← Назад к обзору

это называется любовью

Танцы на битом стекле

– Тэхён, если ты сейчас же не уберешь свой локоть с моей половины кровати, я клянусь, завтра в заголовках газет напишут, что Ким Тэхён скончался от удушья шелковой подушкой! – Чонгук яростно пихнул альфу в бок, даже не открывая глаз.

– Твоя половина? – раздался сонный, но всё еще пугающе глубокий голос. – Кажется, я купил этот дом, эту кровать и даже те дурацкие шелковые пижамы, в которых ты сейчас так мило ворчишь. По логике вещей, здесь всё — моя половина.

Чонгук резко сел, отбрасывая одеяло. В лунном свете, пробивающемся сквозь панорамные окна спальни, его кожа казалась фарфоровой, а растрепанные черные волосы делали его похожим на рассерженного лесного духа.

– Ах, вот как мы заговорили? – Омега прищурился, и в его глазах заплясали опасные огоньки. – Снова включаем режим «я великий и ужасный Ким Тэхён, владелец заводов, газет, пароходов»? Знаешь что? Раз здесь всё твоё, то и спи со своими миллионами сам!

Он попытался встать, но железная хватка на запястье мгновенно вернула его на место. Тэхён рывком притянул его к себе, вжимая спиной в свою широкую грудь. От него пахло ночной прохладой и тем дорогим парфюмом, который Чонгук сначала ненавидел, а теперь вдыхал как кислород.

– Куда это ты собрался, мелочь нахальная? – Тэхён уткнулся носом в изгиб шеи омеги, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием. – Мы еще не закончили обсуждать твой сегодняшний счет из кондитерской. Чонгук, скажи мне, зачем одному человеку тридцать коробок макарунов?

– Я был в стрессе! – Чонгук попытался вырваться, но скорее для проформы. – Ты утром ушел, даже не поцеловав меня, потому что опаздывал на встречу с какими-то японскими инвесторами. Я чувствовал себя брошенным и одиноким!

– И решил заесть одиночество тремя сотнями пирожных? – Тэхён тихо рассмеялся, и эта вибрация в его груди заставила Чонгука невольно расслабиться. – Я распорядился отправить их в детский дом, который мы курируем. Если бы ты съел хотя бы десятую часть, у тебя бы слиплось всё, что только может слипнуться.

– Ты ужасный человек, Ким Тэхён. Ты лишил меня моего законного утешения.

– Я — твоё законное утешение, – отрезал альфа, разворачивая Чонгука в своих руках так, чтобы видеть его лицо. – И если тебе не хватает поцелуев, ты должен говорить об этом мне, а не кондитеру.

Тэхён накрыл его губы своими — властно, собственнически, не оставляя пространства для возражений. Чонгук сначала пытался кусаться, демонстрируя свой капризный нрав, но под напором этой тяжелой, густой нежности быстро сдался, обмякнув в руках своего личного монстра.

***

Следующее утро началось не с кофе, а с грандиозного скандала. Чонгук обнаружил в гардеробной новый костюм, который Тэхён приготовил для него к вечернему благотворительному приему.

– Это что, бархат? – голос Чонгука донесся из недр огромной комнаты так, что горничные в коридоре вздрогнули. – Тэхён! Иди сюда немедленно!

Ким, застегивающий часы в спальне, тяжело вздохнул. Его терпение часто называли легендарным среди коллег, но только Чонгук знал, как легко оно превращается в пыль.

– Что опять не так, Чонгук-и? – Тэхён вошел в гардеробную, прислонившись плечом к косяку.

– Я не надену это! Я буду похож на шторку в старом театре! – Омега брезгливо подцепил двумя пальцами рукав темно-бордового пиджака. – Я хочу тот черный кожаный ансамбль, который мы видели в журнале.

– Это официальный прием, Гук-и. Там будут политики и старейшины кланов. Ты должен выглядеть респектабельно, а не как рок-звезда после недельного запоя.

– Респектабельно? – Чонгук швырнул пиджак на диванчик. – Ты просто хочешь, чтобы я выглядел как твой послушный аксессуар. Тихий, мягкий и бархатный. Но новости для тебя, Ким: я колючий. И если я надену это, я весь вечер буду делать вид, что я тебя не знаю.

