается. Система трат, дальтонизм, потеря голоса — всё это казалось мелочью по сравнению с тем, что я больше не был один в этом чужом, переродившемся мире.
– Не буду, – прошептал я.
Из кухни донесся грохот — Сапнап явно что-то уронил. Мы переглянулись и одновременно рассмеялись. Мой голос всё еще звучал как битое стекло, но в этом доме, полном друзей, тишина больше не была моей тюрьмой. Она стала моим пространством для исцеления.
И я знал, что завтра, когда я проснусь, мне не нужно будет проверять баланс счета или бояться первого слова. Потому что у меня были те, кто понимал меня даже тогда, когда я не издавал ни звука.