← Назад к обзору

Эмия Гарри и сила искренности

Закон волка из Мибу

Лондонский туман в конце июня не приносил прохлады — он лишь прижимал к мостовым тяжелый, пропитанный угольной гарью и сыростью воздух. Гарри и Окита шли по узким улочкам Блумсбери чуть впереди Широ. Шаги мечницы в традиционных деревянных сандалиях-гэта порождали мерный, сухой перестук, странно диссонировавший с глухим урчанием редких кэбов на соседней Сент-Джайлс-стрит.

Окита держала Гарри за руку. Её пальцы, обычно чуть прохладные из-за хрупкой природы её духовного тела, сейчас были теплыми. Она то и дело украдкой поглядывала на профиль своего мастера снизу вверх, словно проверяя, не остался ли на его лице след от той могильной тени, что на мгновение легла на него в кабинете профессора.

– Ты сжал пальцы слишком сильно, мастер, – негромко произнесла она, легко качнув его ладонь. – Тот человек с палочкой... твой запах был похож на запах пороха перед залпом картечи. Я думала, ты действительно прострелишь ему шею.

– Я бы сделал это, если бы он закончил жест, – спокойно ответил Гарри, глядя перед собой. Туман мягко клубился вокруг фонарей, размывая желтые круги света. – Отец учил меня простому правилу: если враг вытащил оружие на дистанции броска, любые попытки договориться становятся преступной глупостью. Ты либо стреляешь первым, либо твое тело уносят в пластиковом мешке.

– Кирицугу был ужасным человеком, но чертовски практичным солдатом, – вздохнул Широ, догоняя их и поправляя на плече тяжелый холщовый мешок с покупками. – Хотя ломать ему запястье прямо на глазах у женщины... Лили Поттер выглядела так, будто ты вырвал у нее сердце без наркоза.

– Она сама отдала это сердце пятнадцать лет назад, Широ, – Гарри даже не обернулся. – Когда согласилась бросить четырехлетнего пацана чужим людям, потому что старик в мантии со звездами нашел его «непригодным». Я не держу на нее зла. Но и жалости во мне нет. Она для меня — прохожая, решившая заявить права на чужой кошелек только потому, что когда-то обронила монетку на тротуар.

Окита тихо хмыкнула, и уголки её губ тронула лукавая, хищная улыбка:

– Волк из Мибу не возвращается в старую нору, если стая выгнала его щенком. Так говорил заместитель командира Хиджиката. Если они попытаются прийти снова, я лично отрежу им подолы их дурацких платьев вместе с ногами.

– Не увлекайся казнями, Соджи, – усмехнулся Гарри, слегка сжав её ладонь в ответ. – Мы в Лондоне, а не в Киото. Здесь кровь привлекает либо полицию, либо Отдел Правопорядка Башни, а с ними у лорда Эль-Меллоя и без нас слишком много мороки.

Квартира, которую они снимали в старом трехэтажном викторианском доме, встретила их одуряющим ароматом жареного чеснока, соевого соуса и пареного риса. Стоило тяжелой дубовой двери щелкнуть замком, как из глубины коридора донесся звонкий, возмущенный девичий голос:

– Ну наконец-то! Широ, если ты опять забыл купить черный кунжут, я заставлю тебя переписывать конспекты по минералогии до утра!

Из кухни, на ходу вытирая руки льняным полотенцем, появилась Тосака Рин. Её темные волосы были собраны в два аккуратных хвоста, а строгий темно-красный свитер выдавал легкую усталость после целого дня, проведенного в алхимических лабораториях. Следом за ней, с королевской невозмутимостью и огромной деревянной ложкой в руке, вышла Сэйбер — Артурия Пендрагон. Её светлые волосы отливали платиной под электрической лампой, а взгляд зеленых глаз мгновенно упал на пакет в руках Широ.

– Вы задержались, – констатировала Артурия с легким оттенком упрека в голосе. – Мой резерв праны требует немедленного восполнения питательными веществами. Рин пыталась убедить меня, что британские сэндвичи могут заменить полноценный обед, но это вопиющее заблуждение.

– Я же говорил, что она начнет войну за провиант, – хохотнул Гарри, скидывая тяжелую куртку и вешая её на крючок у входа. Кобура с пистолетом привычно оттянула пояс, но снимать оружие он не стал — старая привычка Кирицугу въелась слишком глубоко. – Успокойся, Артурия. Широ купил говядину и правильный рис. А для Соджи я сейчас сделаю данго.

