← Назад к обзору

это называется любовью

Диктатура нежности

Прошло три месяца с того дня, как Чонгук официально перестал быть «пленным» и стал... кем-то, для кого в лексиконе Ким Тэхёна еще не было точного определения. «Мой» — это единственное слово, которое альфа признавал, произнося его с такой собственнической интонацией, что у Чонгука каждый раз мурашки бежали по коже.

Жизнь в особняке превратилась в странную игру, где правила менялись каждый час. Чонгук, верный своей натуре нахального и капризного омеги, продолжал испытывать терпение Тэхёна на прочность, но теперь это больше напоминало танец на острие ножа, от которого оба получали необъяснимое удовольствие.

Утро началось с того, что Чонгук, развалившись на огромной кровати, в которой можно было потерять небольшую футбольную команду, недовольно пнул ногой одеяло.

– Тэхён! – крикнул он, зная, что альфа находится в соседней гардеробной и готовится к важной встрече. – Тэхён, подойди сюда немедленно!

Через секунду в дверном проеме показался Ким. Он был уже в брюках и белоснежной рубашке, но без галстука. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, смягчался только при виде этого лохматого чуда на подушках.

– Что случилось, Чонгук-и? – Тэхён подошел к кровати, застегивая запонку на манжете. – Если ты опять хочешь сказать, что простыни слишком жесткие, то их поменяли вчера.

– Хуже, – Чонгук сел, скрестив ноги, и надул губы. – Я проснулся пять минут назад, а тебя не было рядом. Ты нарушаешь пункт договора о «согревании».

Тэхён усмехнулся, присаживаясь на край матраса. Его рука легла на колено омеги, и Чонгук, несмотря на свою напускную злость, невольно подался навстречу этому прикосновению.

– У меня совет директоров через сорок минут, – мягко произнес альфа. – Если я останусь «согревать» тебя, Сеул лишится одной из крупнейших сделок десятилетия.

– Плевать мне на твой совет, – буркнул Чонгук, хватая Тэхёна за воротник рубашки и притягивая к себе. – Твои директора подождут. А я – нет. Я хочу внимания.

Тэхён посмотрел в эти дерзкие, сияющие глаза. В любом другом случае он бы уже поставил наглеца на место, но с Чонгуком всё работало иначе. Жестокий Ким Тэхён, которого боялись все конкуренты, просто не мог сопротивляться этой смеси очарования и чистой наглости.

– Ты невозможен, – выдохнул Тэхён, прежде чем накрыть губы омеги своими.

Поцелуй был глубоким и властным, но в нем не было той первоначальной грубости, что в день их «сделки». Теперь это была тягучая, почти болезненная нежность. Чонгук запустил пальцы в уложенные волосы альфы, намеренно портя прическу, над которой полчаса трудился стилист.

– Всё, – Тэхён с трудом отстранился, его дыхание сбилось. – Если я продолжу, я действительно никуда не уйду.

– Вот и отлично, – Чонгук довольно улыбнулся, откидываясь назад на подушки. – А теперь иди зарабатывай свои миллионы. Мне нужны те новые кроссовки из лимитированной коллекции. И, Тэхён?

– Да? – Альфа уже стоял у двери, пытаясь привести воротник в порядок.

– Вернись пораньше. У нас сегодня ужин с моим братом, ты обещал.

Лицо Тэхёна на мгновение застыло. Забота о близких была его единственной «человеческой» чертой до появления Чонгука, и теперь он перенес это чувство на брата своего омеги. Он оплатил лучшие клиники, нанял лучших реабилитологов и лично проверял отчеты врачей.

– Я помню, малыш. Я буду вовремя.

***

Дневное время Чонгук проводил так, как ему заблагорассудится. Тэхён предоставил ему безлимитную карту и полную свободу передвижения, хотя за омегой всегда следовала машина с охраной — невидимая, но надежная тень.

Чонгук заехал в больницу к Хосоку. Брат выглядел намного лучше: на щеках появился румянец, а в глазах — прежний блеск.

– Чонгук-а, ты снова принес столько фруктов? – Хосок рассмеялся, принимая пакет. – Тут хватит на всё отделение.

– Ешь и не ворчи, – Чонгук сел на край больничной койки, очищая мандарин. – Тэхён сказал, что если ты не наберешь два килограмма к следующей неделе, он уволит твоего диетолога.

Хосок посерьезнел и посмотрел на младшего брата.

– Гук-и... ты счастлив? Я знаю, как всё начиналось. Я знаю, что это был за человек. Ты не... ты не чувствуешь себя обязанным ему?

Чонгук замер, глядя на оранжевую корку в своих руках. Он часто задавал себе этот вопрос. Был ли он куплен? Или он действительно полюбил этого монстра, который превращался в домашнего кота только рядом с ним?

– Сначала я хотел его убить, – честно признался Чонгук, поднимая взгляд на брата. – А потом я понял, что он — единственный человек, который увидел во мне не просто красивую мордашку или удобную омегу. Он увидел мой характер и не попытался его сломать. Он... он одержим мною, Хосок. И, как ни странно, это дает мне чувство безопасности, которого у меня никогда не было.

– Он опасный человек, – тихо сказал Хосок.

– Знаю. Но он — мой опасный человек.

