← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Ледяная корона и осколки серебра

Ноябрь в Хогвартсе начался с пронизывающих ветров, которые заставляли замок стонать, точно старое, измученное чудовище. Черное озеро затянуло тонкой коркой льда, сквозь которую едва проглядывала мутная бездна. Для Эстеллы Блэк этот холод был естественным продолжением её собственного состояния. Она чувствовала, как с каждым днем корка льда внутри неё становится всё толще, защищая её от внешнего мира, от криков матери в письмах и от разочарованных взглядов Сириуса.

Эстелла сидела в библиотеке, в самом дальнем углу, где свет магических ламп едва разгонял густые тени. Перед ней лежал древний фолиант по высшей трансфигурации, но мысли её были далеко. Вчера пришло письмо от Беллатрисы. Короткое, написанное рваным, нетерпеливым почерком. Кузина сообщала, что «Темный Лорд доволен успехами молодежи» и что Эстелле скоро представится случай доказать свою преданность не только словом, но и делом.

– Ты выглядишь так, будто собираешься проклясть эту книгу, – раздался тихий голос за спиной.

Эстелла не обернулась. Она знала этот шаг. Эван Розье прошел мимо и сел напротив, небрежно бросив свою сумку на стол. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тени — результат ночных бдений в гостиной Слизерина, где они с Барти и Регулусом всё чаще обсуждали не уроки, а новости из «Пророка».

– Книга ни в чем не виновата, Эван, – ответила она, медленно закрывая фолиант. – Просто мир за стенами замка становится слишком тесным. Ты чувствуешь это?

– Я чувствую, что нас готовят к войне, Эсса, – Эван подался вперед, понизив голос до едва уловимого шепота. – Мой отец... он прислал мне фамильный перстень. Сказал, что я должен носить его, не снимая. Это знак. Мы больше не просто студенты.

– Мы никогда не были просто студентами, – Эстелла посмотрела на свои руки, тонкие и бледные. – Мы — Блэки, Розье, Лестрейнджи. Мы — кости этого мира. И если мир решает сломать нас, мы должны сломать его первыми.

Эван усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. Только лед и сталь.

– Ты говоришь как истинная наследница своего рода. Иногда мне кажется, что в тебе больше Блэка, чем во всех твоих предках вместе взятых.

Их разговор прервал шум в коридоре. Громкий, вызывающий смех Сириуса Блэка разнесся по тихим сводам библиотеки, заставляя мадам Пинс негодующе шикнуть. Через мгновение в дверях показалась четверка Гриффиндора. Сириус шел в центре, его мантия была расстегнута, а галстук сбит набок. Он что-то оживленно рассказывал Поттеру, но, заметив сестру и Розье, мгновенно замолчал.

Сириус отделился от друзей и направился к их столу. Джеймс Поттер попытался придержать его за локоть, но Сириус стряхнул его руку.

– Опять заговорщические беседы в тени? – Сириус остановился у края стола, глядя на Эвана с неприкрытой неприязнью. – Стелла, тебе не кажется, что в подземельях слишком мало кислорода? Ты начинаешь бледнеть.

– Моя бледность — это признак благородства, Сириус, – Эстелла даже не подняла глаз. – В отличие от твоего вечно красного лица, которое краснеет то ли от стыда за твою компанию, то ли от избытка гриффиндорского безрассудства.

– Моя компания — это люди, у которых есть сердце, – Сириус ударил ладонью по столу. – А твоя — это сборище фанатиков, которые мечтают о клейме на руке. Ты хоть понимаешь, что Беллатриса делает с тобой? Она лепит из тебя свою копию, Стелла! Неужели ты не видишь, что она безумна?

– Она предана идее, – Эстелла наконец подняла взгляд, и Сириус невольно отшатнулся от того холода, который увидел в её глазах. – Идея чистоты — это не безумие. Это порядок. А то, чем занимаешься ты — это хаос. Ты бросил семью, бросил Регулуса. Ты бросил меня.

– Я пытался вытащить вас! – выкрикнул Сириус, игнорируя вопль мадам Пинс «Тишина!». – Но ты вцепилась в этот трон из костей так крепко, что я чуть не лишился пальцев, пытаясь разжать твою хватку.

– Хватит, Блэк, – Эван поднялся, его палочка скользнула в ладонь. – Уходи. Ты здесь лишний.

– О, защитник нашелся, – Сириус оскалился. – Розье, ты такой же труп, как и всё ваше учение. Стелла, одумайся. Пока еще не поздно. На Рождество... не возвращайся на Гриммо. Поедем к Поттерам. Там тепло. Там... там жизнь.

Эстелла на мгновение замерла. Предложение Сириуса было безумным, невозможным, но на долю секунды в её душе что-то дрогнуло. Она вспомнила их детство, когда они прятались в шкафу от криков матери и Сириус обещал, что всегда будет защищать её.

Но потом она вспомнила взгляд Беллатрисы. Вспомнила ледяное безразличие Вальбурги, которое сменилось гордостью только тогда, когда Эстелла начала показывать таланты в темной магии.