Окита восторженно взвизгнула, мгновенно позабыв о своем статусе безжалостного капитана первого отряда Шинсэнгуми, и повисла на локте Гарри:

– Сладкие! С соевой глазурью, Гарри! И побольше чая ходзича!

– Сначала вымоешь руки, капитан, – мягко щелкнул её по кончику носа юноша.

Рин между тем внимательно оглядела братьев, прищурив лазурные глаза. Её взгляд скользнул по напряженным плечам Гарри, по свежей царапине на костяшках его левой руки и задержался на лице Широ.

– Что произошло в Башне? – прямо спросила она, сложив руки на груди. – От вас обоих за версту несет чужой, застоявшейся праной. И она... странная. Гнилая, словно запечатанная в склепе столетней давности.

– Гости с островов, – лаконично бросил Гарри, проходя на кухню и доставая из шкафа рисовую муку мелкого помола. – Кровная родня решила вспомнить о моем существовании.

Рин замерла, её брови поползли вверх:

– Те самые британские волшебники? «Светлая фракция»?

– Они самые, – Широ принялся споро разбирать покупки, ловко орудуя кухонным ножом. Мясо под его пальцами распадалось на идеально ровные ломтики. – Пришел их великий директор Дамблдор и родители Гарри. Хотели забрать его в свой Хогвартс, чтобы «спасти» от Волан-де-Морта.

– Спасти? – Рин издала короткий, едкий смешок, прислонившись к дверному косяку. – Они совсем выжили из ума в своих зачарованных резервациях? Мальчика, который выжил в Фуюки, пережил схватку с древними героями и учится у наследницы Пятого Волшебства, спасать от местного недоучки с манией величия? Они хоть понимают, с кем говорят?

– Похоже, нет, – Гарри налил в мерный стакан чистую воду, методично отмеряя пропорции для теста. Движения его рук были выверены до миллиметра — так же он снаряжал магазины патронами или наносил рунические вязи на метательные ножи. – Отец Годрика попытался достать палочку. Мне пришлось объяснить ему, что концепция дуэлей в реальном бою не работает.

Артурия, стоявшая у плиты, слегка нахмурилась:

– Ты покалечил его?

– Всего лишь лучезапястный сустав, – отозвался Гарри. – Срастется за три дня, если их лекари умеют хотя бы элементарно сводить кости. Но если они сунутся снова, предупредительных выстрелов не будет.

Окита, уже успевшая вымыть руки и переодеться в просторную домашнюю юкату темно-синего цвета, тихо подошла к нему со спины и положила подбородок ему на плечо. Её дыхание щекотало шею.

– Гарри прав, – тихо сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. – В Киото мятежники тоже кричали о справедливости и великой цели. Они читали стихи при луне, а потом поджигали лавки торговцев и резали патрульных из-за угла. Тот старик с бородой... у него глаза фанатика. Такие люди никогда не отступают после первого отказа. Они возвращаются ночью, с факелами и веревками.

– Пусть только попробуют, – холодно бросил Гарри, бросая первые белые шарики теста в кипящую воду. – У нас в подвале четыре ящика термитных шашек и два зачарованных барьера Базетт. Ночь будет яркой.

***

Площадь Гриммо, 12. Лондон. Тот же вечер.

В гостиной особняка Блэков пахло бадьяном, перечной мятой и застарелым гневом.

Джеймс Поттер сидел в глубоком кресле с высокой спинкой, вытянув вперед правую руку. Его запястье было обмотано плотными льняными бинтами, сквозь которые проступала светящаяся желтоватая мазь. Напротив него с кривой, желчной усмешкой стоял Северус Снейп, неторопливо убирая в кожаный саквояж флаконы из темного стекла.

– Чистый поперечный перелом со смещением, – с явным наслаждением в голосе произнес зельевар, затягивая ремешок сумки. – Мышечные волокна разорваны грубой физической силой, сухожилия едва держатся. Мальчишка действовал с профессионализмом заправского палача. Еще полдюйма давления — и осколок лучевой кости пробил бы артерию. Тебе повезло, Поттер, что твой блудный отпрыск решил проявить милосердие.

– Милосердие?! – взревел Джеймс, дернувшись в кресле, отчего на его лбу выступили капли пота от резкой боли. – Ты называешь это милосердием, Нюхалз?! Он приставил маггловскую пушку к моему горлу! Мой собственный сын! Первенец рода Поттеров угрожал мне, как последнему бродяге в темном переулке!

