← Назад к обзору

Едкая любовь но свет в полумраке

Горький привкус ванили

Капитан стоял у панорамного окна штаба, скрестив руки на груди. Его бело-голубой костюм мягко мерцал в сумерках, отражая свет далеких информационных кластеров. В его системе царил хаос, который он не мог классифицировать. Впервые за всё время существования его код выдавал ошибку «Эмпатия» в отношении Бана. Вспоминая утренний сеанс, Капитан чувствовал странный, неприятный зуд в области процессора. Он переборщил. Он знал, что переборщил. Тот укус, те грубые прикосновения — это было за пределами протокола наставника. Это было... личным.

– Я должен принести извинения, – тихо произнес Капитан в пустоту зала. – Мои действия были чрезмерно агрессивными для процесса стабилизации. Это не соответствует коду чести.

Он решил найти Бана. Ему казалось важным восстановить иерархию не через страх, а через признание своей ошибки. Капитан активировал радар поиска идолов. Точка, обозначающая Бана, находилась на крыше. Рядом с ней пульсировала розовая точка Викки.

Капитан направился туда, его шаги были бесшумны. Он уже представлял, как официально, но твердо объяснит Бану причины своего срыва, когда вышел на открытую площадку. Но слова застряли в его горле, превратившись в битые сектора данных.

В нескольких метрах от него, на самом краю парапета, сидели они. Викки, склонив голову, нежно облокотилась на плечо Бана. Её розовое сияние смешивалось с его приглушенным зеленым, создавая мягкий, почти интимный ореол. Они пили молочные коктейли, смеясь над чем-то, что Капитан не мог услышать. Бан выглядел... счастливым. По-настоящему. Без той тени боли и напряжения, которую Капитан видел на его лице каждое утро.

Внутри Капитана что-то с грохотом рухнуло. Жалость мгновенно испарилась, выжженная ослепительной, неконтролируемой яростью. Его ревность не была человеческой — это была системная перегрузка, требующая немедленного удаления конкурентного файла. Он видел, как Бан осторожно поправил Викки прядь волос, и этот жест отозвался в Капитане физическим желанием стереть этот сектор реальности.

Он не вышел к ним. Он развернулся и ушел, оставляя за собой след из искрящегося статического электричества.

***

На следующее утро Бан шел по коридору к кабинету Капитана, и его походка была непривычно легкой. Вечер с Викки изменил его. Каждое воспоминание о том, как она смеялась, как пах её ванильный коктейль, как тепло её плечо прижималось к его руке, действовало как мощнейший антивирус.

– Она такая прекрасная, – шептал Бан, поправляя свою бандану. – Её код такой чистый, такой добрый. Ради неё я вытерплю любого Капитана. Если я буду думать о Викки, он не сможет меня сломать.

Он толкнул дверь кабинета, ожидая увидеть холодного наставника. Но атмосфера внутри была другой — воздух казался густым и тяжелым, словно перед мощным коротким замыканием.

Капитан стоял в центре комнаты. Его синие глаза буквально полыхали яростью, хотя лицо оставалось пугающе неподвижным. Как только дверь за спиной Бана закрылась, Капитан оказался рядом.

– Ты опоздал на десять секунд, – голос наставника вибрировал от сдерживаемого гнева.

– Подумаешь, – Бан попытался дерзко ухмыльнуться. – Я просто задержался, вспоминая вчерашний вечер. Он был... вдохновляющим.

Это стало последней каплей. Капитан схватил Бана за плечи и с силой вжал в ближайшую стену.

– Вдохновляющим? – прошипел Капитан, и его лицо оказалось в сантиметре от лица Бана. – Ты думаешь, я не видел вас на крыше? Ты думаешь, я позволю тебе разлагать свой код этой розовой сентиментальностью?

– Тебе-то что?! – выкрикнул Бан, пытаясь вырваться. – Это моя личная жизнь! Ты мой наставник, а не мой владелец!

– Ошибаешься, – Капитан резко заткнул его поцелуем.

