← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Танцы на краю бездны

Сентябрь в Хогвартсе подходил к концу, оставляя за собой шлейф из опавших листьев и первых заморозков на траве. Для Эстеллы Блэк этот месяц стал триумфальным шествием по коридорам школы. Она была не просто «младшей сестрой предателя», она стала силой, с которой невозможно было не считаться. Преподаватели отмечали её феноменальные успехи в Темных искусствах и Зельеваре, а слизеринцы постарше начали посматривать на неё с уважением, в котором сквозила опаска.

Единственным пятном на этом безупречном полотне оставался Сириус. Старший брат словно поставил себе целью досадить ей. Он подкарауливал её после уроков, отпуская громкие шуточки о том, как «маленькая змейка учится шипеть», или подбрасывал в её сумку навозные бомбы, которые Эстелла мастерски уничтожала еще до того, как они успевали сработать. Его навязчивость была сродни назойливому насекомому — неприятно, шумно, но недостаточно значимо, чтобы тратить на это серьезные проклятия. Пока что.

Зато в личной жизни Эстеллы царил странный, холодный уют. Шарлотта Берк стала для неё тем самым зеркалом, в котором не страшно было отражаться. Семья Берк, владельцы знаменитой лавки «Горбин и Бэрк», всегда стояла чуть в стороне от политики, предпочитая торговать артефактами и хранить чужие секреты. Шарлотта унаследовала от родителей эту тягу к скрытности и эстетике. Она была воплощением утонченности: всегда идеальные ногти, запах дорогих духов с нотками полыни и взгляд, способный заморозить кипяток.

В один из субботних вечеров они заперлись в своей спальне. Половина комнаты, принадлежавшая Эстелле, была образцом аристократического порядка: книги расставлены по корешкам, мантия выглажена, на тумбочке — только серебряный гребень и флакон чернил.

– Твоя страсть к симметрии пугает, Эсса, – заметила Шарлотта, аккуратно нанося темно-изумрудный лак на ногти подруги.

Эстелла сидела неподвижно, положив руку на подушечку.

– Это не страсть, Лотти. Это дисциплина. Если ты не можешь навести порядок на собственном столе, как ты собираешься управлять магией?

– Твоя кузина Беллатриса тоже так считала? – Шарлотта подняла на неё свои прозрачно-голубые глаза.

– Белла считала, что хаос — это оружие, но только если ты сам остаешься внутри него холодным, как лед, – Эстелла посмотрела на свои руки. – Красивый цвет. Почти как вода в озере на глубине.

– Мой отец говорит, что скоро такие цвета станут единственными разрешенными, – Лотти усмехнулась, принимаясь за вторую руку. – Семья Берк всегда на стороне победителей, ты же знаешь. А сейчас ветер дует в сторону Слизерина.

На следующий день погода выдалась на редкость солнечной. Вся компания выбралась к берегу Черного озера. Эван Розье, Регулус и Барти Крауч-младший расположились под раскидистым дубом. Регулус что-то тихо обсуждал с Барти, а Эван сидел, прислонившись спиной к стволу, и лениво наблюдал за тем, как Эстелла и Шарлотта раскладывают плед.

Позже к ним присоединилась Пандора Розье. Она прибежала с охапкой странных синих цветов, которые светились даже при дневном свете.

– Они поют, если прижать их к уху! – радостно сообщила она, усаживаясь рядом с Регулусом.

– Пандора, ты когда-нибудь принесешь что-то нормальное? Например, еду из кухни? – проворчал Барти, но тут же взял один цветок и прислушался.

Эстелла сегодня была в необычайно игривом настроении. Солнце, компания друзей и отсутствие Сириуса в поле зрения расслабили её. Она присела позади Эвана и, пока он смотрел на озеро, быстро дернула его за прядь черных волос.

Эван резко обернулся, его лицо на мгновение приняло привычное ледяное выражение, но Эстелла уже смотрела в другую сторону, увлеченно поправляя воротник мантии Регулуса.

– Блэк, я знаю, что это была ты, – низким голосом произнес Розье.

– Понятия не имею, о чем ты, Розье, – она снова повернулась к нему, и в её серых глазах вспыхнули лукавые искры. – Может, это был лесной эльф?

Эстелла легонько стукнула его по плечу и тут же отвернулась к Шарлотте, скрывая торжествующую улыбку. Эван хмыкнул, и в его взгляде, направленном на девушку, проскользнуло нечто, подозрительно похожее на тепло.

– Ты ведешь себя как ребенок, – констатировал он, но не отодвинулся.

– Мы и есть дети, Эван. Нам по четырнадцать, – заметила Шарлотта, лениво перелистывая журнал.

– Мы перестали быть детьми в одиннадцать, когда надели эти галстуки, – отрезал Барти, и веселье на мгновение поутихло.

Идиллия была разрушена внезапно. Со стороны замка послышался гомон, громкий смех и выкрики, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Мародеры.

Эстелла мгновенно подобралась. Её лицо застыло, превратившись в ту самую маску, которую так боялась её мать. Озорство исчезло, сменившись ледяным презрением.

– Опять они, – прошипел Регулус, сжимая кулаки.

Джеймс Поттер шел впереди, подбрасывая в воздух золотой снитч. Сириус шел рядом, активно жестикулируя. Римус и Питер следовали чуть позади. Они были воплощением шума, беспорядка и той самой «гриффиндорской доблести», которая у Эстеллы вызывала тошноту.

В нескольких метрах от них, у кустов, сидел Северус Снейп, уткнувшись в книгу.