– Джеймс, пожалуйста, не кричи, – Лили сидела на диване, сжавшись в комок. Её глаза покраснели от слез, руки мелко дрожали. – Он... он не узнал нас. Для него мы — чужие. Ты видел его глаза? Там не было ни злости, ни обиды. Только лед. Пустой, мертвый лед.

– Потому что его осквернили! – Джеймс стукнул здоровым кулаком по подлокотнику. – Этот проклятый японец, этот наемник воспитал из него чудовище! Альбус, мы не можем это так оставить! Мы должны обратиться в Министерство, поднять аврорат, задействовать Международную Конфедерацию! Часовая Башня удерживает несовершеннолетнего волшебника насильно, промывая ему мозги темной магией!

В дальнем углу комнаты в тяжелом кресле сидел Альбус Дамблдор. Его пальцы были сложены домиком, Бузинная палочка лежала на коленях, тускло поблескивая в свете камина. Старый волшебник казался постаревшим на добрый десяток лет.

– Успокойся, Джеймс, – тихо, но веско произнес директор. – Твои эмоции понятны, но они затмевают твой разум. Часовая Башня — это не Хогвартс и не Министерство. Они не признают юрисдикцию Конфедерации уже более трехсот лет. Любая попытка официального давления на лорда Эль-Меллоя или Ассоциацию приведет лишь к тому, что они закроют свои границы и объявят любых наших представителей персонами нон грата. А если мы попытаемся применить силу...

Дамблдор замолчал, глядя на пляшущие в камине языки пламени.

– Что тогда, Альбус? – хрипло спросил Сириус Блэк, стоявший у окна с бокалом огневиски. – Неужели горстка магов, варящихся в своих подвалах, сильнее всего британского аврората?

– Сильнее, Сириус, – подал голос Снейп, обернувшись у двери. В его темных глазах горел мрачный огонь. – Вы понятия не имеете, о чем говорите. Вы привыкли к дуэлям по правилам: поклон, отсчет шагов, обмен лучами «Экспеллиармуса» и «Остолбенея». Для магов Ассоциации бой — это устранение препятствия наикратчайшим путем. Если авроры войдут в подземелья под Британским музеем, они не увидят врага. Они просто задохнутся от парализующего газа, сгорят в невидимых термитных ловушках или получат пулю в затылок с полукилометра. А та девушка, что стояла рядом с Гарри...

Снейп нервно сглотнул, вспоминая отчет Флетчера.

– Что с ней? – нахмурился Джеймс. – Обычная маггловка с мечом!

– Не обычная, – мягко перебил его Дамблдор. – Я почувствовал её сущность. Это не человек. По крайней мере, больше не человек. В ней не было дыхания живого существа, но плотность её духовного тела превосходила силу любого известного нам древнего духа или стихийного элементаля. Это то, что на Востоке называют Героической Душой. Призванный фантом легендарного воина прошлого. Если такие существа подчиняются мистеру Эмии, то наш мальчик обладает властью, несоизмеримой со школьной программой.

Дверь гостиной с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Годрик Поттер. Пятнадцатилетний подросток был точной копией Джеймса в юности — те же вихры каштановых волос, те же круглые очки в тонкой золотой оправе, та же надменная, чуть ленивая полуулыбка победителя. На его лбу отчетливо выделялся багровый шрам в форме буквы «V» — знак Избранного, победителя Темного Лорда.

– Я всё слышал, – заявил Годрик, проходя в комнату и небрежно бросая свою школьную мантию с гербом Гриффиндора на спинку стула. – Вы нашли моего брата-сквиба, и он умудрился сломать отцу руку? Серьезно? Пап, ты позволил какому-то магглу с железной игрушкой одолеть тебя?

– Годрик, помолчи! – резко оборвала его Лили. – Ты ничего не понимаешь! Твой брат...

– Мой брат — позор нашей семьи, мам, – отрезал юноша, усаживаясь на край стола и скрещивая руки на груди. – Вы пятнадцать лет твердили мне, что я должен стать защитником мира, что на моих плечах судьба всей Британии. Я победил Волан-де-Морта в колыбели, я прошел Турнир Трех Волшебников, я спас школу! А теперь вы плачете над парнем, который даже палочку держать не умеет и прячется за юбку какой-то узкоглазой девки с железкой?