***

Вечерний ужин проходил в одном из закрытых ресторанов, принадлежащих семье Ким. Тэхён приехал вовремя, как и обещал, выглядя безупречно, несмотря на тяжелый рабочий день. Он сразу нашел руку Чонгука под столом и переплел их пальцы, не отпуская ни на секунду.

Хосок, которого временно отпустили из клиники под присмотром врача, сидел напротив, немного смущенный роскошью обстановки.

– Господин Ким, спасибо вам за всё, что вы делаете для моего лечения, – произнес Хосок, слегка поклонившись.

Тэхён едва заметно кивнул, его лицо оставалось вежливым, но холодным — привычная маска для внешнего мира.

– Для меня важно благополучие Чонгука. А его благополучие напрямую зависит от твоего здоровья. Так что не благодари меня, это простая логика.

Чонгук под столом сильно сжал руку Тэхёна, заставляя того чуть вздрогнуть.

– «Простая логика»? – переспросил омега, прищурившись. – А я думал, ты делаешь это, потому что ты — благородный рыцарь на черном «Майбахе».

– Я не рыцарь, Чонгук, и ты это прекрасно знаешь, – Тэхён посмотрел на него, и в этом взгляде промелькнула та самая безжалостность, которая заставляла людей трепетать. – Я просто забираю то, что принадлежит мне, и обеспечиваю этому лучший уход.

– Я тебе не вещь, – мгновенно ощетинился Чонгук.

– Ты — лучше, чем вещь. Ты — моя слабость. А свои слабости я защищаю особенно свирепо.

Атмосфера за столом стала густой от невысказанных эмоций. Хосок неловко кашлянул, понимая, что между этими двумя искрит так, что можно поджечь здание.

После ужина, когда Хосока отвезли обратно в клинику, Тэхён и Чонгук остались на заднем сиденье автомобиля. Перегородка от водителя была поднята.

– Ты злишься? – спросил Тэхён, наблюдая, как Чонгук демонстративно отвернулся к окну.

– Ты вел себя как высокомерный индюк перед моим братом. «Моя слабость», «лучший уход»... Ты вообще слышишь себя?

Тэхён вздохнул, притягивая Чонгука к себе. Омега сначала сопротивлялся, но быстро сдался, утыкаясь носом в плечо альфы. Запах сандала действовал на него умиротворяюще.

– Я не умею по-другому, – глухо произнес Тэхён. – Моя жизнь — это война. И ты — единственный мирный договор, который я когда-либо подписывал. Если я звучу как собственник, то только потому, что я до смерти боюсь, что ты однажды решишь, что тебе больше не нужны мои деньги и моя защита.

Чонгук замер. Услышать такое признание от Ким Тэхёна было равносильно тому, чтобы увидеть, как падает звезда.

– Ты дурак, – прошептал Чонгук, поднимая голову. – Я же сказал, что остаюсь. Я капризный, наглый и невыносимый, но я не лжец.

– Знаю.

Тэхён коснулся губами лба омеги, а затем спустился ниже, к шее, где пульсировала жилка. Его зубы слегка прикусили кожу, оставляя еще не метку, но предупреждение.

– Тэхён... – выдохнул Чонгук, чувствуя, как внутри всё начинает плавиться. – Дома.

– Нет, – отрезал альфа. – Сейчас.

Он нажал кнопку, блокирующую двери, и одним движением пересадил Чонгука к себе на колени. Омега вскрикнул от неожиданности, но тут же обхватил плечи Тэхёна руками.

– Ты же сказал, что ты не маньяк, – поддразнил Чонгук, хотя его пальцы уже начали расстегивать пуговицы на пиджаке Кима.

– Я соврал, – Тэхён впился в его губы с такой страстью, что у Чонгука потемнело в глазах. – Рядом с тобой я теряю всякий контроль.

В ту ночь в особняке Кима свет не гас до самого рассвета. Чонгук вел себя именно так, как обещал: он требовал, он приказывал, он кусался и царапался, заставляя Тэхёна буквально сходить с ума от вожделения. А Тэхён... Тэхён отдавал ему всё. Свою власть, свою гордость и свою одержимость.

Под утро, когда измотанный, но довольный Чонгук заснул, уткнувшись в грудь альфы, Тэхён долго смотрел на него. Он осторожно поправил одеяло, закрывая покрасневшую кожу на плече омеги.

На тумбочке завибрировал телефон. Сообщение от главы службы безопасности: «Объект, который интересовался прошлым Чон Чонгука, ликвидирован. Угроз больше нет».

Тэхён удалил сообщение и отложил телефон. Его мир был жесток и безжалостен, но внутри этого особняка, в этой постели, он создавал другой мир. Мир, где капризный мальчик с наглым взглядом мог чувствовать себя в полной безопасности.

– Спи, – прошептал Тэхён, целуя спящего омегу в макушку. – Завтра я куплю тебе твой розовый диван. И, возможно, весь этот мебельный магазин в придачу.

Чонгук во сне что-то невнятно пробормотал — скорее всего, очередное требование, — и Тэхён впервые за многие годы почувствовал, что он действительно счастлив. Его одержимость нашла свою гавань, и он не собирался выпускать этот корабль из портов своей души. Никогда.