Эмия Гарри и сила искренности
Приговор двуглавой гидры
Лондонский рассвет над районом Блумсбери выдался серым, липким и пахнущим влажным известняком. К шести часам утра мостовую переулка возле Британского музея полностью затянуло плотным барьером из тяжелого, насыщенного праной тумана. Для обычных магглов, спешивших на первые автобусы, эта улица просто перестала существовать: их взгляд соскальзывал с поворота, сознание услужливо подсовывало мысль о ремонтных работах, а ноги сами уводили прочь от старой арки.
По ту сторону барьера царила деловитая, беспощадная тишина.
Лорд Эль-Меллой II стоял посреди мостовой, засунув руки в карманы темно-вишневого пальто. Сигара в его зубах едва тлела, а тонкие пальцы нервно перебирали четки из зачарованных костей. Чуть поодаль, прислонившись спиной к фонарному столбу, скучал рослый мужчина с дикими алыми глазами и синими волосами, завязанными в хвост. Кухулин лениво крутил в пальцах длинную зубочистку, время от времени бросая равнодушный взгляд на развороченные останки Фенрира Сивого.
– Три точных надреза, – сухо констатировал Вейвер, выпуская струйку сизого дыма. – Пространственный скачок концептуального типа. Тело оборотня разорвано в трех плоскостях одновременно до того, как его нервная система успела среагировать на боль. Твоя девочка-самурай не теряет хватки, Гарри.
Гарри Эмия стоял рядом с наставником. Его черный плащ был распахнут, а под ним тускло поблескивала кобура модифицированного «Вальтера». Рядом с ним, абсолютно безмятежно улыбаясь утреннему солнцу, покачивалась на носках деревянных гэта Окита Соджи. В её руке был бумажный пакет со свежими жареными каштанами, которые она с аппетитом щелкала, словно вокруг не валялись изуродованные трупы в черных мантиях.
– Она капитан ударного отряда, профессор, – спокойно отозвался Гарри. – В Киото задержка на долю секунды стоила жизни целому патрулю. К тому же эти люди пришли не арестовывать меня. Они шли убивать.
– Я и не осуждаю выбор методов, – вздохнул Эль-Меллой II, морщась от головной боли. – Я лишь думаю о том, сколько бумажной работы мне предстоит составить для Отдела Правопорядка. Убийство семи чистокровных магов на территории внешнего периметра Башни... Даже для нашего сумасшедшего дома это перебор.
– Перебор? – раздался резкий, звонкий женский голос из тумана.
Из белесой пелены шагнула высокая женщина в строгом мужском костюме-двойке цвета мокрого асфальта. Короткие каштановые волосы, холодный взгляд серых глаз и туго забинтованные до локтей предплечья выдавали в ней человека, привыкшего решать любые философские споры ударом кулака. За её правым плечом, скрестив руки на груди, молча следовала Базетт Фрага Макремитц — официальный силовик Ассоциации, специалист по ликвидации особо опасных целей.
– Это не перебор, лорд Эль-Меллой, – жестко произнесла Базетт, окинув взглядом кровавую бойню на мостовой. – Это прямая провокация. Нарушение статуса автономии Часовой Башни. Какая-то шайка провинциальных сектантов, застрявших ментально в шестнадцатом веке, позволяет себе устраивать засады в сердце Лондона? Они посягнули на студента факультета Норвич. Если мы спустим это на тормозах, завтра аристократы из Бристоля начнут взрывать наши филиалы.
– Базетт права, наставник, – из тени арки неторопливо вышел Эмия Широ. На его плече висела спортивная сумка, из которой подозрительно пахло оружейным маслом и порохом. – Отец всегда говорил: если бешеная собака укусила тебя за край штанины и ты позволил ей убежать, в следующий раз она перегрызет тебе горло во сне.
Вейвер раздраженно потер переносицу:
– Кирицугу был мясником, Широ. Великим, но невыносимым параноиком. Хотя... в данном случае я вынужден согласиться. Наш дорогой гость Дамблдор предупреждал, что этот их самозваный «Темный Лорд» невменяем. Но нападать на людей под юрисдикцией Башни — это верх кретинизма.