– Он двигался быстрее звука, щенок, – прошипел Снейп, шагнув к Годрику. – Он использовал манипуляцию временным потоком, запечатанную в крови. Если бы он захотел, твоя голова слетела бы с плеч раньше, чем ты успел бы открыть свой наглый рот для заклинания.

Годрик лишь презрительно фыркнул, глядя на зельевара:

– Сказки. Просто отец растерялся. Если этот Гарри думает, что может строить из себя героя только потому, что научился маггловским фокусам, пусть выйдет против меня на дуэльную арену. Я покажу ему, что такое настоящая магия чистокровных!

– Хватит! – голос Дамблдора ударил по комнате, подобно раскату грома. Магическая волна колыхнула шторы и заставила замолчать всех присутствующих. – Мы не будем устраивать междоусобицу. Гарри находится под влиянием опасных людей, но он — брат Годрика. Пророчество говорит о силе, которой Темный Лорд не знает. До сегодняшнего дня я полагал, что эта сила заключена в Годрике. Но теперь... теперь я боюсь, что Волан-де-Морт узнает о Гарри раньше, чем мы сможем вернуть его.

– И что ты предлагаешь, Альбус? – спросил Джеймс, морщась от пульсирующей боли в руке.

– Мы установим наблюдение, – медленно произнес Дамблдор. – Негласное, осторожное. Наземникус и двое доверенных членов Ордена будут следить за квартирой мистера Эмии в Блумсбери. Мы должны изучить его распорядок, его слабости и природу его спутников. Когда Волан-де-Морт сделает свой ход — а он его сделает, — мы вмешаемся и спасем Гарри. Только поняв, что магический мир готов защитить его, он сможет простить нас и вернуться домой.

Лили опустила голову на ладони и тихо заплакала. В глубине души она понимала: мальчик, чьи стальные глаза смотрели на них сквозь прицел пистолета, никогда и никого не попросит о спасении.

***

Мэнор Малфоев. Уилтшир. Полночь.

В темном зале поместья, освещенном лишь бледным светом луны и зелеными сполохами пламени в огромном камине, царил могильный холод. На высоком троне из черного дерева восседал Лорд Волан-де-Морт. Его бледное, змееподобное лицо с щелями вместо ноздрей казалось высеченным из мертвого мрамора, а алые глаза горели зловещим, торжествующим огнем.

У подножия трона на одном колене стоял Люциус Малфой, дрожа всем телом. Рядом с ним, опустив голову, замер Северус Снейп.

– Значит, Дамблдор покинул Хогвартс ради визита в маггловский Лондон... – прошипел Темный Лорд, поглаживая длинными, костлявыми пальцами огромную змею, свернувшуюся у его ног. – И старик вернулся ни с чем, а наш доблестный аврор Джеймс Поттер зализывает раны? Как занятно, Северус. Расскажи мне еще раз. Кто сумел так унизить главу дома Поттеров?

– Гарри Поттер, мой Лорд, – бесстрастно ответил Снейп, удерживая окклюментивные щиты на грани абсолютной непроницаемости. – Старший из близнецов. Тот, кого все эти годы считали мертвым или лишенным магии сквибом. Он живет среди магглов под именем Гарри Эмия. Но он не беззащитен. Его усыновил наемник, обучивший его смертоносным маггловским и темным восточным техникам.

Волан-де-Морт издал тихий, свистящий звук, похожий на смех:

– Старший близнец... Тот самый мальчик, что стоял между мной и колыбелью той проклятой ночью. Дамблдор объявил Избранным младшего, жалкого Годрика, купающегося в лучах незаслуженной славы. Но древняя магия крови не ошибается. Ритуал Дореи Блэк... часть моей собственной души, разорванная на части...

Темный Лорд резко поднялся, и складки его черной мантии взметнулись, словно крылья гигантской летучей мыши:

– Дамблдор слеп! Он искал свое оружие не там! Если старший Поттер владеет силой и отверг своих никчемных родителей, он станет превосходным слугой. Или... его кровь послужит для окончательного сокрушения Ордена Феникса.

– Мой Лорд, – осторожно подал голос Люциус. – Мальчишка находится в районе, близком к Часовой Башне. Маги Ассоциации не любят вмешательства...

