← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Холодное изящество чистой крови

Утро в подземельях Слизерина всегда было лишено солнечного света, но Эстелла Блэк не нуждалась в нем, чтобы чувствовать себя в своей стихии. Она сидела перед зеркалом в спальне девочек, и её движения были выверены до миллиметра. Щетка мерно скользила по иссиня-черным волосам, укладывая их в безупречные волны.

Беллатриса всегда говорила: «Твоё лицо — это твой щит и твой меч, Эсса. Если ты позволишь эмоции отразиться на коже, ты уже проиграла». Эстелла помнила, как кузина заставляла её часами стоять перед зеркалом с зажженной свечой в руках. Если воск капал на кожу, а девочка вздрагивала — наказание было суровым. «Блэк не чувствует боли, Блэк чувствует только триумф», — шептала Белла, прижигая кончиком палочки край её блузки.

Сегодня Эстелла надела мантию из тончайшей шерсти, которая сидела на ней как вторая кожа. На воротнике поблескивала серебряная брошь в виде змеи — подарок Нарциссы на тринадцатилетие. Взгляд серых глаз был пуст и прозрачен, словно затянутое льдом озеро.

– Ты сегодня выглядишь особенно... угрожающе, – заметила Шарлотта, застегивая сумку. – Даже для тебя.

– Это называется достоинством, Лотти, – ровным голосом отозвалась Эстелла, не оборачиваясь. – Мы идем на завтрак. Постарайся не спотыкаться на лестнице, это выглядит крайне нелепо для чистокровной волшебницы.

Шарлотта лишь закатила глаза, но послушно выпрямила спину. Она знала, что когда Эстелла входит в этот режим «маленькой леди Блэк», спорить с ней бесполезно.

В Большом зале Эстелла шла так, словно под её ногами был не старый камень, а бархат родового поместья. Она не смотрела по сторонам, но периферийным зрением отмечала всё: шепотки первокурсников, настороженный взгляд профессора МакГонагалл и, конечно, шумную компанию Гриффиндорцев.

Сириус снова громко хохотал, перебрасываясь шутками с Поттером. Эстелла почувствовала мимолетный укол брезгливости. Как можно так бездарно разбазаривать величие своей крови? Беллатриса научила её ценить каждый жест. Смех — это вульгарно, если он не служит цели унизить врага.

Она изящно опустилась на скамью Слизерина, едва коснувшись её краем мантии. Перед ней тут же возникла чашка черного кофе и овсянка, к которой она притронулась лишь для вида.

– Смотрите-ка, наша принцесса соизволила спуститься к смертным, – раздался рядом вкрадчивый голос Эвана Розье.

Он сел напротив, небрежно откинув волосы со лба. В его глазах читался вызов, который Эстелла приняла мгновенно.

– Смертные обычно ведут себя тише, Эван, – холодно парировала она, чуть приподняв бровь. – А ты сегодня шумишь не меньше, чем те недоразумения за соседним столом.

– О, ты про своего брата и его свиту? – Розье ухмыльнулся, мазнув взглядом по Сириусу. – Знаешь, Барти предлагал подлить им в утреннюю порцию тыквенного сока кое-что поинтереснее обычного слабительного. Как думаешь, Эстелла, наследник рода Блэк будет выглядеть достойно, если начнет заикаться на каждом слове?

– Это мелко, – Эстелла отставила чашку. – Белла учила меня, что если хочешь ударить, бей так, чтобы человек не смог подняться. А заикание — это ребячество, достойное Хаффлпаффа.

Эван прищурился, его взгляд стал острее. Он любил эти искры в ней. В то время как другие девчонки хихикали над его шутками, Эстелла Блэк смотрела на него как на не до конца выдрессированного зверя.

– И как бы ударила ты? – спросил он, понизив голос.

– Я бы лишила их того, чем они гордятся больше всего, – она посмотрела прямо в глаза Розье. – Их мнимой свободы. Но сейчас у меня есть дела поважнее, чем обсуждать твои фантазии, Эван.

Она встала, не дожидаясь ответа. Её движения были полны той хищной грации, которой так славилась Беллатриса. Проходя мимо стола Гриффиндора, она почувствовала, как Джеймс Поттер намеренно выставил ногу, преграждая ей путь.