– Ты предлагаешь мне стать нищенкой у порога предателей крови? – голос Эстеллы был ровным, как лезвие бритвы. – Спасибо, Сириус. Но я предпочитаю свою «мертвую» семью твоей «живой» пародии на неё. Уходи.

Сириус смотрел на неё долго, и в его глазах жалость окончательно сменилась чем-то жестким и бесповоротным.

– Что ж, – он кивнул, словно подтверждая свои мысли. – Значит, на поле боя мы будем по разные стороны, сестренка. Постарайся не попасться мне под руку.

Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Поттер и Люпин последовали за ним, бросив на стол Слизерина тяжелые взгляды.

– Он слаб, – произнес Эван, садясь обратно. – Его чувства делают его уязвимым.

– Он не слаб, Эван, – Эстелла убрала палочку в рукав. – Он просто выбрал не ту сторону. И это его погубит.

Вечер того же дня застал их в гостиной Слизерина. Камин горел ярко-зеленым пламенем, отбрасывая причудливые тени на стены. Регулус сидел в углу, сосредоточенно переписывая свиток по Истории магии. Барти Крауч-младший, развалившись в кресле, подбрасывал в воздух золотой галлеон и ловил его с хищной ловкостью. Шарлотта Берк сидела рядом с Эстеллой, перебирая флаконы с новыми ингредиентами для зелий.

– Слышали новость? – Барти поймал монету и зажал её в кулаке. – В Министерстве начались чистки. Тех, кто не может доказать свое происхождение до третьего колена, вежливо просят освободить места. Мой отец в бешенстве, он кричит о «правах», но даже он понимает, что старые времена возвращаются.

– Это только начало, – заметил Регулус, не отрываясь от пергамента. – Скоро вопрос происхождения станет вопросом выживания.

– А мы к этому готовы? – Шарлотта посмотрела на Эстеллу. – Мы, четвертый курс. Мы умеем накладывать проклятия, но умеем ли мы убивать?

В гостиной воцарилась тишина. Плеск воды Черного озера за окном казался оглушительным.

– Убивать — это не искусство, Лотти, – Эстелла подняла голову. – Это необходимость. Если на тебя бежит бешеный пес, ты не рассуждаешь о морали. Ты просто нажимаешь на курок. Или, в нашем случае, произносишь заклинание.

– Ты говоришь так, будто уже пробовала, – Эван Розье внимательно наблюдал за ней из тени.

– Я видела, как это делает Белла, – Эстелла пожала плечами. – Она не колеблется. И я не буду.

В этот момент в гостиную влетела Пандора Розье. Её светлые волосы были растрепаны, а в глазах горел странный, лихорадочный огонь. Она подбежала к брату и схватила его за руку.

– Эван! Там, на астрономической башне... я видела знаки! Звезды выстроились в ряд, который предвещает падение короны.

– Пандора, успокойся, – Эван мягко отстранил сестру. – Твои пророчества всегда слишком туманны.

– Нет, это не туман! – Пандора обернулась к Эстелле. – Стелла, берегись серебра. Оно принесет тебе власть, но оно же выпьет твое сердце. Я видела тебя в окружении ледяных зеркал, и в каждом из них ты была другой.

– Я всегда одна и та же, Пандора, – Эстелла улыбнулась, но улыбка не затронула её глаз. – Я — Блэк. Это константа.

Пандора покачала головой и, пробормотав что-то о «невидимых нитях», убежала в спальню.

– Она становится всё страннее, – заметил Барти. – Розье, ты уверен, что у неё всё в порядке с головой?

– У неё дар, Барти, – холодно ответил Эван. – Просто она видит то, чего мы боимся признать.

Ночью Эстелле не спалось. Она накинула мантию и вышла из спальни. Гостиная была пуста, только угли в камине еще тлели. Она подошла к окну, за которым расстилалась тьма Черного озера.

Внезапно она заметила движение. У самого берега стояла фигура. Даже в темноте Эстелла узнала этот силуэт. Регулус.

Она вышла из замка, кутаясь в мантию от ледяного ветра. Брат стоял у кромки воды, глядя на лед.

– Тебе тоже не спится, Реджи? – тихо спросила она, подходя ближе.

Регулус вздрогнул, но не обернулся.

– Я думаю о Сириусе, Эсса. О том, что он сказал сегодня в библиотеке.

– Он сказал много глупостей.

– Нет, он сказал правду об одном, – Регулус повернулся к ней, и его лицо в лунном свете казалось мертвенно-бледным. – Мы теряем себя. Мы превращаемся в орудия. Ты чувствуешь это? Когда ты колдуешь, когда ты произносишь темные заклинания... ты всё еще чувствуешь радость? Или только холод?

– Радость — это для детей, – Эстелла подошла вплотную к брату и положила руку ему на плечо. – Мы — воины, Регулус. Нам не нужна радость. Нам нужна победа. Мать ждет от нас этого. Род Блэк ждет этого.