– Ассоциация Магов? – Волан-де-Морт презрительно оскалился, обнажая острые зубы. – Жалкие трусы, прячущиеся под землей от маггловских законов! Они не посмеют бросить вызов истинному наследнику Слизерина! Люциус, возьми шестерых егерей и оборотней Сивого. Отправляйтесь в Блумсбери. Мне не нужен труп. Приведите мне мальчика живым. Сломайте ему ноги, если потребуется, вырежьте его маггловских дружков, но доставьте его сюда до рассвета!

– Слушаюсь, повелитель, – выдохнул Малфой, низко склоняя голову.

Снейп в тени трона лишь прикрыл глаза. Он знал, что этот приказ станет для людей Темного Лорда билетом в один конец.

***

Блумсбери. Улица возле Британского музея. 01:45 ночи.

Дождь наконец прекратился, оставив после себя скользкий, блестящий асфальт и густой, клубящийся туман, в котором звуки шагов казались приглушенными и нереальными.

Гарри и Окита вышли на улицу полчаса назад. В съемной квартире закончился цейлонский чай, который так любила Рин, а Соджи категорически потребовала ночной прогулки, утверждая, что сытный ужин требует легкого моциона, иначе её «духовные каналы покроются жиром». Это было откровенной чушью — Слуги не набирали вес от земной пищи, — но Гарри не стал спорить. Ему и самому нужно было проветрить голову после тяжелого дня.

Окита шла рядом, накинув поверх своей бирюзовой формы просторный темный плащ, чтобы не привлекать внимания редких полуночников. Однако её катана неизменно покоилась под тканью, придерживаемая левой рукой.

– Гарри, – внезапно произнесла она, останавливаясь посреди пустого перекрестка. Её голос прозвучал тихо, но в нем мгновенно исчезла вся девичья беззаботность.

– Я знаю, – отозвался юноша, не замедляя шага, но плавно опуская правую руку в карман куртки, где пальцы привычно легли на рифленую рукоять «Вальтера». – Четыре источника праны на крышах. Трое в переулке слева. И двое прямо по курсу, выходят из тени под аркой.

Воздух вокруг них едва заметно завибрировал. Раздался тихий щелчок, похожий на треск статического электричества — пространство переулка накрыл полог глухоты и отвода глаз. Магглы, случайно проходившие по соседней улице, внезапно ускоряли шаг, чувствуя непреодолимое желание свернуть в другую сторону.

Из тумана медленно выступили девять фигур в темных плащах с глубокими капюшонами и серебряными масками, закрывавшими лица. В руках каждого тускло светились кончики деревянных палочек. Возглавлял группу высокий мужчина в дорогой трости из черного дерева, из рукояти которой он небрежно вытянул длинную палочку.

– Мистер Поттер, надо полагать, – раздался холодный, аристократичный голос Люциуса Малфоя из-под маски. – Какая ирония судьбы. Сын благородного дома скитается по помойкам маггловского Лондона в компании восточной шлюхи.

Окита даже не вздрогнула от оскорбления. Она лишь медленно, с грацией сытой пантеры, шагнула вперед, сбрасывая плащ на мокрый асфальт. Бирюзовое хаори Шинсэнгуми расправилось на её плечах, белые треугольники на рукавах вспыхнули призрачным светом.

– Гарри, – прошептала она, не оглядываясь. – Сколько живых нам нужно для допроса?

– Одного вполне достаточно, – ответил юноша, активируя магические цепи.

Внутри его тела вспыхнули двадцать семь нервных узлов, преобразуя жизненную силу в чистую, ледяную прану. Боль была привычной — как будто в вены плеснули расплавленный свинец, но Гарри лишь глубже вдохнул сырой воздух.

– Схватить мальчишку! Девку убить! – скомандовал Малфой, взмахивая палочкой. – *Авада...*

Он не успел договорить.

– *Инициация,* – одними губами произнес Гарри. – *Time Alter: Triple Accel.*

Реальность вокруг него разорвалась. Мир застыл, словно на замедленной кинопленке: капли воды, срывавшиеся с карниза, повисли в воздухе; зеленый луч смертельного проклятия, начавший формироваться на кончике палочки одного из пожирателей, казался ползущим червяком; мышцы на лице Малфоя только начали сокращаться для выкрика второго слога.

В этом застывшем аду двигались лишь двое.

Гарри рванулся вперед, сокращая дистанцию в пятнадцать метров за доли секунды. Его левая рука, укрепленная до состояния адамантия, врезалась в гортань ближайшего пожирателя. Раздался влажный хруст дробимых хрящей. Не останавливаясь, юноша выхватил пистолет и в упор, тремя спаренными выстрелами, разнес коленные чашечки второму магу. Глушитель проглотил звук, оставив лишь сухое цоканье затвора.

