← Назад к обзору

Ещё один майклсон

Наследие в колыбели

Мистик Фоллс за два года почти не изменился, чего нельзя было сказать об обитателях особняка Майклсонов. После победы над Марселем и временного затишья на фронтах сверхъестественных войн, дом наполнился странным, почти человеческим ожиданием. Клаус стал больше времени проводить в своей мастерской, Элайджа упорядочил семейные архивы, а Ребекка, казалось, наконец обрела подобие мира, занимаясь обустройством их общего быта.

Но в этом пазле не хватало одной важной детали.

Юкио уехал год назад. Это было тяжелое решение, принятое после долгих споров. Он хотел завершить свое обучение в Японии, закрыть ту главу жизни, которая была прервана его внезапным превращением в гибрида. Клаус долго не хотел отпускать внука, опасаясь, что враги выследят его в Токио, но Юкио настоял на своем. Он стал сильным, он научился скрывать свою сущность и контролировать магию. Он уехал мальчиком, едва осознавшим свою силу, и должен был вернуться мужчиной.

В этот вечер вся семья собралась в просторном холле. Клаус лениво потягивал бурбон, глядя на огонь в камине, Кол и Ребекка о чем-то негромко спорили, а Элайджа читал очередную книгу.

Тишину нарушил шум гравия под колесами автомобиля. Звук был тяжелым, уверенным — к дому приближался внедорожник.

– Он здесь, – Клаус поставил стакан на столик, и его глаза мгновенно вспыхнули золотом.

Сверхъестественный слух Майклсонов уловил то, что не услышал бы ни один человек: ритмичное биение сердца, знакомое до боли, и... еще одно. Совсем крошечное, быстрое, как крылья колибри.

– Никлаус, ты это слышишь? – Элайджа медленно поднялся, его лицо выражало крайнюю степень недоумения.

– Слышу, – прошептал Клаус, уже направляясь к выходу.

Вся семья вышла на широкое крыльцо особняка. Черный внедорожник замер у парадного входа. Дверь водителя распахнулась, и из машины вышел Юкио.

Он изменился. Стал выше, плечи раздались, а черные как ночь волосы теперь были чуть длиннее, чем раньше, обрамляя повзрослевшее лицо с той же фарфоровой кожей. Его небесно-голубые глаза встретились со взглядом Клауса, и в них промелькнуло облегчение, смешанное с глубоким волнением.

– Юкио! – Ребекка уже хотела броситься к нему, но замерла, когда парень жестом попросил их подождать.

Юкио обошел машину и открыл заднюю дверь. Он двигался осторожно, почти благоговейно. Майклсоны затаили дыхание. Через мгновение он повернулся к ним, держа в руках переносную люльку, накрытую мягким одеялом.

– Привет, семья, – негромко произнес Юкио, подходя к ступеням крыльца. Его голос стал глубже, в нем появились нотки ответственности, которых раньше не было.

Клаус первым спустился навстречу. Он смотрел не на внука, а на сверток в его руках.

– Юкио... что это значит? – Голос первородного гибрида дрогнул, что случалось раз в столетие.

Юкио остановился перед дедом и осторожно откинул край одеяла. Там, безмятежно посапывая, лежал младенец. Совсем крошечный, с пушком черных волос и крошечными кулачками, прижатыми к щекам. Малыш пах молоком, детской присыпкой и... безошибочно узнаваемой кровью Майклсонов.

– Познакомьтесь, – Юкио обвел взглядом ошеломленных родственников. – Это Ник. Ник Майклсон. Ему всего месяц.

На крыльце воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршит листва в лесу. Ребекка прижала ладонь к губам, её глаза наполнились слезами. Элайджа замер, словно превратившись в статую, а Кол просто открыл рот, не в силах вымолвить ни слова.

– Ты привез ребенка? – Клаус протянул руку, его пальцы коснулись края люльки, но он не решался дотронуться до младенца. – Почему ты ничего не говорил? Кто его мать?

Юкио вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть последних недель.

– Это сюрприз, дед. И для меня тоже. Я сам узнал о нем за пару недель до отлета. Его мать... Мы познакомились в колледже. Она была прекрасной, но, как оказалось, совершенно не готовой к тому, что в её жизни появится нечто сверхъестественное.

– Она знала, кто ты? – спросил Элайджа, подходя ближе.

– Она поняла, что со мной что-то не так, когда Ник родился, – Юкио посмотрел на спящего сына. – У него уже проявляется магия. По ночам в комнате начинают летать предметы, а его глаза... иногда они светятся так же, как мои. Она испугалась. Просто оставила его в колыбели вместе с запиской и ушла. Сказала, что не может растить монстра.

Рычание, вырвавшееся из груди Клауса, заставило бы любого человека бежать без оглядки, но Юкио даже не вздрогнул.

– Монстра? – Клаус наконец решился и коснулся крошечной ручки ребенка. Младенец во сне обхватил его палец своим кулачком. – Она назвала моего правнука монстром?

– Она просто человек, Клаус, – грустно улыбнулся Юкио. – Она не виновата в том, что не смогла вынести нашу тьму. Но я не мог оставить его там. Здесь его дом. Здесь его семья.

– Дай его мне, – Ребекка буквально оттеснила братьев и протянула руки.