– О, смотрите-ка! – крикнул Джеймс, заметив Северуса. – Нюниус решил подышать свежим воздухом! Не боишься, что твой жир на волосах загорится на солнце?

Сириус громко расхохотался.

– Да ладно тебе, Сохатый, он просто ищет новые ингредиенты для своих вонючих зелий.

Слизеринцы у озера замолчали, наблюдая за сценой.

– Какие же они идиоты, – негромко произнесла Эстелла, не сводя глаз с брата. – Нападать вчетвером на одного — это теперь называется храбростью?

– Это называется гриффиндорским скудоумием, – добавил Эван, его рука непроизвольно легла на рукоять палочки.

Тем временем события развивались стремительно. Джеймс выкрикнул заклинание, и Снейп взлетел в воздух, подвешенный за лодыжку. Его мантия задралась, открывая вид на бледные ноги и поношенное белье. Гриффиндорцы вокруг зашлись в хохоте.

– Опусти его, Поттер! – раздался резкий девичий голос. Лили Эванс бежала к ним, её лицо пылало от гнева.

Дальнейшее произошло за считанные секунды. Снейп, багровый от унижения и ярости, выкрикнул то самое слово, которое в их кругах считалось смертным приговором для любых отношений.

– Мне не нужна помощь от паршивой грязнокровки!

Тишина, последовавшая за этим, была тяжелее, чем само заклинание подвешивания. Лили замерла, её глаза наполнились слезами, и она, резко развернувшись, бросилась прочь.

– Даже у Снейпа сдают нервы, – холодно заметила Эстелла, глядя, как Поттер и Сириус продолжают издеваться над Северусом, хотя веселье в их рядах явно поутихло. – Но называть её так при всех... это было глупо. Теперь он остался совсем один.

– Он выбрал сторону, – пожал плечами Барти. – Просто сделал это максимально грубо.

На следующее утро Эстелла и Эван опаздывали на завтрак. Они задержались в библиотеке, обсуждая сложную схему для эссе по Рунам, и теперь торопились по коридору третьего этажа.

– Если Слизнорт заметит, что мы пропустили начало, он опять начнет свои нудные расспросы о "наших знаменитых родственниках", – ворчала Эстелла, поправляя сумку.

– Не заметит, если мы... – Эван осекся.

Путь им преградили двое. Сириус и Джеймс стояли посреди коридора, скрестив руки на груди. Джеймс выглядел на редкость злым — вчерашняя ссора с Лили явно не прошла для него бесследно. Сириус же смотрел на сестру с каким-то болезненным вызовом.

– Куда-то спешите, змейки? – процедил Джеймс. Его палочка была уже в руке.

– С дороги, Поттер, – Эван сделал шаг вперед, заслоняя Эстеллу. Его голос был подобен хрусту ломающегося льда. – У нас нет времени на ваши детские игры.

– Детские игры? – Сириус шагнул к Эвану. – Ты ошибаешься, Розье. Игры закончились вчера, когда ваш приятель Снейп открыл свой поганый рот.

– Снейп сам ответит за свои слова, – Эстелла вышла из-за спины Эвана. Она стояла прямо, глядя брату в глаза. – Но ты, Сириус, ведешь себя как последний трус. Нападать на людей в коридорах — это всё, на что способен благородный Гриффиндор?

– Не смей говорить мне о благородстве, Стелла! – выкрикнул Сириус. – Ты ходишь под ручку с будущим убийцей и копируешь повадки нашей сумасшедшей кузины. Ты хоть понимаешь, во что ты превращаешься?

– Я превращаюсь в ту, кем должна быть, – её голос был пугающе тихим. – А ты превращаешься в ничто. В тень Поттера, которая лает по его команде.

Джеймс вскинул палочку.

– Заткнись, Блэк! Не смей так говорить с ним! Экспелли...

– Протего! – Эстелла среагировала мгновенно. Синее сияние щита отразило заклинание Джеймса, и оно ушло в потолок, выбив кусок штукатурки.

Эван уже держал Сириуса на мушке, его лицо было бледным от ярости.

– Попробуй еще раз, Поттер, и ты забудешь, как держать палочку, – прошипел Розье.

– Хватит! – Сириус схватил Джеймса за руку, опуская её. Он смотрел на сестру с такой смесью ненависти и отчаяния, что Эстелле на секунду стало холодно. – Оставь их. Она уже мертва внутри, Джеймс. Там остался только яд Блэков.

– Тогда не стой на пути у этого яда, брат, – Эстелла поправила мантию и прошла мимо них, задев Сириуса плечом.

Эван последовал за ней, бросив на Мародеров последний, полный презрения взгляд.

Когда они дошли до Большого зала, Эстелла почувствовала, что её руки мелко дрожат. Она сжала кулаки, пряча их в складках мантии.

– Ты в порядке? – спросил Эван, когда они сели за стол.

Эстелла взяла кубок с соком, её движения были идеально спокойными.

– В полном. Сириус просто... шумный. Как я и говорила.

Она посмотрела на свои изумрудные ногти, накрашенные вчера Шарлоттой. Цвет был действительно красивым. Опасным и глубоким. Как и всё в её жизни теперь.

– Мы будем сильнее их, Эван, – прошептала она, глядя на вход в зал, где только что появились Мародеры. – Мы уже сильнее.

Эван Розье накрыл её ладонь своей. Его кожа была холодной, но для Эстеллы это прикосновение было единственной опорой в мире, который с каждым днем всё больше напоминал поле битвы. Сентябрь заканчивался, и вместе с ним уходили последние остатки их призрачного детства. Впереди была зима, и Эстелла Блэк знала: она встретит её во всеоружии.