← Назад к обзору

Ещё один майклсон

Грезы о крови и пепел мести

Тишина в особняке Майклсонов всегда была предвестником бури, но на этот раз она казалась особенно тяжелой, почти осязаемой. Юкио сидел в библиотеке, окруженный древними фолиантами, которые Элайджа заставлял его изучать для понимания магических потоков. Парень потер виски, чувствуя, как под кожей пульсирует знакомое напряжение. После победы над Эстер его чувства обострились еще сильнее, и теперь он улавливал малейшие колебания настроения своих родственников.

– Покой в этом доме только снится, – прошептал он на японском, откидываясь на спинку кресла.

– Ты быстро учишься истинам нашей семьи, племянник, – раздался мягкий, мелодичный голос.

Юкио вздрогнул и обернулся. В дверях стояла Фрея — их старшая сестра, о существовании которой он узнал совсем недавно. Она была ведьмой колоссальной силы, прожившей века в плену у своей тети Далии, и её появление в Мистик Фоллс внесло еще больше сумятицы в и без того непростую жизнь Майклсонов.

– Фрея, – Юкио вежливо кивнул. – Ты выглядишь бледнее обычного. Опять видения?

Ведьма прошла в комнату, и Юкио заметил, как дрожат её пальцы, когда она коснулась края дубового стола. Она выглядела не просто уставшей — она была напугана.

– Это не просто видение, Юкио. Это предзнаменование, – она пристально посмотрела на него. – Я видела падение. Я видела, как великий дуб рушится, и его корни задыхаются в собственной крови.

– Опять загадки, – вздохнул юноша, закрывая книгу. – Давай без метафор. Кто на этот раз? Очередная воскресшая ведьма или обиженный охотник?

– Марсель Жерар, – выдохнула Фрея.

Юкио замер. Он слышал это имя. Марсель был протеже Клауса, его «сыном» по духу, человеком, которого Никлаус сам обратил и вырастил в Новом Орлеане. Но отношения между ними были сложнее, чем лабиринт Минотавра.

– Марсель? – Юкио нахмурился. – Клаус говорил, что он под контролем. Что он... часть семьи, в каком-то смысле.

– Был, – Фрея горько усмехнулась. – Но предательство — это яд, который Майклсоны варят лучше всех. Марсель принял сыворотку, Юкио. Ту самую, которую создала Эстер, чтобы превратить Аларика в совершенного охотника, но улучшенную. Он стал Зверем. Существом, чей укус убивает даже Первородного. И он идет сюда.

В этот момент в библиотеку стремительно вошел Клаус, а за ним — Элайджа и Кол. Лицо Никлауса было искажено яростью, смешанной с чем-то, что Юкио редко видел в его глазах — осознанием совершенной ошибки.

– Значит, это правда? – прорычал Клаус, обращаясь к сестре. – Мой Марселус решил поиграть в короля монстров?

– Он не играет, Никлаус, – Элайджа сохранял внешнее спокойствие, но его руки, заложенные за спину, были сжаты в кулаки. – Он одержим местью за Давину. И теперь, обладая силой, превосходящей нашу, он не остановится, пока не увидит нас в гробах.

– Какая ирония, – Кол прислонился к дверному косяку, вертя в руках кинжал. – Мы пережили тысячу лет, убили богов и ведьм, а прикончит нас мальчишка, которого Ник подобрал на улице.

Юкио встал, чувствуя, как внутри него просыпается волк. Золотистые искры вспыхнули в его голубых глазах.

– Вы говорите о нем так, будто мы уже проиграли, – голос юноши прозвучал твердо. – Он всего лишь один. Нас — семья. И у нас есть то, чего нет у него.

– И что же это, Юкио? – Клаус повернулся к внуку, его ноздри раздувались от гнева. – У него укус, который превращает нашу кровь в пепел за часы. У него скорость и сила, против которых мы бессильны.

– У нас есть я, – Юкио сделал шаг вперед. – Фрея сказала, что я — аномалия. Смешение магии и крови, которое не предвидела даже Эстер. Если Марсель стал Зверем по её рецепту, то моя кровь может быть противоядием. Или оружием.

Фрея резко подняла голову, её глаза расширились.

– Кровь Юкио... Никлаус, он прав! В его жилах течет магия восточных предков, она не подчиняется законам европейской алхимии, на которой основана сыворотка.

– Я не позволю использовать его как подопытную крысу! – отрезал Клаус, подходя к Юкио почти вплотную. – Ты только начал жить, парень. Я не для того вытаскивал тебя из когтей Эстер, чтобы ты подставился под зубы Марселя.

