← Назад к обзору

Его ведьма

Тень Первородного Гнева

Вечерний туман лениво полз по земле, обволакивая поместье Майклсонов серой вуалью. После ухода волшебников воздух всё еще искрил от остаточного магического напряжения. Анастасия стояла у окна, глядя на то место, где исчез Альбус Дамблдор со своей свитой. В её груди странным образом смешивались триумф и глухая, тягучая ярость.

– О чем ты думаешь, любовь моя? – голос Кола раздался совсем рядом, у самого уха.

Его руки, всё еще обнаженные и хранящие следы их недавней страсти, собственнически легли ей на талию. Он притянул её спиной к своей груди, и Анастасия почувствовала холод его кожи, который для неё давно стал теплее любого солнца.

– О том, как легко они произносят слова о «судьбе», – ответила она, накрывая его ладони своими. – Они смотрят на меня и видят инструмент. Ключ, который должен подойти к их ржавому замку. Они даже не заметили, что я человек, Кол.

Кол низко рассмеялся, и этот звук завибрировал в её позвоночнике.

– Для них ты — символ. А символы не должны иметь собственных желаний, – он развернул её к себе, заставляя заглянуть в его темные, опасно мерцающие глаза. – Но они совершили фатальную ошибку. Они позволили тебе вырасти под моим присмотром. Я не учу своих учеников быть ключами. Я учу их быть мечами.

Анастасия улыбнулась, и в её зеленых глазах, обычно напоминающих спокойную гладь озера, вспыхнуло изумрудное пламя.

– Они вернутся, – констатировала она. – Дамблдор не из тех, кто принимает отказ. Он верит в «высшее благо», а это значит, что мои желания для него — лишь досадная помеха на пути к его великой цели.

– Пусть возвращаются, – Кол хищно оскалился, обнажая клыки, которые на мгновение удлинились, прежде чем снова исчезнуть. – В следующий раз я не буду стоять в стороне. Я вырву язык каждому, кто посмеет назвать тебя «ребенком» или «инструментом». Ты — Анастасия Майклсон во всем, кроме имени. И если они хотят войны, они её получат.

Он подхватил её под бедра и усадил на массивный подоконник, втискиваясь между её коленями. Его пальцы нежно, но крепко обхватили её шею, большой палец поглаживал пульсирующую жилку. Кол был одержим ею — её магией, её непокорностью, тем, как она смотрела на него, не отводя взгляда, когда другие падали ниц от страха.

– Скажи мне, – прошептал он, приближая свои губы к её губам. – Ты ведь не боишься их?

Анастасия обхватила его за шею, притягивая ближе.

– Я боюсь только одного, Кол. Что однажды ты решишь, что я стала слишком сильной даже для тебя.

Кол замер на мгновение, а затем его поцелуй стал сокрушительным. В нем была клятва, выжженная столетиями одиночества, которое она прекратила. Он брал её рот так, словно хотел выпить саму её душу, а она отвечала ему с неистовой силой, царапая его плечи и толкаясь навстречу его телу.

– Никогда, – выдохнул он в её губы, прерывая поцелуй лишь на секунду. – Твоя сила — это мой венец. Ты — единственное существо на этой проклятой земле, которое стоит рядом со мной, а не под моими ногами.

Он резко отстранился, его ноздри затрепетали. Вампирское чутье уловило что-то в лесу.

– Кажется, наши гости оставили «подарок», – прорычал он.

Анастасия спрыгнула с подоконника, мгновенно переходя в состояние боевой готовности. Она не нуждалась в палочке; магия текла по её венам, как расплавленное золото. Она чувствовала её кончиками пальцев.

– Охранные чары, – произнесла она, закрыв глаза и прислушиваясь к вибрациям пространства. – Дамблдор оставил следящее заклинание. Старик хочет знать каждый наш шаг.

– Сними его, – приказал Кол, его голос стал холодным и твердым. – И сделай это так, чтобы он почувствовал отдачу.

Анастасия вышла на террасу. Ночной воздух был пропитан запахом хвои и надвигающейся грозы. Она вытянула руки перед собой, и пространство вокруг неё начало искажаться. Воздух задрожал, как над раскаленным асфальтом.

