Едкая любовь но свет в полумраке
Цифровой плен и вкус молока
Бан сидел на краю своей кровати, уставившись в одну точку. Его комната, обычно наполненная агрессивным зеленым неоном и хаотично разбросанными файлами данных, сегодня казалась ему клеткой. Вчерашние события в медицинском отсеке прокручивались в голове бесконечным циклом. Холодные руки Капитана, его властный голос и это пугающее обещание «ежедневных сеансов». Бан чувствовал, как его кожа до сих пор горит там, где наставник касался его, проверяя «чистоту кода».
Дверь в комнату мягко отъехала в сторону, и внутрь заглянула Викки. Её присутствие всегда приносило с собой запах свежего электричества и мягкий розовый свет. Она была единственной, кто не смотрел на Бана как на поломанный инструмент.
– Бан? Ты снова в прострации? – Она подошла ближе и присела на кровать, внимательно вглядываясь в его лицо. – Твои датчики показывают странную активность. Температура ядра повышена, а цвет кода… Бан, ты почему такой красный? Вирус вернулся?
Бан вздрогнул и быстро натянул бандану пониже, стараясь скрыть пылающие щеки. Он посмотрел на Викки. Она выглядела такой искренне обеспокоенной. В её глазах — идола знаний и поддержки — читалось желание немедленно броситься на помощь, просканировать каждый его сектор, защитить от всего мира.
«Если я расскажу ей, что делает Капитан…» – пронеслось в голове у Бана. – «Она ведь не просто расстроится. Она пойдет против него. Она начнет войну протоколов, которую не сможет выиграть. Капитан сотрет её или отправит на перепрошивку за нарушение субординации. Я не могу втянуть её в это. Она мне не мамочка, чтобы решать мои проблемы с наставником. Это моя судьба. Мой личный цифровой ад».
Бан заставил себя улыбнуться — криво, но почти искренне. Он накрыл руку Викки своей ладонью в черной перчатке.
– Не волнуйся, Виккуша, – произнес он, и сам удивился тому, как мягко прозвучал его голос. – Я скоро вылечусь. На самом деле, мне уже стало легче. Спасибо, что спрашиваешь меня… и вообще, спасибо, что так заботишься обо мне.
Викки буквально засияла. Её код на мгновение вспыхнул ярче, а вокруг головы закружились крошечные розовые пиксели-сердечки. Бан никогда не называл её так ласково. Обычно он ворчал, огрызался или просто принимал её помощь как должное. А тут — «Виккуша». Она прижала ладони к щекам, не в силах скрыть восторга.
– Ой, Бан… Ты… ты такой милый, когда не пытаешься забанить всё живое! – пролепетала она.
В этот момент по коридору, мимо открытой двери комнаты Бана, проходил Капитан. Его шаг был безупречно ровным, а осанка — идеальной. Он не собирался заходить, но его высокочувствительные сенсоры уловили звук голоса Бана. И это непривычное, мягкое «Виккуша» ударило по его процессору сильнее, чем любой вирусный спам.
Капитан замер в тени дверного проема. В его системе, строго подчиненной коду и логике, внезапно возникла критическая ошибка. Файл под названием «Привязанность» начал расширяться, поглощая ресурсы. Он почувствовал нечто, чего не было в его официальных протоколах — жгучую, ледяную ревность. Этот бешеный, неуправляемый Бан, который вчера дрожал под его руками, сейчас расточал нежность к этой «мягкотелой» Викки?
Капитан сжал кулаки. Его синие глаза на мгновение потемнели, приобретая оттенок грозового неба. Он не вошел в комнату. Он лишь отметил в системном журнале: «Объект Бан требует немедленной и более глубокой калибровки. Приоритет: максимальный».
***
Через час Бан стоял перед дверью личного кабинета Капитана. Его ноги подкашивались, а виртуальные часы на запястье мигали тревожным желтым. Он знал, что сейчас начнется.
– Входи, Бан, – раздался голос из-за двери. Холодный. Слишком холодный, даже для Капитана.
Бан вошел, стараясь держаться уверенно. Капитан стоял спиной к нему, изучая какие-то графики на парящем экране.
– Ты сегодня необычайно вежлив с персоналом поддержки, – не оборачиваясь, произнес Капитан. – «Виккуша»? Не знал, что в твоем лексиконе есть такие данные.
Бан похолодел. Он слышал.
– Какое тебе дело, как я называю своих друзей? – огрызнулся Бан, чувствуя, как возвращается привычное раздражение. – Ты хотел лечить меня? Ну так приступай. У меня много работы в секторах.
Капитан медленно повернулся. В его взгляде не было привычного беспристрастия. Там была властная решимость, от которой у Бана перехватило дыхание.
– Сегодня у нас будет особенный сеанс, Бан, – Капитан сделал шаг вперед, и Бан инстинктивно попятился, пока не уперся спиной в холодную стену. – Обычная дефрагментация больше не эффективна. Твой код слишком сильно отвлекается на внешние раздражители. Мне нужно закрепить твое внимание на главном.
Прежде чем Бан успел выкрикнуть протест, Капитан активировал систему фиксации. Тонкие, прозрачные нити кода вырвались из стен, намертво прижимая запястья и щиколотки Бана к вертикальной панели.