– А чего ждешь ты? – Регулус посмотрел ей прямо в глаза. – Не Эстелла Элладора Блэк, наследница и гордость матери. А просто ты?

Эстелла замолчала. Вопрос брата попал в самую цель, пробив её ледяную броню. Чего она хотела? Она хотела, чтобы мать хоть раз посмотрела на неё с любовью, а не с оценивающим расчетом. Она хотела, чтобы Сириус перестал смотреть на неё как на монстра. Она хотела...

– Я хочу, чтобы эта война закончилась, – прошептала она так тихо, что ветер почти унес её слова. – И чтобы мы выжили. Любой ценой.

Регулус кивнул, его взгляд снова обратился к озеру.

– Любой ценой, – повторил он как эхо. – Знаешь, Стелла, я боюсь, что цена будет слишком высокой.

Они стояли на берегу долго, два маленьких силуэта на фоне огромного, равнодушного замка. Брат и сестра, связанные кровью и долгом, который медленно душил их обоих.

На следующее утро за завтраком Эстелла была снова безупречна. Она сидела рядом с Эваном, обсуждая план тренировок по дуэлям.

– Поттер и Сириус стали слишком самоуверенными, – говорил Эван, разрезая яичницу. – Нам нужно показать им, что Слизерин — это не только учебники, но и практика.

– Я согласна, – кивнула Эстелла. – После уроков в заброшенном классе на пятом этаже. Возьмем Барти и Регулуса.

– А Шарлотту? – спросил Эван.

– Лотти прикроет нас. Она умеет быть незаметной, когда это нужно.

Тренировка прошла жестко. Эстелла не жалела ни себя, ни друзей. Её заклинания были быстрыми, точными и опасными. Когда Эван попытался обезоружить её, она применила сложное связывающее проклятие, которое заставило его упасть на колени.

– Неплохо, Блэк, – Эван тяжело дышал, пытаясь разорвать магические путы. – Ты стала быстрее.

– Ты медлишь, Эван, – Эстелла подошла к нему и протянула руку, помогая подняться. – Ты думаешь о том, как не поранить меня. В реальном бою враг не будет об этом думать.

– Я не считаю тебя врагом, – Эван посмотрел на неё странным, глубоким взглядом.

– В этом твоя ошибка. Когда мы на дуэли, враг — каждый, кто стоит напротив.

Их взгляды встретились, и в воздухе снова возникло то самое напряжение, которое они оба старательно игнорировали. Эстелла почувствовала, как её сердце забилось чуть быстрее, но она мгновенно подавила это чувство.

– Продолжим, – холодно произнесла она, отходя на исходную позицию.

К концу ноября школа погрузилась в атмосферу ожидания Рождества. Но для Слизерина это не было временем радости. Это было время окончательных решений.

Эстелла получила еще одно письмо. На этот раз от отца. Орион Блэк писал редко, и его письма всегда были сухими и деловыми. Он сообщал, что на Рождественском балу в поместье Малфоев состоится «важная встреча», на которой Эстелла и Регулус должны присутствовать.

– Это случится там, – сказал Регулус, когда они читали письмо в гостиной. – Нас представят Ему.

Эстелла сжала пергамент в руках. Она знала, о ком идет речь. Темный Лорд. Человек, который обещал им величие, но требовал взамен всё.

– Ты боишься? – спросила она брата.

– А ты нет?

– Я боюсь только одного, Реджи, – Эстелла посмотрела на огонь в камине. – Что когда я посмотрю в Его глаза, я увижу там свое отражение.

В ту ночь Эстелле снова снилось зеркало. Но на этот раз в нем была не пустота. В нем была она сама, облаченная в черное, с серебряной маской на лице. И за её спиной стоял Эван Розье, его рука лежала на её плече, а в глазах горел тот же холодный огонь.

Она проснулась от собственного крика, но в комнате было тихо. Только Шарлотта ровно дышала во сне, да плескалась вода за окном.

Эстелла встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на себя. Она видела красивую девушку, аристократку, надежду рода Блэк. Но под этой маской она видела осколки серебра — холодные, острые, готовые вонзиться в любого, кто посмеет подойти слишком близко.

– Я готова, – прошептала она своему отражению. – Я приму эту корону. Даже если она будет изо льда.

Зима окончательно вступила в свои права, укрывая Хогвартс белым саваном. Эстелла Блэк шла по коридору, и её шаги эхом отдавались в тишине. Она знала, что её путь предопределен. Она знала, что впереди — мрак и война. Но она больше не боялась. Она была Блэк. И она собиралась победить в этой игре, даже если ценой будет её собственная душа.

Рядом с ней шел Эван Розье, его плечо касалось её плеча. Они были вместе в этом танце на краю бездны, два наследника, два воина, два сердца, которые учились биться в ритме холодной стали. И где-то впереди, в огнях Рождественского бала, их ждала судьба, от которой невозможно было убежать.