– *Finite Incantatem Maxima!* – её голос прозвучал не как голос молодой девушки, а как приговор древнего божества.

Изумрудная вспышка сорвалась с её рук, устремляясь в лесную чащу. Где-то в глубине деревьев раздался треск, похожий на удар грома, и невидимая сеть, сплетенная Дамблдором, рассыпалась на тысячи искр. Анастасия почувствовала, как её магия достигла источника, и на губах появилась жестокая улыбка.

– Надеюсь, у Альбуса не слишком сильно разболелась голова, – заметила она, оборачиваясь к Колу.

Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с такой неприкрытой гордостью, что у неё перехватило дыхание. В этот момент он не был монстром из легенд — он был её мужчиной, её создателем и её погибелью.

– Ты становишься всё прекраснее в своей ярости, – сказал он, подходя к ней и обнимая со спины. – Но нам нужно уходить. Это место скомпрометировано.

– Куда? – спросила она, откидывая голову ему на плечо.

– В Новый Орлеан, – Кол поцеловал её в висок. – Клаус и Элайджа уже там. Город только строится, но в нем достаточно теней, чтобы скрыть нас. И достаточно крови, чтобы ты могла практиковать свои самые темные желания.

– Семья... – Анастасия на мгновение замялась. – Они примут меня?

Кол развернул её к себе, его взгляд стал серьезным.

– Тебе не нужно их одобрение. Ты — моя. Клаус будет в восторге от твоей силы, а Элайджа... Элайджа будет пытаться найти в тебе остатки морали. Но мы оба знаем, что он потерпит неудачу.

Анастасия рассмеялась. Мораль была тем, что она оставила в чулане под лестницей вместе со сломанными костями и несбывшимися мечтами.

– Тогда едем, – согласилась она. – Я хочу увидеть этот твой город.

***

Путешествие на юг заняло несколько недель. Для Анастасии это было время окончательного прощания с прошлым. Каждый миль, отдаляющий их от северных колоний, стирал из её памяти образ маленькой девочки со шрамом на лбу. Теперь на её лбу не было ничего, кроме гладкой кожи, а шрам... Кол нашел способ свести его с помощью древней крови и магии, заявив, что «никакое клеймо, наложенное смертным волшебником, не смеет осквернять его собственность».

Новый Орлеан встретил их жарой, влажностью и какофонией звуков. Это был город греха, амбиций и магии, витающей в самом воздухе. Здесь, среди болот и строящихся особняков, Анастасия почувствовала себя дома.

Особняк Майклсонов был величественным даже в недостроенном виде. Когда они вошли в главный холл, навстречу им вышел мужчина с аккуратно уложенными волосами и в костюме, который казался неуместным в этой глуши.

– Кол, – произнес Элайджа, его голос был полон сдержанного упрека. – Мы ждали тебя месяц назад. И я вижу, ты привез... гостью.

Кол собственнически приобнял Анастасию за плечи, выставляя её вперед, словно редкий трофей.

– Это Анастасия, Элайджа. И она не просто гостья. Она — причина, по которой я не сжег половину Вирджинии от скуки.

Элайджа подошел ближе, его взгляд был изучающим и холодным. Он склонил голову в вежливом поклоне, но его глаза оставались настороженными.

– Мисс Поттер. О вас ходят... интересные слухи в определенных кругах. Говорят, вы — ведьма невиданной силы, которую мой брат украл из-под носа у британского магического правительства.

– Я ничья не собственность, мистер Майклсон, – Анастасия ответила ему прямым, вызывающим взглядом. – Кроме тех случаев, когда я сама этого хочу. И Кол меня не крал. Он спас меня от тех, кто считал, что имеет право распоряжаться моей жизнью.

В этот момент с лестницы раздался другой голос — более грубый, с хрипотцой и явным весельем.

– О, мне она уже нравится! У неё есть клыки, Кол. Ты уверен, что она не одна из нас?