– Дело не только в Башне, милорд, – раздался еще один голос, от которого воздух в переулке внезапно стал тяжелым, сухим и ледяным, словно в склепе древнего собора.
Кухулин мгновенно подобрался, его расслабленная поза испарилась, а рука инстинктивно легла на невидимое духовное копье. Окита замерла, прекратив жевать каштан, её янтарные глаза блеснули сталью, а пальцы коснулись белых ножен Кику-Ичимондзи.
Из переулка, бесшумно ступая по залитым кровью булыжникам, вышли двое.
Впереди шел мужчина в черной сутане католического священника. Высокий, поджарый, с коротко стриженными пепельными волосами и бледным лицом, на котором не отражалось ни единой человеческой эмоции. На его шее поблескивал серебряный крест святого Бенедикта, а под широкими рукавами рясы угадывались рукояти Черных Ключей — концептуального оружия палачей Святой Церкви. Следом за ним, кутаясь в тяжелый плащ с капюшоном, шла невысокая девушка в круглых очках, чьи короткие темные волосы отливали синевой, а за спиной висел продолговатый футляр, слишком тяжелый для хрупкого девичьего тела.
– Палачи Ассамблеи Восьмого Таинства, – сквозь зубы процедил Кухулин, презрительно сплюнув под ноги. – И чего святошам понадобилось в этой помойке? Смертью запахло, воронье слетелось?
Священник даже не взглянул на кельтского героя. Его холодный, сканирующий взор остановился на Гарри, а затем медленно перешел на останки оборотня.
– Отец Натан, представитель Лондонской епархии и куратор Особого отдела, – бесстрастно представился клирик, слегка наклонив голову в сторону Вейвера. – Лорд Эль-Меллой. Мы вели наблюдение за субъектом, именующим себя Томом Марволо Реддлом, последние полгода.
– Церковь следит за британскими волшебниками? – нахменился Гарри, делая полшага вперед и слегка прикрывая собой Окиту. – С каких пор Ватикан интересуется внутренними дрязгами Министерства Магии?
Священник повернулся к юноше. В его глазах не было ненависти — лишь бесконечная, стерильная пустота фанатика, выполняющего санитарную работу.
– Внутренние дрязги смертных нас не касаются, мистер Эмия, – ровным, металлическим голосом произнес отец Натан. – Пусть ваши кровные родственники играют в свои палочковые дуэли и гордятся чистотой крови до скончания веков. Но этот человек... Реддл... переступил черту, отделяющую человеческую ересь от абсолютного греха против Господа.
Девушка в очках сделала шаг вперед и щелкнула замками футляра за своей спиной. Крышка откинулась, обнажая ряды тяжелых, покрытых священными писаниями лезвий из черной стали.
– Крестражи, – тихо, почти шепотом произнесла она, поправляя очки тонким пальцем. – Разделение бессмертной души на материальные осколки с использованием ритуального смертоубийства. Это не просто черная магия, лорд Эль-Меллой. Это прямое надругательство над Провидением, осквернение духовной материи и нарушение законов круговорота душ. Церковь классифицирует существо по имени Волан-де-Морт как инкарнированную нежить шестого ранга. Нечисть, подлежащую безусловному и тотальному искоренению.
В переулке повисла гулкая тишина.
Вейвер медленно вынул изо рта сигару, зажал её между пальцами и посмотрел на священника долгим, тяжелым взглядом:
– Иными словами, Церковь вынесла ему смертный приговор без права на покаяние.
– Какое покаяние может быть у червя, разорвавшего собственную сущность на куски ради жалкого подобия вечной жизни? – холодно парировал отец Натан. – Курия приняла решение. Ассамблея Восьмого Таинства и Инквизиция открывают сезон охоты. Однако территория Великобритании находится под частичным надзором Часовой Башни. Мы не хотим дипломатического конфликта с Ассоциацией Магов. Поэтому мы здесь.
Базетт сделала шаг вперед, её кулаки в зачарованных бинтах сжались с глухим хрустом:
– Вы предлагаете совместную операцию?
