Тень предательства и свет искупления

– Почтенные лорды, я призываю вас к благоразумию, а не к страху, – голос Фердинанда разносился под сводами зала советов, холодный и чистый, как звон меча. – Мы столкнулись с силой, не поддающейся привычным классификациям, но это не повод для слепой агрессии.

Сильвестр, сидевший во главе стола, подпер подбородок рукой, внимательно наблюдая за реакцией высшего дворянства Эренфеста. Старейшины переглядывались, их лица выражали смесь алчности и первобытного ужаса. Уведомления из соседних королевств о «Королеве смерти» не добавляли им спокойствия.

– Но, господин Верховный жрец, – подал голос один из графов, – если её мана так велика, как вы описываете, и если она способна убивать одним касанием... не ставим ли мы под удар всё герцогство, позволяя ей находиться в центре города?

Фердинанд обвел присутствующих ледяным взглядом.

– Именно поэтому она находится в соборе, под моим личным надзором. Её способности Паладина — дар богов, который может быть использован для защиты наших границ от монстров пещер. Если же мы отвергнем её, она станет проблемой, которую никто из присутствующих не сможет решить. Вы хотите иметь такого врага?

За столом воцарилась тишина. Аргумент о «невозможности решения проблемы» был решающим. Фердинанд знал, как играть на их слабостях. Он не упомянул о резонансе их маны, оставив это знание при себе, как козырь в рукаве. Совет, скрепя сердце, принял решение: Тома остается в Эренфесте в статусе «особого гостя под ответственностью Верховного жреца».

Вернувшись в собор, Фердинанд ожидал увидеть Тому в библиотеке или в мастерской Роуз-Майн, где она обычно проводила время, подшучивая над его серьезностью. Однако его встретила тишина.

– Господин Фердинанд! – к нему подбежала Роуз-Майн, её лицо было бледным, а в руках она комкала испачканный в чернилах платок.

– Роуз-Майн, что случилось? Где леди Тома? – он почувствовал, как внутри него шевельнулось недоброе предчувствие.

– Она... она ушла в город пару часов назад, – девочка всхлипнула. – Сказала, что увидела кого-то знакомого. А потом вернулась такая... странная. Она ничего не сказала, просто заперлась в своей комнате, а потом Вильфрид видел, как она уходила в сторону леса.

– Она встретила его, отец, – Вильфрид, стоявший в тени колонны, вышел вперед. Его глаза были полны слез. – Тома встретила того рыцаря, о котором рассказывала мне по секрету. Того, с кем она пришла в этот мир. Он... он сказал ей ужасные вещи. Сказал, что он специально подстроил её изгнание, чтобы самому стать единственным героем. Он смеялся над ней, Фердинанд! Сказал, что она — чудовище, которое никому не нужно.

Фердинанд почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он знал, что Тома чувствительна к людям, несмотря на всю свою внешнюю колючесть. Предательство того, кому она доверяла, могло стать последней каплей.

– Оставайтесь здесь. Оба, – скомандовал он, уже разворачиваясь. – Экхарт, приготовь моего верхового зверя.

– Но господин, уже темнеет! – крикнул вслед Экхарт.

– Это не имеет значения. Если она потеряет контроль над своими эмоциями, лес Эренфеста перестанет существовать к утру.

Фердинанд летел на своем магическом звере над верхушками деревьев, пытаясь уловить след её маны. Обычно светлая и созидательная, сейчас она ощущалась как гнилостный запах озона перед самой разрушительной бурей. Он нашел её на той самой поляне, где они впервые встретились после пещеры.

Но поляна изменилась. Деревья вокруг были обуглены, хотя огня не было. Трава превратилась в пепел под её ногами. Тома стояла в центре, её белое платье казалось серым в сумерках, а вокруг неё клубилась темная, осязаемая дымка.

– Уходи, Фердинанд, – её голос не был похож на человеческий. Это был шелест сухих листьев и скрежет камней. – Не подходи. Я не хочу убивать еще и тебя.

– Ты никого не убьешь, Тома, – он спрыгнул на землю, медленно приближаясь к ней. – Твоя злость оправдана, но она направлена не на того человека.