Эстелла не остановилась. Она наступила на его ботинок острым каблуком своих туфель из драконьей кожи, даже не замедлив шаг.

– Ой! – вскрикнул Поттер, подтягивая ногу. – Блэк, ты что, ослепла?

Эстелла медленно обернулась. Она не выглядела рассерженной. На её лице застыло выражение глубочайшего, почти бесконечного равнодушия, которое ранило сильнее любого проклятия.

– Прости, Поттер, – её голос был тихим, но его услышали все в радиусе трех столов. – Я просто не привыкла замечать мусор под ногами. Тебе стоит быть аккуратнее, если не хочешь, чтобы тебя окончательно вымели из приличного общества.

Сириус перестал улыбаться. Он поднялся со своего места, глядя на сестру сверху вниз.

– Эстелла, это уже слишком. Джеймс просто пошутил.

– Твои понятия о шутках так же деградировали, как и твои манеры, Сириус, – она смерила брата презрительным взглядом. – Матушка была права: Гриффиндор вытравливает из человека остатки разума. Не подходи ко мне больше в общественном месте. Это... компрометирует.

Она развернулась и вышла из зала, оставив за собой звенящую тишину. Шарлотта бежала следом, едва поспевая за её стремительным шагом.

– Стелла! – выдохнула подруга, когда они оказались в пустом коридоре. – Ты видела лицо Поттера? Он же тебя возненавидит!

– Ненависть — это признание значимости, Лотти, – Эстелла остановилась у окна, глядя на туманный берег озера. – Белла говорила: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Если я позволю им думать, что со мной можно «шутить», завтра они начнут хлопать меня по плечу. Блэки не позволяют фамильярностей.

В этот момент из тени колонны вышел Регулус. Он выглядел бледным и встревоженным.

– Стелла, зачем ты это делаешь? – спросил он, подходя ближе. – Зачем ты так с Сириусом? Он ведь... он переживает.

Эстелла резко повернулась к брату. В её глазах вспыхнул тот самый темный огонь, который делал её копией кузины.

– Переживает? – она сделала шаг к Регулусу, и тот невольно отступил. – Он позорит нашу кровь каждый день. Он дружит с полукровками, он смеется над нашими традициями. Если ты хочешь быть его защитником, Рег, то ты ничем не лучше его. Ты наследник, так веди себя как наследник, а не как его тень.

– Но он наш брат...

– У меня нет брата на Гриффиндоре, – отрезала она. – Есть только ошибка природы, которую матушка еще не успела выжечь с гобелена. И если ты не хочешь оказаться следующим, советую тебе пересмотреть свои приоритеты.

Регулус опустил голову, не в силах выдержать её взгляд. Эстелла вздохнула, её гнев мгновенно утих, сменившись привычным холодом.

– Идем на Трансфигурацию. МакГонагалл не терпит опозданий, а я не хочу давать ей повод для лишних нотаций.

Урок прошел в тишине. Эстелла идеально выполнила превращение мыши в табакерку с первой попытки. Её табакерка была из черного дерева с серебряной инкрустацией — даже в магии она проявляла свой аристократический вкус. Профессор МакГонагалл лишь поджала губы, выставляя «Превосходно».

После уроков Эстелла отправилась в библиотеку. Ей нужно было найти информацию о той самой «другой Элладоре», о которой упоминал профессор Грей. Но по пути её перехватил Эван Розье.

Он прислонился к стене в одном из уединенных коридоров, вертя в руках палочку.

– Ты сегодня была великолепна в Большом зале, – сказал он, когда она подошла. – Даже Барти был впечатлен. Твой холод... он почти осязаем.

– Тебе что-то нужно, Эван? – спросила она, не останавливаясь.

Он пошел рядом, подстраиваясь под её шаг.

– Хотел напомнить об отработке. Слизнорт ждет нас через полчаса. И еще... Регулус сказал, что ты ищешь что-то в архивах.

Эстелла замерла. Регулус всегда был слишком болтлив, когда дело касалось её.

– И что с того?

– Мой отец много рассказывал о старых семьях, – Эван подошел ближе, его голос стал тише. – Розье и Блэки всегда были близки. Если ты ищешь информацию о выжженных именах, библиотека Хогвартса тебе не поможет. Дамблдор тщательно вычистил всё, что касается «темного наследия».