– Мы предлагаем чистку, – уточнил священник. – Ассоциация Магов уничтожает структуру пожирателей смерти как угрозу Тайне и нарушителей порядка. Церковь берет на себя локализацию и уничтожение оскверненных артефактов с осколками души. Никаких судов. Никаких компромиссов. Полная зачистка очага скверны.
– А что насчет Министерства Магии? – подал голос Широ. – Дамблдор утверждает, что победить Волан-де-Морта может только мой племянник Годрик. Согласно какому-то их дурацкому пророчеству.
Отец Натан впервые за все время позволил себе тень сухой, леденящей душу усмешки:
– Пророчества язычников и шарлатанов не имеют силы перед гневом Господним и сталью Церкви. Если Министерство встанет на защиту еретика или попытается помешать экзекуции, они будут признаны пособниками нечисти. Со всеми вытекающими последствиями.
Гарри молча переглянулся с Окитой.
Мечница Шинсэнгуми подошла к нему вплотную, осторожно коснувшись пальцами тыльной стороны его ладони. Её янтарные глаза светились решимостью, а легкая улыбка говорила яснее любых слов: куда бы он ни пошел, её клинок будет рассекать воздух перед ним.
– Что скажете, наставник? – спросил Гарри, глядя на Вейвера.
Лорд Эль-Меллой II затянулся в последний раз, бросил окурок под ноги и раздавил его тяжелым каблуком кожаного туфля:
– Я скажу, что этот напыщенный идиот в маске змеи выбрал худших врагов из всех возможных во вселенной. Пойти войной одновременно на Башню и Церковь... такого самоубийственного таланта я не видел со времен Четвертой войны в Фуюки. Базетт, свяжись с отделом Норвич. Гарри, Широ... готовьте снаряжение. Мы выступаем к полуночи.
***
Мэнор Малфоев. Уилтшир. День спустя.
За длинным полированным столом из черного дерева царила атмосфера похоронного склепа. Никто из собравшихся Пожирателей Смерти не смел даже поднять глаз.
В центре зала, стоя на четвереньках на роскошном персидском ковре, тяжело дышал Люциус Малфой. Его некогда безупречные платиновые волосы были слипшимися от запекшейся крови и дорожной грязи. Челюсть лорда висела криво, разбитые губы едва шевелились, а из выбитых зубов на пол капала густая розовая слюна.
На возвышении сидел Волан-де-Морт. Его белые змеиные пальцы ритмично постукивали по подлокотнику трона, порождая сухой, отвратительный звук.
– Значит... оборотни уничтожены? – прошипел Темный Лорд, и этот шепот заставил пламя свечей в канделябрах окраситься в мертвенно-зеленый цвет. – Сивый... разорван на части? А ты, Люциус, глава благороднейшего дома, ползаешь у моих ног и лепечешь о магии, которая быстрее мысли?
– М-мой Лорд... – прохрипел Малфой, содрогаясь от ужаса. – Это... это были не волшебники. Тот мальчишка... Гарри... он двигался так, словно само время подчинялось ему. А девка... она не колдовала. Она просто взмахнула мечом... и люди падали мертвыми. Они передали послание. Они сказали, что если мы приблизимся к Лондону... они сожгут наши дома дотла.
Волан-де-Морт медленно поднялся. Его фигура казалась сотканной из могильного мрака.
– Дерзость! – взревел он, и магическая волна невиданной силы разнесла в щепки три массивных зеркала вдоль стен. – Жалкий щенок, сквиб, выброшенный родителями на помойку, смеет угрожать МНЕ?! Наследнику Слизерина?! Победителю смерти?!
В тени колонны молча стоял Северус Снейп. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но внутри зельевара всё сжалось в ледяной комок. Он знал то, чего не понимал его безумный господин. Он видел отчеты авроров, он читал старинные хроники о тех, кто правил подземельями Британского музея.
– Северус, – внезапно повернулся к нему Темный Лорд. – Ты молчишь. Что скажет мой верный шпион? Дамблдор пытается спрятать своего выродка за спинами восточных наемников?
– Мой Лорд, – Снейп плавно опустился на одно колено, тщательно подбирая каждое слово. – Ситуация куда опаснее, чем кажется. Часовая Башня — это не союзники Дамблдора. Они презирают Хогвартс и наше Министерство. Но мальчик... Гарри Эмия... он официально признан их полноправным студентом. В законах Ассоциации есть пункт о территориальной неприкосновенности. Нападение лорда Малфоя было расценено ими как объявление войны.