Тэхён медленно подошел к нему. Его взгляд стал холодным, тем самым, от которого у конкурентов подкашивались колени. Он сократил расстояние, пока Чонгук не оказался прижат к полкам с обувью.

– Послушай меня, – голос Тэхёна упал до опасного шепота. – Ты можешь капризничать дома. Ты можешь требовать розовые диваны и тонны сладостей. Но сегодня вечером ты будешь стоять рядом со мной и улыбаться тем людям, которые только и ждут, чтобы я проявил слабость. Ты — моя гордость, Чонгук. И ты наденешь этот костюм, потому что я так сказал.

Чонгук сглотнул. Когда Тэхён включал «альфу», сопротивляться было физически трудно. Омежья сущность внутри трепетала, признавая силу, но наглый характер всё еще требовал последнего слова.

– Хорошо, – Чонгук вздернул подбородок, глядя прямо в глаза Киму. – Я надену этот бархатный кошмар. Но ты купишь мне ту спортивную машину, которую я присмотрел на прошлой неделе. Красную.

Тэхён на мгновение замер, а затем его лицо просветлело.

– Ту, в которой пятьсот лошадиных сил и разгон до сотни за три секунды? Чонгук, ты разоришь меня быстрее, чем все мои враги вместе взятые.

– Это цена твоей «респектабельности», дорогой.

– Договорились, – Тэхён запечатлел короткий поцелуй на его лбу. – Но если ты превысишь скорость хоть на километр, я лично конфискую ключи.

***

Вечер в «Grand Hyatt» сиял огнями и фальшивыми улыбками. Чонгук, несмотря на свои протесты, выглядел в бордовом бархате ослепительно. Костюм подчеркивал его стройную фигуру и бледность кожи, а брошь с черным бриллиантом на лацкане — подарок Тэхёна — недвусмысленно намекала на статус омеги.

Тэхён держал его за руку так крепко, будто боялся, что Чонгук сейчас сорвется с места и устроит какой-нибудь дебош. И он был не так уж далек от истины.

– Господин Ким, какая честь видеть вас, – к ним подошел пожилой мужчина с цепкими глазами. – И это ваш... спутник?

– Мой жених, – четко произнес Тэхён, заставив Чонгука едва заметно вздрогнуть. Слово «жених» прозвучало впервые. – Чон Чонгук.

– Очень приятно, – старик окинул Чонгука оценивающим взглядом, который омеге крайне не понравился. – Слышал, у молодого человека весьма... живой характер. Непросто, должно быть, справляться с таким сокровищем?

– У сокровищ всегда сложный состав, – парировал Тэхён, притягивая Чонгука ближе к своему боку. – Но я предпочитаю редкость и характер скучной покорности.

Чонгук почувствовал, как внутри разливается тепло. Тэхён защищал его даже здесь, в этом змеином логове. Однако спокойствие длилось недолго. Стоило Тэхёну отойти на пару минут, чтобы поздороваться с важным гостем, как к Чонгуку подошла группа молодых омег, чьи лица были перетянуты пластикой так сильно, что они напоминали одинаковых кукол.

– Надо же, тот самый официант, – прошипел один из них, прикрываясь бокалом шампанского. – Говорят, ты вылил воду на Ким Тэхёна, чтобы привлечь его внимание. Какая дешевая тактика.

Чонгук медленно повернулся к ним, нацепив свою самую наглую улыбку.

– Дешевая? – Он приподнял бровь. – Возможно. Но, как видите, она сработала лучше, чем ваши попытки залезть к нему в постель через папочкины контракты. Тэхён любит натуральность. А у вас, кажется, даже мысли силиконовые.

– Как ты смеешь так разговаривать?! – Омега вспыхнул. – Ты здесь никто. Как только он наиграется с твоей «наглостью», ты окажешься в той же канаве, из которой он тебя вытащил.

– О, милый, – Чонгук сделал шаг вперед, заставляя собеседника отступить. – Скорее он окажется в канаве, пытаясь выполнить мои капризы. А теперь извини, мне нужно найти своего «владельца». Кажется, он заскучал без моего ядовитого общества.