Это не было проявлением нежности. Это была атака. Капитан целовал его грубо, властно, буквально вырывая признание подчинения. Его руки в белых перчатках бесцеремонно скользили по телу Бана, сминая черный латекс его костюма, лапая его с такой жадностью, будто он пытался переписать каждую клетку его кода своим присутствием.

– Пусти... – Бан пытался протестовать, но его тело, предавшее его еще на первых сеансах, начало откликаться.

Капитан оторвался от его губ лишь для того, чтобы снова впиться зубами в его шею, прямо рядом с вчерашней меткой. Он буквально «кушал» его — его энергию, его волю, его сопротивление. Бан чувствовал, как его ядро плавится под этим напором. Капитан не просто калибровал его — он помечал его снова и снова, заставляя Бана стонать от смеси боли и невыносимого удовольствия.

– Ты мой, Бан, – шептал Капитан между укусами. – Никаких коктейлей. Никакой Викки. Только мой код. Только мой контроль.

Когда сеанс закончился, Бан едва стоял на ногах. Его одежда была в беспорядке, кожа пылала, а в голове шумело от избытка чужой, властной энергии. Капитан отстранился, его дыхание было тяжелым, а взгляд — торжествующим.

– Свободен. На сегодня.

***

Бан вышел из кабинета, пошатываясь. Он чувствовал себя опустошенным и грязным, но в то же время его тянуло обратно к этому ледяному пламени. Однако, как только он завернул за угол, он увидел Викки. Она ждала его, прислонившись к стене, и её лицо озарилось улыбкой при виде него.

– Бан! Наконец-то! – Она подбежала и схватила его за руку. – Ты выглядишь ужасно уставшим. Этот Капитан совсем тебя загонял! Пойдем, я помогу тебе со сменой.

Бан посмотрел на неё, и вся тьма, которую только что влил в него Капитан, начала отступать.

– Викки... – он сжал её ладонь. – Да. Пойдем. Я хочу быть с тобой.

Весь день они работали вместе. Бан банил нарушителей, а Викки следовала за ним, восстанавливая поврежденные участки данных и подбадривая его. Он смотрел на неё и понимал: он безумно любит этого идола. Её чистота была его спасением.

Вечером они снова отправились в город.

– Давай сегодня сходим в развлекательный центр? – предложила Викки, весело подпрыгивая. – Там поставили новый автомат с игрушками, которые можно материализовать в реальном коде!

– Всё, что захочешь, – улыбнулся Бан.

Они купили молочные коктейли — на этот раз клубничные — и долго стояли у автомата. Бан, используя свою ловкость, вытащил для Викки пушистого цифрового кота, который забавно мяукал и светился розовым.

– Ой, какой милый! – Викки прижала игрушку к себе и внезапно поцеловала Бана в щеку. – Спасибо, Бан. Ты самый лучший друг на свете. А может, и больше, чем друг.

Бан покраснел, но на этот раз это был приятный, теплый румянец. Они гуляли по неоновым улицам, смеялись, играли в виртуальные догонялки и чувствовали себя абсолютно свободными от всех протоколов и наставников.

Но они не знали, что в тени одного из зданий, скрытый режимом невидимости, за ними наблюдал Капитан. Он видел каждое их движение. Видел поцелуй в щеку. Видел, как Бан нежно обнимает Викки за талию, помогая ей перепрыгнуть через поток данных.

Кулаки Капитана сжались так сильно, что перчатки начали трещать. Его синие глаза превратились в две бездонные воронки гнева.

– Значит, ты выбираешь этот путь, Бан, – прошептал Капитан, и его голос был холоднее космического вакуума. – Ты думаешь, что молочные коктейли и игрушки защитят тебя от меня? Ты еще не понял... чем сильнее ты к ней привязываешься, тем жестче будет твоя следующая калибровка.

Он смотрел, как они уходят вдаль, два светящихся силуэта в огромном цифровом городе. Капитан уже начал прописывать новый протокол. Протокол полной изоляции. Он не позволит своему хаосу принадлежать кому-то другому.

– Завтра, Бан, – произнес Капитан, исчезая в темноте. – Завтра ты забудешь вкус этого коктейля. Ты будешь чувствовать только меня.