– И что с того?! – оскалился Волан-де-Морт, взмахивая тисовой палочкой. – Пусть приходят! Я обрушу на них адское пламя! Я подниму армии инферналов, я заставлю дементоров выпить их души досуха! Чистокровные волшебники правят этим миром по праву рождения! Никакие маггловские фокусы не спасут их от Авады Кедавры!
– Они не будут использовать маггловские фокусы, повелитель, – тихо произнес Снейп, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. – Они используют концептуальное уничтожение. Они убивают саму возможность существования магии.
– Замолчи! – прошипел Реддл. – Завтра на закате мы сотрем эту жалкую лавку под музеем с лица земли. Соберите всех! Внутренний круг, великанов, наемников из Болгарии! Мы покажем Лондону, кто истинный хозяин этой земли!
Снейп склонил голову еще ниже, чтобы скрыть тень безысходности в глазах. Он понимал: завтра начнется бойня, в которой у магов Британии нет ни единого шанса.
***
Площадь Гриммо, 12. Лондон. Тот же вечер.
В штаб-квартире Ордена Феникса царила паника.
На столе перед Альбусом Дамблдором лежали три запечатанных пергамента с гербами Министерства Магии. Все три были экстренными депешами от Амелии Боунс.
– Это безумие, Альбус! – Джеймс Поттер, чья рука всё еще была на перевязи, метался по комнате, как раненый зверь. – Пожиратели стягивают силы к предместьям Лондона. Фадж заперся в кабинете и пьет огневиски! А из Ватикана... ты видел утренний отчет невыразимцев?! Границу пересекли двадцать боевых групп католической Инквизиции! Они не запрашивали разрешения, они просто прошли через каминную сеть континента, ослепив пограничников чарами высшего порядка!
– Инквизиция? – переспросил Сириус Блэк, бледнея. – Та самая, из Средневековья? Они же давно стали легендой!
– Они никогда не были легендой, Сириус, – устало ответил Дамблдор, снимая очки-половинки и протирая усталые глаза. – Они просто не вмешивались в дела волшебников, пока мы соблюдали Статут о секретности и не касались фундаментальных законов мироздания. Но Том... Том сотворил крестражи. Он разорвал свою душу. Для Церкви это красная тряпка. Для них он — демон, подлежащий немедленному сожжению.
– А Гарри? – подала голос Лили. Её лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. – Альбус, что будет с Гарри?! Если начнется война между пожирателями, Башней и Церковью, мой мальчик окажется в самом центре мясорубки!
– Твой мальчик сам ведет эту армию, Лили, – раздался холодный голос от дверей.
Северус Снейп вошел в гостиную, не снимая дорожного плаща. От него пахло гарью и металлом.
– Что ты сказал, Северус? – нахмурился Джеймс.
– Я сказал правду, Поттер, – зельевар бросил на стол сложенный маггловский план окрестностей Уилтшира. – Часовая Башня и Святая Церковь заключили временный пакт. Официальный приказ о ликвидации Тома Реддла подписан лично лордом Брандиш и кардиналом Ассамблеи. А во главе передового ударного отряда поставлены трое: наемница Базетт Макремитц, Эмия Широ... и твой старший сын, Гарри Эмия.
– Нет... – ахнула Лили, прижимая руки к груди. – Он же еще ребенок! Ему всего восемнадцать!
– Этот «ребенок» вчера ночью за четыре секунды уничтожил штурмовую группу Малфоя, – отрезал Снейп. – Он не ребенок, Лили. Он палач, воспитанный Убийцей Магов. И сегодня ночью он придет в мэнор Малфоев не для того, чтобы спасать мир. Он придет зачищать территорию.
Дверь снова распахнулась, и в комнату вихрем влетел Годрик Поттер, сжимая в руке новенькую боевую метлу «Молния» и свою палочку из остролиста.
– Папа, директор! Я готов! – запальчиво крикнул пятнадцатилетний «Избранный». – Пожиратели собираются в Уилтшире! Мы должны ударить первыми! Я поведу Гриффиндорский отряд, мы разгромим Волан-де-Морта и покажем этому сквибу Гарри, кто настоящий герой!