Никлаус Майклсон спустился вниз, его глаза светились гибридным золотом. Он обошел Анастасию кругом, как хищник вокруг добычи, но она даже не моргнула. Напротив, она слегка приподняла подбородок, позволяя своей магии слегка коснуться его сознания — тонкое, едва уловимое предупреждение.

Клаус замер, его улыбка стала шире.

– Какая мощь... Кол, ты превзошел сам себя. Ты нашел не просто ведьму. Ты нашел богиню хаоса.

– Держись от неё подальше, Ник, – предупредил Кол, и в его голосе прорезалось рычание. – Она — единственное, что я не позволю тебе испортить.

– Ну что ты, брат, – Клаус поднял руки в притворном жесте мира. – Я просто восхищаюсь твоим вкусом. Добро пожаловать в семью, Анастасия. Здесь мы ценим... исключительность.

Вечер в новом доме прошел в напряженной, но захватывающей атмосфере. Пока братья обсуждали свои планы по захвату контроля над городом, Анастасия вышла на балкон, выходящий на залив. Воздух был тяжелым от запаха жасмина и гнили — идеальное сочетание для этого места.

Кол подошел сзади, его присутствие ощущалось как электрический разряд.

– Ты напугала Элайджу, – прошептал он, целуя её в шею. – Он не привык к тому, что смертная женщина может смотреть на него так, словно подумывает, в какой цвет выкрасить его внутренности.

– Он слишком много думает о правилах, – ответила Анастасия, поворачиваясь в его руках. – А правила — это просто стены, которые люди строят, потому что боятся темноты.

– А ты? Ты боишься темноты?

– Я живу в ней, Кол. С того самого момента, как ты нашел меня в том лесу. И я никогда не чувствовала себя более живой.

Кол подхватил её на руки и перенес в спальню, где кровать была застелена тяжелым черным шелком. Он опустил её на подушки, его глаза потемнели от желания, которое никогда не угасало, сколько бы времени ни прошло.

– Они придут за тобой сюда, – сказал он, расстегивая пуговицы на её корсаже. – Дамблдор, его мракоборцы... они не оставят тебя в покое.

Анастасия потянулась к нему, закидывая ноги ему на талию и притягивая за воротник рубашки.

– Пусть приходят, – выдохнула она ему в самые губы. – Я хочу, чтобы они увидели, кем я стала. Я хочу увидеть ужас в их глазах, когда они поймут, что их «Избранная» предпочитает постель монстра их святым залам.

Кол вошел в неё одним резким движением, и Анастасия вскрикнула, запрокидывая голову. Это была не просто страсть — это была магия, смешанная с кровью и вечностью. Каждый толчок Кола отзывался в её теле вспышками света, её ногти оставляли глубокие борозды на его спине, которые тут же заживали, оставляя лишь жар.

– Ты — моя, – рычал он, теряя контроль, который так старательно сохранял перед братьями. – Моя ведьма. Моя тьма. Мое всё.

– Твоя... – стонала она, растворяясь в нем. – Навсегда.

Когда всё закончилось, и они лежали в объятиях друг друга, слушая звуки ночного города, Анастасия поняла, что её старая жизнь окончательно стерта. Больше не было Гарри Поттера. Не было «Девочки, Которая Выжила». Была Анастасия, женщина, которая нашла свою силу в объятиях Первородного вампира.

А где-то за океаном, в холодном кабинете Хогвартса, Альбус Дамблдор смотрел на серебряный прибор, который раньше отслеживал состояние Анастасии. Теперь прибор был черным и оплавленным. Он понимал, что совершил величайшую ошибку в своей жизни. Он оставил ребенка в аду, и этот ад взрастил нечто, что теперь угрожало всему их миру.

– Мы должны подготовиться, – тихо сказал Дамблдор, обращаясь к Северусу Снейпу, который стоял в тени. – Она больше не одна из нас. Она — Майклсон.

Снейп промолчал, но в его глазах отразилось понимание. Они создали своего собственного врага, и этот враг был воспитан тем, кто не знал слова «милосердие».

В Новом Орлеане Анастасия Поттер закрыла глаза, засыпая на груди Кола. Ей снился огонь, изумрудные вспышки и кровь. И во сне она улыбалась.