← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Шёпот забытых имён

Утро понедельника встретило Хогвартс колючим ветром, который завывал в каминных трубах, словно потревоженное привидение. Эстелла сидела в Большом зале, демонстративно игнорируя гриффиндорский стол. Сириус больше не пытался поймать её взгляд. Он сидел спиной к ней, громко хохоча над очередной выходкой Поттера, и этот смех, лишённый всякой горечи, был красноречивее любых слов. Он смирился. Он вычеркнул её так же легко, как вычёркивают опечатку в черновике.

Для Эстеллы это должно было стать облегчением, но внутри, за ледяными стенами её выдержки, что-то болезненно ныло. Она привыкла быть целью его нападок, его разочарования, его надежд. Теперь же она стала просто частью интерьера Слизерина — такой же холодной и безжизненной, как каменные горгульи.

– Эй, Стелла, ты ешь или гипнотизируешь этот несчастный тост? – Барти Крауч-младший бесцеремонно пододвинул к себе блюдо с джемом. – У тебя такой вид, будто ты планируешь убийство. Если так, зови меня, я мастер по части алиби.

– Я просто думаю, Барти, – сухо ответила она, медленно откладывая приборы. – О том, как мало времени требуется людям, чтобы забыть о своём долге.

– Если ты о своём брате, то забудь, – вставил Эван Розье, не отрываясь от чтения «Ежедневного пророка». – Сириус Блэк теперь — почётный Мародёр. У него новые «братья», которые носят очки и едят руками. Это естественный отбор, ma petite étoile. Слабые звенья отпадают сами собой.

Эстелла ничего не ответила. Она поднялась, оправляя идеально выглаженную мантию, и направилась к выходу. Ей нужно было пространство, где не пахло бы овсянкой и чужим безразличием.

На лестничном пролёте третьего этажа дорогу ей преградил Джеймс Поттер. На этот раз он не поджидал кого-то, а, кажется, просто патрулировал коридор в поисках развлечений. Увидев её, он небрежно взлохматил свои и без того беспорядочные волосы и широко улыбнулся.

– О, мисс Блэк! Какая встреча в столь ранний час. Куда спешим? Не на тайное ли свидание с тёмными силами в Запретной секции?

– С дороги, Поттер, – Эстелла даже не замедлила шаг, надеясь, что он просто отступит.

Джеймс, разумеется, не отступил. Он сделал грациозный шаг в сторону, преграждая ей путь, и прислонился к перилам.

– Знаешь, я тут подумал... Твой брат утверждает, что ты сделана из чистого льда и старых семейных проклятий. Но я поспорил с Сириусом на пять галлеонов, что если тебя хорошенько рассмешить, ты превратишься в обычного человека. Хочешь помочь мне выиграть?

– Твои споры меня не касаются, как и твоё мнение о моей натуре, – она посмотрела на него сверху вниз, хотя он был значительно выше. – Ты — пустоголовый задира, Джеймс. И то, что Сириус променял свою кровь на твою компанию, лишь доказывает, как низко он пал.

Джеймс не обиделся. Напротив, его глаза за стёклами очков весело блеснули.

– Ого, какие слова! «Падение», «кровь»... Ты говоришь прямо как портрет твоей прабабки в коридоре. Слушай, Стелла, тебе не надоело? Хогвартс — это не склеп. Тут можно бегать, орать, нарушать правила и даже — о ужас! — дружить с предателями крови. Попробуй как-нибудь. Это бодрит лучше, чем ледяной душ.

– Я предпочитаю сохранять достоинство, а не бегать по коридорам с набитым ртом, – отчеканила она. – И не смей называть меня «Стеллой». Для тебя я мисс Блэк.

– Как скажете, ваша ледяная светлость, – Джеймс шутливо отсалютовал ей двумя пальцами. – Но помни: лёд имеет свойство трескаться, когда становится слишком холодно. А в декабре обещают морозы.

Эстелла обошла его, чувствуя, как её буквально трясёт от ярости. Поттер был невыносим в своей лёгкости. Он жил так, будто завтрашнего дня не существовало, а мир вокруг был лишь декорацией для его шуток. Она же чувствовала каждый кирпич этого замка как груз на своих плечах.

***

Вечер принёс долгожданное затишье. В гостиной Слизерина было шумно — Барти и Регулус спорили о тактике игры в квиддич, а старшекурсники обсуждали политику. Эстелла, Шарлотта и Пандора решили сбежать в спальню.

Там, за закрытыми дверями, атмосфера мгновенно изменилась. Пандора достала откуда-то из-под кровати бутылку домашнего вишнёвого ликёра, присланного матерью, и несколько хрустальных бокалов.