Джеймс посмотрел на младшего сына, и впервые в жизни в его взгляде не было привычной гордости. Была лишь сосущая, горькая пустота. Он вспомнил ледяной щелчок затвора у своего кадыка. Вспомнил скорость, с которой двигался Гарри. И сравнил это с пылкими, наивными позами Годрика, воспитанного на школьных сказках о победе добра над злом.
– Сядь, Годрик, – глухо, почти безжизненно произнес Джеймс.
– Что?! Папа, но ведь пророчество...
– Заткнись и сядь на место! – рявкнул Поттер-старший с такой яростью, что юноша отшатнулся, ошеломленно хлопая глазами. – Ты никуда не пойдешь. Никаких дуэлей. Никаких полетов на метлах. Сегодня ночью там будут убивать. Настоящие убийцы. И если ты сунешься туда со своими школьными заклятиями, от тебя не останется даже пепла.
Дамблдор медленно поднялся, опираясь на Бузинную палочку:
– Мы должны быть там. Не для того, чтобы сражаться на стороне Тома — упаси Мерлин. Но мы должны попытаться остановить резню. Если Церковь и Башня войдут во вкус, они не остановятся на Пожирателях. Они уничтожат всё наше общество, посчитав его гнездом еретиков. Джеймс, Лили, Сириус... приготовьтесь к аппарации. Мы отправляемся в Уилтшир.
***
Окрестности мэнора Малфоев. Уилтшир. 23:45.
Ночь была безлунной и неестественно холодной. Древнее поместье Малфоев, окруженное вековыми вязами и зачарованной кованой оградой, сияло десятками защитных куполов. В воздухе мерцали рунические щиты, отталкивающие магглов, антиаппарационные барьеры высшего порядка и темные проклятия, способные сварить кровь любого чужака, дерзнувшего переступить порог.
Вокруг особняка стояли более полусотни вооруженных волшебников в масках, десяток свирепых великанов с дубинами и свора низших темных тварей. На балконе второго этажа, раскинув руки, стоял сам Волан-де-Морт, упиваясь мощью возведенных фортификаций.
В трехстах метрах от ворот, на вершине лесистого холма, стояли четверо.
Гарри Эмия медленно навинчивал глушитель на тяжелую снайперскую винтовку «Walther WA2000». Патроны, лежавшие в открытой коробке у его ног, выглядели странно: вместо обычной свинцовой пули в медную гильзу были завальцованы граненые сердечники из зачарованного серебра, на которых тончайшей гравировкой были нанесены нордические руны разрушения материи.
Рядом с ним на корточках сидела Окита Соджи. На девушке снова было надето бирюзово-голубое хаори с белыми зубцами Шинсэнгуми. Клинок Кику-Ичимондзи лежал на её коленях, обнаженный на треть. В её глазах больше не было девичьей веселости — лишь бездонная, кристальная ясность самурая перед атакой.
Широ Эмия стоял чуть позади, закрыв глаза и монотонно шепча строфы проекции. Вокруг его рук плясали синие электрические разряды — магические цепи юноши работали на пределе возможностей, сканируя структуру защитных барьеров поместья.
– Семнадцать слоев, – негромко произнес Широ, открывая глаза, в которых вспыхнул золотистый отблеск создаваемых клинков. – Семь стихийных, четыре ментальных, три барьера на крови рода Малфоев и три проклятия смерти. Слишком много узлов. Конструкция тяжелая, архаичная и абсолютно неповоротливая.
– Базетт уже на позиции? – спросил Гарри, прильнув к оптическому прицелу с тепловизором.
– На позиции, – кивнул Широ. – Церковники тоже закончили оцепление внешнего периметра. Отец Натан активировал Скрижаль Ионы. Ни одна живая душа, ни один дух или призрак не сможет покинуть территорию мэнора. Пространство запечатано на глухоту.
Окита повернула голову к Гарри, и легкий ветерок шевельнул пряди её светлых волос:
– Гарри. Тот длинный, без носа... он пахнет гнилым мясом и сырой землей. Точно так же пахли мертвецы, которых поднимали мятежники в храме Мибу.