Он развернулся, намереваясь уйти, но случайно столкнулся с официантом, несущим поднос с напитками. Пара капель красного вина попала на тот самый бархатный пиджак.

– О боже! Простите, господин! – Испуганный парень начал судорожно вытирать пятно салфеткой.

Чонгук замер. На мгновение он увидел в этом испуганном мальчике самого себя несколько месяцев назад. То же отчаяние в глазах, тот же страх перед «важными господами».

– Всё в порядке, – тихо сказал Чонгук, перехватывая руку официанта. – Это просто ткань. Не дрожи так, никто тебя не уволит.

– Но господин Ким... он такой строгий...

– Господин Ким — это моя забота, – Чонгук подмигнул парню. – Иди, работай.

Когда Тэхён вернулся, он сразу заметил пятно. Его глаза потемнели, а аура стала тяжелой.

– Кто это сделал? – спросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– Я сам, – соврал Чонгук, глядя прямо в глаза альфе. – Я такой неуклюжий, ты же знаешь. Решил, что бордовому не хватает немного красного.

Тэхён долго смотрел на него, а затем едва заметно улыбнулся. Он отлично видел, что произошло, и видел, как Чонгук защитил официанта. Его маленький наглый омега имел сердце из чистого золота, как бы сильно он ни пытался это скрыть за капризами.

– Пойдем домой, Чонгук-и, – Тэхён накинул свой пиджак на плечи омеги, скрывая пятно. – Кажется, на сегодня светской жизни достаточно.

***

В машине Чонгук молчал, глядя на огни ночного Сеула. Тэхён сидел рядом, задумчиво перебирая его пальцы.

– Ты назвал меня женихом, – наконец произнес Чонгук, не оборачиваясь.

– А ты против? – Тэхён притянул его руку к своим губам, целуя костяшки пальцев. – Я не привык бросать слова на ветер. Ты принадлежишь мне, Чонгук. Не как вещь, а как часть моей души. Я хочу, чтобы все это знали.

– Но я не буду послушным мужем, Тэхён. Я буду портить твои приемы, тратить твои деньги и спорить с тобой до хрипоты. Ты уверен, что тебе это нужно?

Тэхён потянул его на себя, заставляя сесть к нему на колени. В тесном пространстве заднего сиденья их дыхание стало общим.

– Если бы мне нужна была покорность, я бы купил себе робота, – Тэхён зарылся пальцами в волосы омеги. – Мне нужен ты. Твой смех, твоя наглость, даже твое дурацкое вранье ради спасения официанта. Ты делаешь меня человеком, Чонгук. Без тебя я просто жестокий кусок льда.

– Тогда готовься, – Чонгук обвил шею альфы руками, в его глазах снова заблестели те самые задорные искры. – Потому что завтра мы едем выбирать ту красную машину. И я хочу, чтобы салон был обшит белой кожей.

– Белой кожей? – Тэхён притворно застонал. – Ты же зальешь её кофе в первый же день!

– Значит, ты купишь мне вторую такую же, – Чонгук нахально улыбнулся и прижался своими губами к губам Тэхёна.

Машина скользила по шоссе, унося их в особняк, который давно перестал быть просто холодным зданием. Теперь это был дом. Место, где безжалостный Ким Тэхён проигрывал все битвы одному капризному омеге, и где Чон Чонгук, наконец, нашел ту единственную силу, которой ему хотелось принадлежать добровольно.

– Тэхён? – прошептал Чонгук уже у самого дома, засыпая на плече альфы.

– Да, малыш?

– Я всё-таки ненавижу бархат.

Тэхён тихо рассмеялся, прижимая свое сокровище ближе.

– Я знаю, Гук-и. Я знаю. Завтра мы сожжем этот костюм в камине, если ты захочешь.

– Обязательно сожжем, – пробормотал Чонгук, засыпая с легкой улыбкой на губах.

Он знал, что Тэхён действительно это сделает. Потому что для этого человека не было ничего невозможного, если ценой была улыбка его наглого, капризного и бесконечно любимого омеги. Их история, начавшаяся с облитого водой пиджака и грубого предложения, превратилась в нечто, не имеющее цены. В любовь, которая была острее ножа и слаще всех макарунов в мире.