– К чёрту правила, – заявила Пандора, усаживаясь прямо на ковёр. – Сегодня мы будем вести себя как обычные девчонки, а не как будущие жёны лордов.

Шарлотта сбросила туфли и растянулась на кровати, блаженно зажмурившись.

– О Мерлин, мои ноги... Крауч сегодня заставил меня три часа стоять у котла, потому что я якобы «неправильно помешивала» зелье. Он невыносим.

– Он просто хочет твоего внимания, Лотти, – Пандора разлила ликёр, передавая бокал Эстелле. – Стелла, садись к нам. Хватит стоять у окна, ты похожа на привидение.

Эстелла помедлила, но всё же опустилась на ковёр рядом с подругами. Она распустила тугую причёску, и тёмные кудри тяжёлым водопадом рассыпались по её плечам. В неярком свете свечей её лицо казалось мягче, а серые глаза — теплее.

– Барти — идиот, – коротко бросила Эстелла, делая крошечный глоток. Ликёр обжёг горло приятным теплом. – Но он хотя бы предсказуем. В отличие от гриффиндорцев.

– Ты про Поттера? – Шарлотта приподнялась на локтях. – Я видела, как он приставал к тебе утром. Весь Слизерин об этом шепчется. Говорят, он пытается тебя «расколдовать».

– Он пытается меня вывести из себя, – поправила Эстелла. – Но он не понимает, что я не заколдована. Я просто... другая.

– Ты — Блэк, – Пандора задумчиво вертела бокал. – Это как нести на плечах целую гору. Но знаешь, Стелла, даже на горах растут цветы. Мой брат говорит, что ты — «Чёрная Звезда». Он восхищается тобой, хотя никогда не признает этого вслух.

Эстелла почувствовала, как к щекам прилила кровь. Упоминание Эвана всегда вызывало в ней странный резонанс. Он был единственным, кто видел её темноту и не пытался её «исцелить».

– Эван видит во мне лишь отражение своих собственных амбиций, – тихо сказала она. – Мы все здесь такие. Нас растят как оружие.

– Но оружие может само выбирать цель, – Шарлотта перевернулась на живот, подпирая подбородок руками. – Давайте не будем о парнях и политике. Расскажите что-нибудь глупое. Например... Пандора, ты правда веришь, что в Запретном лесу живут невидимые единороги-альбиносы?

– Они не альбиносы! – Пандора прыснула со смеху. – Они просто прозрачные. И они питаются только лунным светом и забытыми снами.

Девочки рассмеялись. В этот момент, в этой полутёмной комнате, наполненной запахом вишни и девичьим смехом, Эстелла впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Здесь не было Беллатрисы с её уроками жестокости, не было Сириуса с его разочарованием, не было профессора Грея с его пугающими пророчествами. Были только они — три души, запертые в золотых клетках своего происхождения, пытающиеся найти глоток свободы в капле ликёра и глупых историях.

– Знаете, – Эстелла посмотрела на подруг, и её голос звучал непривычно искренне. – Если бы я могла выбирать... я бы хотела, чтобы это Рождество никогда не наступило.

– Мы будем рядом, – Шарлотта накрыла её руку своей. – Что бы ни придумала твоя кузина, ты не одна.

Эстелла кивнула, хотя знала: в конечном итоге каждый Блэк проходит свой путь в одиночку.

***

На следующее утро замок снова погрузился в рабочую суету. Эстелла шла по коридору, когда заметила Сириуса. Он стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Рядом не было ни Поттера, ни Люпина. Он выглядел... спокойным.

Когда она поравнялась с ним, он даже не повернул головы. Он просто стоял там, часть другого мира, в который ей был заказан путь. Эстелла замедлила шаг, на мгновение захотев окликнуть его, сказать что-то простое, вроде «Сириус, мне страшно».

Но слова застряли в горле. Она вспомнила холодный блеск глаз Беллатрисы и ощущение Круциатуса, который кузина использовала «для укрепления воли». Она вспомнила своё второе имя и латинскую надпись в книге.

Сириус смирился с её отсутствием. Он научился дышать без неё. И она должна была сделать то же самое.

– Эстелла! – Эван Розье окликнул её из конца коридора.

Она выпрямилась, маска равнодушия мгновенно вернулась на её лицо, скрывая всё живое и трепетное.

– Иду, Эван, – ответила она, проходя мимо брата, словно тот был всего лишь очередной статуей в бесконечных лабиринтах Хогвартса.

Сириус так и не оглянулся. Между ними теперь пролегала пропасть, заполненная не ненавистью, а чем-то гораздо более страшным — окончательным, выверенным безразличием. И Эстелла знала, что это безразличие — её собственная заслуга.

Она была «Чёрной Звездой». А звёзды, как известно, светят ярче всего тогда, когда вокруг них нет ничего, кроме пустоты.