Его сломали

Треснувший лед милосердия

Утро в особняке Пак Чимина никогда не начиналось с мягкого солнечного света или пения птиц. Окна в его спальне всегда были плотно зашторены тяжелым бархатом, не пропускающим ни единого луча. Чимин привык к темноте — она соответствовала его внутреннему миру, где всё было подчинено холодному расчету и жесткой дисциплине. Однако в это утро он проснулся раньше обычного, и первой мыслью, пронзившей его сознание, был не предстоящий контракт и не проблемы с поставками, а хрупкий мальчик, запертый в гостевой спальне этажом выше.

Чимин сел на кровати, потирая лицо ладонями. Вчерашний инцидент оставил неприятный осадок. Он, человек, который не дрогнул, отдавая приказы об устранении конкурентов, отступил перед слезами пятнадцатилетнего омеги. Это злило, раздражало и сбивало с толку.

Спустившись на кухню, он застал прислугу за приготовлением завтрака. Повара замерли, увидев хозяина в столь ранний час в домашней одежде, без привычного строгого костюма.

– Приготовьте поднос, – коротко бросил Чимин, игнорируя их замешательство. – Рис, немного тушеного мяса и фрукты. И чай. Сладкий.

Когда поднос был готов, Чимин взял его сам, жестом приказав охране у дверей не следовать за ним. Он шел по длинным коридорам своего дома, и звук его шагов казался ему самому слишком громким в этой гнетущей тишине. Остановившись у нужной двери, он на мгновение замешкался, прежде чем повернуть ключ в замке.

В комнате было тихо. Чонгук не лежал на кровати. Чимин окину