В то же мгновение пространство переулка озарилось чистым, ослепительным серебряным сиянием.

Окита Соджи не просто двигалась — она скользила сквозь измерения, используя технику сокращения дистанции *Шукучи*. Для человеческого глаза её тело просто исчезло, растворившись в воздухе, а затем возникло прямо посреди строя нападавших.

Клинок Кику-Ичимондзи Норифуса покинул ножны с мелодичным, певучим звоном.

– Первый удар... – прошелестел девичий голос, похожий на шелест опадающих лепестков сакуры.

Вспышка стали перечеркнула грудь первого оборотня, рассекая зачарованную кожу и ребра, словно мокрый пергамент.

– Второй удар...

Обратный взмах клинка снес кисть второму пожирателю вместе с палочкой, окропив стену кирпичного дома веером алой крови.

– Третий удар! Без сомнений!

*Мумё Сандан-дзуки* — трехударный выпад, преодолевающий концепцию времени и пространства, когда три удара наносятся в одну и ту же точку абсолютно одновременно.

Тяжелый двухметровый оборотень, попытавшийся прыгнуть на нее с когтями наперевес, просто лопнул изнутри — три невидимых лезвия разорвали его сердце, легкие и позвоночник в единую миллисекунду. Огромная туша рухнула на мостовую с глухим, костяным стуком.

Время вернулось в свое обычное русло.

Грохот упавших тел, истошные крики раненых и запах свежей крови заполнили переулок в единый миг. Из девяти нападавших на ногах остался только один.

Люциус Малфой стоял, прижавшись спиной к сырой кирпичной стене. Его палочка выпала из онемевших пальцев и сиротливо катилась по мостовой. Серебряная маска сползла набок, открывая перекошенное от неописуемого, животного ужаса лицо. Его глаза бешено метались по переулку: четверо его людей были мертвы, трое корчились на земле, зажимая разорванные артерии и захлебываясь собственной кровью, а Сивый — непобедимый Фенрир Сивый — лежал у ног хрупкой девочки в бирюзовом хаори, превращенный в кусок неподвижного мяса.

Окита плавно стряхнула кровь с лезвия катаны коротким, точным движением кисти — традиционный жест *чибури*, — и лезвие с сухим щелчком вернулось в белые ножны.

– Слишком медленные, – разочарованно протянула она, надув губки. – Гарри, они даже не самураи. Обычные бандиты с палками. В Киото такие не продержались бы и трех минут против патруля десятого отряда.

Гарри медленно подошел к вжавшемуся в стену Малфою. Дым от глушителя его пистолета тонкой струйкой поднимался к ночному небу.

– Т-ты... – заикаясь, прохрипел лорд Малфой, чувствуя, как по его ногам струится ледяная волна паники. – Ты темный маг... Ты исчадие ада... Пожиратели... наш повелитель разорвет тебя на куски...

Гарри остановился в полушаге от него. Его стальные глаза впились в лицо аристократа с такой тяжестью, что у того перехватило дыхание.

– Твой повелитель совершил ошибку, мистер Малфой, – негромко, почти ласково произнес Гарри, поднимая пистолет и упирая холодное дуло прямо в лоб Люциуса. – Он решил, что фамилия Поттер делает меня частью вашей нелепой детской войнушки за чистоту крови. Он забыл, что на свете есть вещи пострашнее школьных проклятий.

Юноша чуть наклонил голову:

– Передай своему полумертвому хозяину одно простое послание. Если хоть один из его цепных псов еще раз появится в радиусе трех миль от Часовой Башни или посмеет следить за моим домом, я не стану вызывать его на дуэль. Я просто приду в его поместье. И поверь мне, Люциус: кровь чистокровных горит в термитном пламени точно так же, как кровь бродячих собак.

Гарри резко опустил пистолет и нанес короткий, расчетливый удар рукоятью в челюсть Малфоя. Раздался хруст, и лорд рухнул на колени, сплевывая на мостовую выбитые зубы вперемешку с кровью.

– Пошел вон, – бросил Гарри, разворачиваясь спиной к поверженному врагу. – Забирай своих недобитков и убирайся, пока моя мечница не решила, что её клинку требуется еще немного полировки.

Малфой