– Ты не можешь решать за меня, – Юкио встретил взгляд деда, не отступая ни на дюйм. – Ты сам учил меня, что Майклсоны не просят силы, а берут её. Марсель идет за вами всеми. Если вы погибнете, я останусь один. Думаешь, он пощадит «наследника», когда закончит с «отцами»?

Клаус замолчал, его челюсть плотно сжалась. Он видел в этом девятнадцатилетнем юноше свое отражение — ту же непокорность и ту же готовность сжечь мир ради близких.

– Он близко, – прошептала Фрея, закрывая глаза. – Я чувствую его ярость. Она черная, как смола. Он уже в городе.

– Элайджа, Кол — забаррикадируйте особняк магическими печатями Фреи, – начал отдавать приказы Клаус, его голос стал холодным и расчетливым. – Ребекка должна увести Елену и остальных подальше. Это не их война.

– А я? – спросил Юкио.

– Ты останешься со мной, – Клаус положил руку на затылок внука. – Мы встретим его вместе. Если он хочет крови Майклсонов, он захлебнется в ней.

Через час особняк погрузился во тьму. Свечи горели тускло, а воздух казался наэлектризованным. Юкио стоял в центре главного холла, сжимая в руке короткий японский клинок, который Фрея заговорила его собственной кровью. Клаус стоял рядом, его глаза светились гибридным золотом.

Входные двери разлетелись в щепки с таким грохотом, что задрожали стены. В проеме стоял мужчина. Он не выглядел как монстр — обычный темнокожий парень в дорогой куртке, но от него исходила такая волна мощи, что Юкио невольно сжал рукоять клинка до белизны в костяшках.

– Марсель, – негромко произнес Клаус. – Ты всегда любил эффектные появления.

– Никлаус, – Марсель вошел в холл, его шаги были тяжелыми, уверенными. – Элайджа. Кол. Я смотрю, вы собрали весь свой цирк. А это кто? Новая игрушка?

Он перевел взгляд на Юкио, и юноша почувствовал, как по коже пробежал мороз. В глазах Марселя не было человечности — только бесконечная, холодная жажда расплаты.

– Это мой внук, Марсель, – Клаус сделал шаг вперед, закрывая Юкио собой. – И последнее, что ты сделаешь в своей никчемной жизни — это посмотришь ему в глаза перед смертью.

– Внук? – Марсель рассмеялся, и этот звук был похож на рычание. – Ты плодишься, Клаус. Сначала надежда в Новом Орлеане, теперь этот... фарфоровый мальчик. Ты думаешь, наличие семьи сделает тебя сильнее? Нет. Это делает тебя уязвимым.

– Ты пришел сюда за местью, Марсель, – подал голос Элайджа, выходя из тени. – Давина была трагедией, но то, что ты делаешь сейчас, уничтожит всё, что ты строил в Новом Орлеане.

– Вы уничтожили мой мир! – Марсель внезапно сорвался на крик, и его лицо исказилось, вены под глазами почернели, а клыки стали неестественно длинными. – Вы считали меня сыном, но всегда держали на поводке. Теперь поводок порван.

Он двигался быстрее, чем любой вампир, которого Юкио видел раньше. В одно мгновение Марсель оказался рядом с Колом и отбросил его в стену с такой силой, что тот пробил дубовую панель.

– Кол! – крикнул Юкио.

Клаус бросился на Марселя, и завязалась драка, которую человеческий глаз не смог бы уловить. Это была битва титанов. Удары сотрясали здание, мебель разлеталась в пыль. Но было ясно — Марсель сильнее. Он перехватил руку Клауса и с хрустом сломал её, прежде чем вонзить свои зубы в плечо гибрида.

– Нет! – Юкио сорвался с места.

Он не думал о страхе. В его венах закипела магия, смешанная с волчьей яростью. Он подскочил к Марселю со спины и вонзил заговоренный клинок ему в бедро.

Зверь взревел, отпуская Клауса. Марсель обернулся к Юкио, его глаза горели яростным фиолетовым огнем.

– Значит, ты хочешь поиграть, щенок? – прошипел он, вырывая клинок из раны. Рана затянулась почти мгновенно, но Марсель поморщился — магия крови Юкио жгла его изнутри.

– Юкио, беги! – выдохнул Клаус, пытаясь подняться. Яд уже начал действовать, его лицо покрылось темными венами.

Но Юкио не побежал. Он закрыл глаза, призывая ту силу, которую он открыл в себе в склепе Эстер. Он почувствовал связь со всеми Майклсонами в этой комнате. Он стал проводником.