– Это потому, что он и есть мертвец, Соджи, – юноша дослал патрон в патронник с сухим, хищным щелчком. – Человек, отказавшийся от смерти, перестает быть живым. Он становится мусором, засоряющим поток времени.
Внизу, у главных ворот поместья, воздух внезапно взорвался ослепительной вспышкой чистого белого света.
– *АНСВЕРАХ!* – раздался громовой женский выкрик, разорвавший ночную тишину.
Концептуальное оружие рода Фрага — Фрагарах, Клинок Ответного Удара — ударил прямо в главный узел защитного барьера Малфоев. Древняя магия кельтских богов не стала взламывать щиты постепенно. Она просто обратила время вспять, уничтожив саму концепцию создания барьера до того, как он был активирован.
С грохотом, похожим на падение хрустального небоскреба, семнадцать слоев вековых чар разлетелись на миллиарды светящихся осколков. Волна праны смела кованые ворота, словно сухие щепки, и швырнула десяток стоявших у входа пожирателей смерти на каменные ступени особняка.
– В атаку! – взревели волшебники в саду, вскидывая палочки. – *Авада Кедавра! Бомбарда Максима!*
Небо озарилось десятками зеленых и багровых лучей.
– Наш выход, Соджи, – тихо сказал Гарри.
– Слушаюсь, командир! – с детским восторгом отозвалась мечница.
Её тело растворилось в воздухе. Техника *Шукучи* сократила расстояние в триста метров за долю секунды.
В то же мгновение с холма ударила тяжелая снайперская винтовка Гарри.
*Плих!* — глухой хлопок выстрела с глушителем.
Зачарованная пуля с руническим сердечником на скорости трех махов вошла в лоб первому великану, собиравшемуся опустить дубину на Базетт. Серебряный наконечник высвободил концепцию «разрушения связей»: плоть трехметрового гиганта не просто разорвало — его магическая структура схлопнулась, и туша монстра рассыпалась серым, безжизненным прахом, даже не коснувшись земли.
*Плих!*
Второй выстрел снес верхнюю половину туловища егерю, пытавшемуся наложить проклятие из-за векового вяза.
А затем в строй Пожирателей Смерти ворвалась Окита.
Это не было битвой. Это было исполнением смертного приговора эпохи Бакумацу.
Светло-бирюзовое хаори мелькало среди черных мантий, словно лепесток смертоносного цветка. Клинок Кику-Ичимондзи пел свою древнюю, кровавую песню. Окита не блокировала заклинания — она просто скользила между лучами, двигаясь с такой грацией и скоростью, что человеческий глаз видел лишь остаточные размытые силуэты.
Взмах — и рука волшебника с зажатой в ней палочкой отлетает в сторону.
Разворот на пятке — и острие катаны пробивает грудную клетку второго мага, выходя из спины вместе с фонтаном алой крови.
– Трус! – звонко рассмеялась девушка, уходя под луч смертельного проклятия и снося голову напавшему со спины пожирателю чистым, безупречным ударом иайдо. – Вставай в стойку! Где твоя гордость самурая?!
С противоположной стороны сада в бой вступила Святая Церковь.
Два десятка священников в черных сутанах двигались плотным строем, не обращая внимания на летящие в них заклинания. В их руках сияли Черные Ключи — метровые лезвия чистейшей духовной праны.
– *Exorcizamus te, omnis immundus spiritus...* – монотонно, страшно читал латинскую молитву отец Натан, шагая вперед.
Каждый взмах его руки посылал веер светящихся лезвий. Черные Ключи пробивали щиты «Протего», словно мокрую газетную бумагу, пригвождая пожирателей смерти к деревьям и стенам дома. Раны, нанесенные священным оружием, не кровоточили — они мгновенно обугливались, выжигая душу и магию еретиков до основания.
На балконе второго этажа Волан-де-Морт застыл в неописуемом, первобытном бешенстве.
– УБИТЬ ИХ! – взвизгнул он, посылая в гущу сражения чудовищный клубок Адского Пламени в форме гигантской огненной змеи. – УБИТЬ ВСЕХ!