– И где же мне искать? – она посмотрела на него с интересом.

– В моем поместье есть архивы, которые не видели света сотни лет, – Эван улыбнулся, и на этот раз его улыбка была почти дружелюбной. – Приезжай к нам на каникулы. Пандора будет рада, а я... я покажу тебе то, о чем не пишут в учебниках.

Эстелла задумалась. Предложение было заманчивым, но она знала правила игры. Ничего не дается просто так.

– И что ты хочешь взамен, Розье?

– Твоего расположения, Блэк, – он склонил голову в шутливом поклоне. – Мне кажется, нам по пути. Мир меняется, и скоро нам придется выбирать сторону. Я хочу, чтобы ты была на моей.

– Я всегда на своей стороне, Эван, – она прошла мимо него, обдав холодом. – Но я подумаю над твоим предложением.

Отработка у Слизнорта прошла на удивление продуктивно. Под руководством Эвана они быстро рассортировали ингредиенты. Эстелла работала молча, её движения были точными и скупыми. Она не позволяла себе расслабиться ни на секунду, помня наставление Беллы: «Даже когда ты одна, за тобой наблюдают предки. Не позорь их».

Когда они закончили, Слизнорт, сияя от удовольствия, предложил им засахаренные ананасы.

– О, мои лучшие ученики! – пропыхтел он. – Какая гармония, какая точность! Мисс Блэк, вы — истинная жемчужина своего рода. Ваша кузина Нарцисса была бы вами горда.

– Благодарю, профессор, – Эстелла лишь слегка склонила голову. – Мы можем идти?

– Конечно, конечно! Отдыхайте. Завтра у нас сложная тема — противоядия к редким ядам.

Выйдя из кабинета, Эван посмотрел на неё.

– Жемчужина, значит? Слизнорт стареет и становится сентиментальным. Ты скорее алмаз. Твердый и способный резать стекло.

– И такой же холодный, – добавила она.

– Именно это мне в тебе и нравится.

Они разошлись у входа в гостиную Слизерина. Эстелла поднялась в свою спальню и достала письмо Беллатрисы. Она перечитала его еще раз, впитывая каждое слово. «Рождество изменит многое».

Она подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, она увидела Сириуса. Он сидел один на скамье, глядя на звезды. В его позе было столько одиночества, что на мгновение сердце Эстеллы дрогнуло. Она вспомнила, как в детстве он защищал её от Кричера, как тайком приносил ей сладости из кухни, когда матушка наказывала её лишением ужина.

Но тут же в памяти всплыл голос Беллы: «Он предал тебя, Эсса. Он выбрал их вместо тебя. Он не достоин твоей жалости».

Эстелла задернула тяжелые изумрудные шторы, отсекая мир снаружи. Она села за стол и начала писать ответ кузине.

«Дорогая Белла,

Я полностью разделяю твое мнение. Хогвартс полон грязи, но я содержу свой щит в чистоте. Сириус окончательно пал в моих глазах, и я больше не считаю его частью нашей семьи.

Я с нетерпением жду Рождества. Я готова к тому, что оно принесет. Расскажи мне больше о Нарциссе и Люциусе. Я хочу знать, как выглядит истинный союз силы.

Твоя верная Эсса».

Она запечатала письмо воском и прижала печатку с гербом Блэков. Рука её была тверда. В этот вечер Эстелла Элладора Блэк окончательно похоронила в себе ту маленькую девочку, которая когда-то любила своего старшего брата. Она была Блэк. Она была аристократкой. Она была будущим того мира, который строила Беллатриса.

И если для этого нужно было превратить свое сердце в кусок льда, она была готова заплатить эту цену. Ведь лед, как известно, не только холоден, но и вечен. А чувства — это лишь мимолетная слабость, недостойная тех, в чьих жилах течет самая древняя и чистая кровь волшебного мира.

Засыпая, она чувствовала в комнате слабый аромат мяты — запах, который теперь всегда ассоциировался у неё с Эваном Розье и их странным, опасным союзом. Будущее больше не пугало её. Оно манило её блеском золота и шепотом змей, обещающим власть над теми, кто был слишком слаб, чтобы удержать её.