– Фрея! Сейчас! – крикнул он.

Фрея, стоявшая на галерее второго этажа, начала быстро читать заклинание. Юкио вскинул руки, и из его ладоней вырвались нити белого света, которые опутали Марселя, пригвождая его к месту.

– Что это за фокусы?! – Марсель рванулся, но нити держали крепко. Они подпитывались не только магией Фреи, но и жизненной силой самого Юкио.

– Это не фокусы, Марсель, – Юкио подошел к нему вплотную. Его голос вибрировал от напряжения, по лицу катился пот. – Это то, что бывает, когда ты идешь против семьи, которая старше самой магии. Моя кровь — это твой яд.

Юкио прижал ладонь к груди Марселя, прямо над сердцем. Он почувствовал, как сыворотка внутри Зверя сопротивляется, как она пытается поглотить его самого. Но Юкио не отступал. Он начал вытягивать магическую составляющую сыворотки, перенаправляя её в себя, сквозь медальон на груди.

– А-а-а-аргх! – Марсель закричал, его тело начало содрогаться.

– Юкио, остановись! – крикнул Элайджа, понимая, что племянник берет на себя слишком много. – Это убьет тебя!

– Я... справлюсь... – процедил Юкио сквозь зубы.

Вспышка света озарила холл, такая яркая, что все на мгновение ослепли. Когда зрение вернулось, Юкио лежал на полу, тяжело дыша, а Марсель стоял на коленях, его облик вернулся к обычному вампирскому. Он выглядел опустошенным и слабым.

Клаус, пошатываясь, подошел к Марселю. Его рана на плече всё еще дымилась, но яд перестал распространяться. Магия Юкио нейтрализовала его.

– Ты проиграл, Марселус, – тихо сказал Клаус, глядя на своего протеже. В его голосе не было торжества — только бесконечная печаль. – Ты хотел стать монстром, чтобы победить монстров, но в итоге ты просто стал несчастным.

Марсель поднял на него взгляд, полный горечи.

– Убей меня, Клаус. Доведи дело до конца.

– Нет, – Клаус покачал головой. – Смерть — это слишком просто для тебя. Ты вернешься в Новый Орлеан и будешь жить с осознанием того, что ты предал единственных людей, которые тебя любили. И что тебя победил тот, кого ты назвал «мальчишкой».

Элайджа подошел к Юкио и помог ему сесть. Юноша был бледным, как смерть, его руки дрожали, но он улыбался.

– Мы... мы это сделали? – прошептал он.

– Ты это сделал, Юкио, – Элайджа приобнял его за плечи. – Ты спас эту семью. Снова.

Кол, выбравшись из-под обломков, подошел к ним, отряхивая пиджак.

– Ну и ну. Кажется, нам пора переписывать семейные предания. «Всегда и навечно» теперь включает в себя японского подростка с очень дурным характером и огромным запасом магии.

Фрея спустилась вниз и немедленно начала проверять пульс Юкио.

– Тебе нужен отдых. Долгий отдых. Ты поглотил часть силы Зверя, это изменит твою магию. Тебе придется учиться контролировать её заново.

– Покой в этом доме... – начал Юкио, но Клаус закончил за него:

– ...нам только снится.

Клаус подошел к внуку и, вопреки своей обычной холодности, крепко обнял его.

– Спасибо, Юкио. Ты действительно Майклсон. Возможно, лучший из нас.

Марсель ушел в ночь, побежденный и сломленный, оставив особняк в руинах. Но среди этих руин стояла семья, которая стала крепче, чем когда-либо.

Юкио смотрел на свои руки, в которых всё еще теплилось остаточное сияние магии. Он знал, что впереди еще много битв. Новый Орлеан, другие враги, древние проклятия — всё это ждало их. Но теперь он не боялся. Он нашел свой дом, свою стаю и свою истинную силу.

– Знаешь, Никлаус, – сказал Юкио, когда его вели в комнату, – я всё-таки хочу вернуться в Японию когда-нибудь.

– Зачем? – удивился Клаус.

– Хочу показать тебе настоящие сакуры. Они красивее, чем те, что ты рисуешь.

Клаус рассмеялся, и этот смех разнесся по ночному Мистик Фоллс, возвещая о том, что древние Майклсоны снова вышли победителями. А Юкио Окумура, парень с небесно-голубыми глазами и душой волка, заснул в ту ночь с осознанием того, что его девятнадцатилетие было лишь прологом к великой саге, которую он теперь писал вместе со своей семьей.

Тьма отступила, но они знали — она всегда возвращается. И когда она вернется, они встретят её вместе. Всегда и навечно.