– Оправдана? – она резко обернулась. Её глаза сияли мертвенным светом. – Он был моим другом! Мы вместе прошли через призыв! А он... он продал меня за титул и кусок золота! Он сказал, что я — ошибка природы, которую нужно стереть! И знаешь что? Я начинаю верить ему!

Она вскинула руки, и поток чистой разрушительной силы ударил в вековой дуб, превращая его в труху за секунду. Земля под ногами Фердинанда задрожала.

– Посмотри на меня! – выкрикнул он, перекрывая гул её маны. – Тома! Посмотри на меня и вспомни!

Он не стал использовать защитные заклинания. Вместо этого он просто раскрыл свою ману, позволяя ей хлынуть наружу во всем объеме. Золотистое сияние столкнулось с её тьмой, создавая вихрь, который сбивал с ног.

– Ты не ошибка, – он сделал шаг в самый центр этого вихря, чувствуя, как его собственная кожа начинает гореть от напряжения. – Ты та, кто вылечила Роуз-Майн. Та, кто научила Вильфрида смеяться над учебой. Ты та, чья мана поет в унисон с моей. Ты думаешь, я бы позволил «ошибке» касаться моей руки?

Тома замерла. Тьма вокруг неё начала колебаться, пропуская золотистые лучи его силы.

– Ты просто хочешь использовать меня, как и он... – прошептала она, но в голосе уже слышались слезы.

– Если бы я хотел тебя использовать, я бы уже наложил на тебя магический контракт, – Фердинанд подошел вплотную и, не колеблясь, обнял её, прижимая к себе.

Её мана ударила его в грудь, обжигая легкие, но он не отпустил. Он чувствовал, как её бьет дрожь, как разрушительная сила медленно перетекает в отчаяние.

– Я здесь, – шептал он ей на ухо, игнорируя боль. – Я не предам тебя. В Эренфесте ценят не твою полезность, а тебя саму. Роуз-Майн ждет тебя с новыми чертежами. Вильфрид плачет, потому что боится потерять друга. А я...

Он замолчал на мгновение, подбирая слова, которые никогда раньше не произносил.

– А я не могу позволить своей невесте уничтожить лес только потому, что какой-то глупец не разглядел в ней богиню.

Тома всхлипнула и наконец обхватила его руками, утыкаясь лицом в его плечо. Тьма мгновенно рассеялась, сменившись мягким, теплым светом, который начал залечивать раны на обожженной земле. Обугленные деревья не вернулись к жизни, но на их стволах начали пробиваться нежные зеленые побеги.

– Ты... ты назвал меня невестой? – пробормотала она сквозь слезы, постепенно приходя в себя.

– Я сказал это вслух? – Фердинанд попытался вернуть себе привычный холодный тон, но его руки продолжали крепко держать её. – Должно быть, это действие твоей маны на мой рассудок.

– Ну уж нет, господин Верховный жрец, – Тома отстранилась, вытирая глаза рукавом, и на её лице появилась слабая, дрожащая улыбка. – Я всё слышала. И теперь ты не отвертишься. Тебе придется терпеть мои шутки до конца жизни.

– Полагаю, это будет самая тяжелая епитимья, которую мне когда-либо назначали боги, – вздохнул Фердинанд, но в его глазах, когда он смотрел на неё, не было ни капли сожаления.

Он взял её за руку, и их мана окончательно слилась, создавая вокруг них ореол спокойствия. Лес затих, принимая их присутствие.

– Пойдем домой, – тихо сказал он. – Роуз-Майн обещала, что если я тебя верну, она напечатает специальный тираж книг о вреде предательства и пользе хороших манер. Специально для твоего «бывшего товарища».

Тома рассмеялась, и этот смех окончательно развеял остатки ночного кошмара.

– Знаешь, Фердинанд... А ведь из тебя получится отличный Паладин. Только доспехи почистим.

– Идем, хаос ты мой ходячий, – проворчал он, ведя её к своему верховому зверю.

Над Эренфестом вставала луна, освещая путь двум самым сильным магам этого мира, которые наконец-то поняли, что даже самая великая сила ничего не стоит, если тебе не с кем её разделить. А впереди их ждали новые битвы, новые книги и долгая, невыносимо интересная жизнь, в которой больше не было места одиночеству.