– Эй! Что ты творишь?! – закричал Бан, дергаясь в путах. – Это не по протоколу! Капитан, отпусти!
Но Капитан не слушал. Он подошел вплотную, так что Бан чувствовал холод его бело-голубого костюма. Но вместо того, чтобы приложить руки к вискам для сканирования, Капитан сделал нечто невообразимое.
Его рука в белой перчатке скользнула по талии Бана, грубо и собственнически сминая ткань его черного купальника. Бан ахнул, его глаза расширились от шока.
– Ты… ты что делаешь? – прошептал он, чувствуя, как по телу пробегает электрический разряд, не имеющий отношения к лечению.
Капитан проигнорировал вопрос. Его пальцы продолжали изучать тело Бана, нагло нарушая все границы. Он лапал его так, словно проверял качество материала, словно Бан был его личной собственностью, которую он только что перекупил у системы.
– Твой код должен принадлежать только наставнику, – прошептал Капитан, наклоняясь к самому уху Бана.
Затем последовала резкая вспышка боли и удовольствия. Капитан прижался губами к нежно-зеленой коже шеи Бана, прямо над краем массивного чокера, и резко, по-звериному укусил его.
– А-а-а! – Бан вскрикнул, выгибаясь в путах.
В месте укуса код Бана буквально взорвался. Капитан не просто укусил его — он впрыснул свою цифровую подпись прямо в его каналы. Это была метка. Клеймо. Теперь любой сканер в системе видел, что Бан находится под «особым надзором» Капитана.
– Теперь, – Капитан отстранился, глядя на тяжело дышащего, красного как мак идола, – мы можем приступить к лечению.
Остаток сеанса прошел в тумане. Капитан действовал жестко, выжигая вирусные остатки и одновременно заполняя пустоты в системе Бана своей волей. Когда фиксаторы наконец исчезли, Бан просто сполз по стене на пол, не в силах пошевелить даже пальцем.
– Свободен, – бросил Капитан, возвращаясь к своему терминалу как ни в чем не бывало. – И не забудь: завтра в то же время.
***
Вечер в Центральном Узле был тихим. Бан закончил свою смену в два раза быстрее обычного — он работал как заведенный, лишь бы не думать о том, что произошло утром. На его шее, скрытая под банданой, которую он теперь повязал как шарф, горела метка Капитана.
Проходя мимо торгового автомата в развлекательном секторе, Бан замер. Его взгляд упал на иконку молочных коктейлей.
«Викки…» – подумал он. – «Она так светилась сегодня утром. Она добра ко мне просто так, без всяких "калибровок" и "меток"».
Бан нажал на кнопку. Две порции классического ванильного коктейля с розовой посыпкой материализовались в его руках. Они были холодными и сладкими — идеальный антидот против горечи сегодняшнего дня.
Он нашел Викки на их обычном месте — на крыше штаба, откуда открывался вид на бесконечные потоки данных, текущие по магистралям города. Она сидела, болтая ногами в воздухе, и что-то напевала.
– Эй, – тихо позвал Бан, подходя к ней.
Викки обернулась и тут же подпрыгнула от радости.
– Бан! Ты пришел! Я думала, ты после сеанса с Капитаном совсем без сил будешь. Он сегодня… – она осеклась, заметив коктейли. – Ой, это что?
– Это тебе, – Бан протянул ей один стакан, стараясь не смотреть ей в глаза. – Ну и мне один. Ты сегодня была… в общем, спасибо за поддержку. Ты единственный нормальный идол в этом дурдоме.
Викки взяла стакан так, словно это было величайшее сокровище в системе. Её глаза заблестели.
– Бан, ты лучший! – Она сделала большой глоток и зажмурилась от удовольствия. – М-м-м, ванильный! Мой любимый! Откуда ты узнал?
– Просто угадал, – буркнул Бан, присаживаясь рядом и открывая свой коктейль.
Они сидели в тишине, потягивая прохладные напитки. Бан чувствовал, как напряжение в его ядре постепенно спадает. Рядом с Викки было легко. Она не пыталась его сломать, не пыталась подчинить. Она просто была рядом.
– Знаешь, Бан, – Викки посмотрела на него через край стакана. – Капитан сегодня выглядел очень странно. Когда он выходил из архива, его код буквально искрил синим. Он тебя сильно мучил?
Бан непроизвольно коснулся шеи под импровизированным шарфом.
– Он… он просто делает свою работу, – ответил он, глядя на закат системы. – Но я рад, что у меня есть ты, Виккуша. С тобой я хотя бы чувствую, что я еще Бан, а не просто приложение к его протоколам.
Викки прислонилась головой к его плечу.
– Ты всегда будешь Баном. Самым бешеным и самым замечательным.
Они продолжали разговаривать о пустяках — о новых патчах, о глупых аватарах в жилом секторе, о том, как Лайк вчера случайно удалила свою любимую голограмму. Бан смеялся, и этот смех был его настоящим лекарством.
Он знал, что завтра утром ему снова придется войти в ту белую комнату. Он знал, что Капитан снова будет смотреть на него этим тяжелым, ревнивым взглядом. Но сейчас, допивая молочный коктейль вместе с Викки, Бан чувствовал, что у него есть силы бороться. Или, по крайней мере, силы оставаться собой в этом бесконечном цикле калибровок.