Огненное чудовище из первородного жара рухнуло на сад, пожирая деревья, траву и тела собственных сторонников Темного Лорда.
– Широ! – крикнул Гарри, спрыгивая с холма и активируя двойное ускорение времени.
– Понял! – отозвался рыжеволосый юноша.
Его руки взметнулись вперед, а голос зазвучал подобно удару молота о наковальню:
– *Trace... ON!*
Из воздуха, сияя чистейшей лазурной сталью, возник гигантский семилепестковый щит из застывшего света — проекция легендарного *Ро Аякса*, щита троянского героя.
Адское Пламя с яростным ревом врезалось в первый лепесток щита. Воздух закипел, земля под ногами Широ потрескалась, но барьер выдержал. Огненная змея бессильно зашипела, разбиваясь о несокрушимую концепцию абсолютной защиты от метательного оружия.
– Теперь мой черед, – прошептал Гарри, выходя из-за светящегося щита брата.
– *Time Alter: Triple Accel!*
Мир вокруг него замер.
Гарри рванулся по каменной стене особняка вверх, преодолевая силу тяжести за счет укрепления подошв обуви и чудовищного ускорения метаболизма. За десятую долю секунды он взбежал на балкон второго этажа и оказался лицом к лицу с Темным Лордом.
Волан-де-Морт успел лишь расширить свои змеиные зрачки. Он увидел перед собой молодого человека со стальными, абсолютно безжалостными глазами, в руках которого был не кусок зачарованного дерева, а тяжелый вороненый пистолет с гравированными рунами на стволе.
– Здравствуй, Том, – произнес Гарри прямо в застывшее лицо тирана.
Юноша не стал читать нотаций. Не стал предлагать сдаться. Он просто нажал на спусковой крючок.
Трижды.
Специальные патроны с сердечниками из праха святых мощей и рунами растворения душ вошли точно: в правый глаз, в левый глаз и в центр переносицы Волан-де-Морта.
Голову Темного Лорда разорвало на куски с глухим, чавкающим звуком.
Тело чудовища покачнулось и рухнуло на каменный пол балкона. Из разорванной шеи вырвался черный, вонючий сгусток эктоплазмы — бессмертный дух Реддла попытался взмыть в небо, истошно вопя на неслышимой человеку частоте:
– Я БЕССМЕРТЕН! МОИ КРЕСТРАЖИ... Я ВЕРНУСЬ!
– Не вернешься, падаль, – раздался холодный голос за его спиной.
Отец Натан стоял на краю балкона, держа в руках старинную свинцовую урну, покрытую печатями Седьмого Престола.
– *In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti!* – проревел священник, срывая печати.
Из урны вырвались сотни светящихся серебряных цепей. Они оплели воющий дух Волан-де-Морта, стягивая его, сжимая и лишая формы. Осколок души забился в агонии, чувствуя, как священная магия Церкви выжигает саму суть его существования, обрывая невидимые эфирные нити, связывавшие его с спрятанными по всей Британии крестражами.
– Нет! НЕТ! ДАМБЛДОР! СПАСИ... – дух захлебнулся собственным криком, когда цепи втянули его внутрь урны.
Священник захлопнул свинцовую крышку и намертво запечатал её ударом ритуального молота.
– Первый и главный фрагмент запечатан, – бесстрастно произнес клирик, вытирая пот со лба. – Остальные пять артефактов будут обнаружены и уничтожены в течение сорока восьми часов. Инквизиция уже выехала по адресам.
В саду мэнора воцарилась гробовая, неестественная тишина.
Все было кончено. Бой, который магическое сообщество Британии считало невозможным, длился ровно семь минут. Выжившие пожиратели смерти лежали на земле, связанные зачарованными путами Базетт, или стояли на коленях под прицелом Черных Ключей.
В этот момент на границе поместья с громким хлопком аппарации появились четверо.
Альбус Дамблдор, Джеймс, Лили и Годрик Поттеры замерли у ворот, ошеломленно глядя на открывшуюся перед ними картину.
Они ожидали увидеть руины, дымящиеся развалины и эпическую дуэль света и тьмы. Но перед ними предстало место хладнокровной, стерильной военной операции.
Никаких благо