Юкио осторожно передал ей люльку. Ребекка взяла ребенка так, словно это была самая хрупкая драгоценность во вселенной.

– О боги, он такой красивый, – прошептала она, глядя на малыша. – Он вылитый ты, Юкио. Те же черты лица, те же волосы.

– И та же сила, – добавил Кол, заглядывая через плечо сестры. – Вы чувствуете это? От него фонит магией так, будто в этой люльке заперта целая ковена ведьм.

– Он — Майклсон, – Элайджа положил руку на плечо Юкио. – Добро пожаловать домой, племянник. И спасибо, что привез его к нам.

Юкио почувствовал, как напряжение, копившееся в нем весь долгий перелет через океан, наконец начало отпускать. Он боялся осуждения, боялся, что его сочтут безответственным, но он забыл одну простую вещь: для этой семьи кровь была превыше всего.

– Я назвал его в честь тебя, Клаус, – сказал Юкио, глядя на деда. – Ник. Я подумал, что это будет правильно.

Клаус молчал. Он смотрел на младенца, который теперь проснулся и открыл глаза — небесно-голубые, точь-в-точь как у Юкио. Малыш не заплакал. Он внимательно изучал лицо Ребекки, а затем перевел взгляд на Клауса.

– Ник, – повторил Клаус, и в его голосе послышалось нечто такое, чего Майклсоны не слышали тысячу лет. Нежность. Истинная, ничем не замутненная гордость. – Маленький волчонок.

Они вошли в дом. Особняк, который еще час назад казался музеем древних тайн, мгновенно преобразился. Ребекка уже раздавала указания слугам и Колу — нужно было немедленно обустроить детскую, купить лучшие вещи, найти лучших врачей и ведьм для защиты.

Юкио опустился на диван в гостиной, чувствуя дикую усталость. Клаус сел напротив него, не сводя глаз с младенца, которого Ребекка устроила на ковре среди подушек.

– Ты понимаешь, что теперь всё изменится? – спросил Клаус. – Твои враги, мои враги... они узнают о нем. Он станет целью.

– Знаю, – Юкио поднял взгляд. – Но я также знаю, что никто не защитит его лучше, чем мы. Я научился многому в Японии, дед. Я больше не тот растерянный мальчик, который не знал, что делать со своей силой. Я — отец. И я убью любого, кто посмотрит в сторону моего сына с дурным намерением.

Клаус одобрительно кивнул.

– В тебе говорит кровь нашего рода. Но ты не будешь один. Мы все здесь ради него.

– Я хочу, чтобы он рос здесь, – продолжал Юкио. – Я хочу, чтобы он знал свою историю, но не был её рабом. Я хочу, чтобы он был сильнее нас всех.

– Он уже сильнее, – Элайджа подошел к ним с бокалом вина и протянул его Юкио. – Он объединил нас всех за пять минут. Даже Кол перестал ворчать о своих делах и поехал за кроваткой.

Вечер прошел в суете, которая была Майклсонам в новинку. Впервые за века в этом доме звучал не звон мечей или крики врагов, а тихий лепет младенца и споры о том, какую сказку лучше читать на ночь наследнику древнего рода.

Позже, когда Ник заснул в своей новой, роскошной комнате под присмотром Фреи, которая уже накладывала защитные заклинания на стены, Юкио и Клаус остались одни на балконе.

– Ты не жалеешь? – спросил Клаус, глядя на луну. – О том, что твоя нормальная жизнь в Японии закончилась так... окончательно?

Юкио посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые теперь умели и убивать, и бережно держать новую жизнь.

– Нормальная жизнь — это иллюзия, дед. Я понял это, когда впервые обратился. Моя жизнь здесь. С тобой, с Элайджей, с моим сыном. Япония дала мне знания, но Мистик Фоллс дал мне семью.

– Она была глупой женщиной, – вдруг сказал Клаус. – Та, что оставила его. Она не увидела, какое сокровище ей досталось.

– Она была просто напугана, – повторил Юкио. – Но я благодарен ей за Ника. Он — всё, что у меня есть.

– Не всё, – Клаус повернулся к нему и положил руку на плечо. – У тебя есть мы. И поверь мне, Юкио, этот ребенок никогда не узнает, что такое одиночество. Я позабочусь о том, чтобы мир дрожал при одном упоминании его имени, но в этом доме он будет знать только любовь.

Юкио улыбнулся. Это была первая искренняя улыбка за долгое время.

– Я знаю. Именно поэтому я здесь.

Ночь опустилась на город, укрывая особняк Майклсонов своим темным крылом. Внутри, в колыбели, спал маленький Ник, не подозревая, что он стал центром вселенной для самых опасных существ на планете. Его дыхание было ровным, а во сне его крошечные пальчики сжимали воздух, словно он уже пытался ухватить свою судьбу.

Юкио стоял у окна детской, наблюдая за сыном. Два года назад он был потерянным подростком в «Мистик Гриль», а сегодня он вернулся королем своей собственной жизни. И рядом с ним стояла его семья — древняя, пугающая, но нерушимая.

– Всегда и навечно, – прошептал Юкио, повторяя клятву, которую когда-то дали его предки.

Теперь эта клятва принадлежала и ему. И маленькому существу, которое спало в соседней комнате, неся в себе свет и тьму рода Майклсонов. История продолжалась, и на этот раз в ней было место для надежды.