← Назад к обзору

Fall in love

Неожиданный поворот

Винтер проснулась задолго до будильника. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, но в ее душе царила полная неопределенность. Сегодняшний день должен был стать либо началом конца ее кошмара, либо его продолжением. Вчерашнее сообщение от Чонгука не давало ей покоя. С одной стороны, она чувствовала облегчение – наконец-то появится возможность поговорить один на один. С другой стороны, ее не покидало ощущение, что это очередная ловушка.

Она встала, стараясь не разбудить Карину, которая мирно спала на соседней кровати. Приняв душ, Винтер тщательно выбрала одежду: темные джинсы, объемный худи и бейсболка. Максимально неприметно. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания, особенно сегодня. Перед выходом она взглянула на себя в зеркало. Бледное лицо, круги под глазами, но взгляд решительный. Она должна выяснить правду.

Кафе "Лунный свет" оказалось небольшим, уютным заведением в тихом переулке. Винтер пришла ровно в десять. Чонгука еще не было. Она села за столик у окна, заказала латте и стала ждать. Каждая минута казалась вечностью. Сердце билось сильнее обычного.

Ровно в десять пятнадцать дверь кафе открылась, и вошел Чонгук. Он был одет так же неприметно, как и она: черная бейсболка, маска, темный худи. Винтер отметила, что он выглядел немного уставшим, но его глаза, даже через маску, излучали привычное спокойствие. Он огляделся, и их взгляды встретились. Он кивнул и направился к ее столику.

– Доброе утро, Винтер-щи, – его голос был тихим, но отчетливым. Он сел напротив нее.

– Доброе, Чонгук-сонбэним, – Винтер постаралась, чтобы ее голос звучал нейтрально, но легкая дрожь все же проскочила. – Я думала, вы не придете.

– Почему же? – Он снял маску, открывая ее взору свое красивое, но сейчас немного напряженное лицо. – Я обещал.

Официант подошел к их столику. Чонгук заказал американо. После того, как официант ушел, повисла неловкая тишина. Винтер не знала, с чего начать.

– Итак, – наконец сказала она, – вы хотели что-то объяснить.

Чонгук кивнул.

– Да. Я понимаю, что вчерашний разговор был… не самым продуктивным. И я понимаю, почему вы расстроены.

– Расстроена? – Винтер не могла сдержать горькую усмешку. – Я на грани нервного срыва, Чонгук-сонбэним. Моя карьера, репутация моей группы… все под угрозой из-за ваших… игр.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было привычной безмятежности. Была… боль? Или ей показалось?

– Это не игры, Винтер-щи, – тихо сказал он. – И это не то, что вы думаете.

– А что я думаю? – Она скрестила руки на груди. – Что вы решили повеселиться, поиздеваться над девушкой, которая вам никогда ничего не делала? Или вы пытаетесь поднять свой рейтинг за мой счет?

Чонгук покачал головой.

– Нет. Конечно, нет. Мне нет нужды поднимать свой рейтинг. И я никогда бы не стал издеваться над кем-либо. Особенно над вами.

– Тогда объясните! – Винтер почувствовала, как раздражение нарастает. – Расскажите, почему вы делаете все это? Почему вы носите ту же одежду, появляетесь в тех же местах, приходите на наши концерты, летите в Японию, носите мою игрушку, приглашаете на концерт Гарри Стайлза? Почему вы отказываетесь опровергнуть слухи?

Чонгук сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями.

– Я… я не знаю, с чего начать. Это все очень сложно.

– Попробуйте с самого начала, – посоветовала Винтер, стараясь сохранить спокойствие.

Он снова посмотрел на нее, и в его глазах появилось что-то, что она не могла понять.

– Хорошо. Наверное, это началось три года назад, когда ваша группа дебютировала. Я видел ваше выступление. Вы… вы сразу привлекли мое внимание. Ваша энергетика, ваш голос, то, как вы двигались на сцене…

Винтер слушала его, не перебивая. Она ожидала чего угодно, но только не этого.

– Я начал следить за вашей группой, – продолжил Чонгук. – Смотрел ваши выступления, интервью. И чем больше я видел, тем больше… тем больше я вами восхищался. Вы казались такой искренней, такой настоящей. И очень талантливой.

Он замолчал, его взгляд был устремлен куда-то в сторону. Винтер почувствовала легкое замешательство. Это было… признание? Но зачем тогда все эти игры?

– И что дальше? – подтолкнула она его.

– Дальше… я стал замечать, что у нас много общего. Вкусы в одежде, например. Мне нравились те же бренды, те же стили. Я покупал вещи, которые мне нравились, и только потом видел, что вы тоже их носите. Это было… странно. Но приятно.

Винтер нахмурилась.

– Вы хотите сказать, что это все совпадения?

– Не совсем, – Чонгук покачал головой. – Сначала да, это были совпадения. Но потом… потом я стал обращать внимание на то, что вы носите. И если мне нравилась какая-то вещь, я ее покупал.

– Вы… вы копировали меня? – Винтер была шокирована.

Он слегка улыбнулся.

– Не совсем копировал. Скорее, это было похоже на то, как если бы я находил родственную душу в плане стиля. А когда фанаты начали замечать… честно говоря, мне это даже нравилось.

– Нравилось? – Ее голос дрогнул от негодования. – Вам нравилось, что меня обвиняют в отношениях с вами? Что моя репутация страдает?

– Нет! – Он тут же выпрямился, его глаза горели. – Нет, Винтер-щи, вы не поняли. Мне нравилось внимание. Не к слухам о наших отношениях, а к тому, что меня связывают с вами. Это было… приятно. И я начал… я начал специально носить те вещи, которые, как я знал, есть у вас. И бывать в тех местах, куда вы ходили. Это было глупо, я знаю. Но мне хотелось… мне хотелось быть ближе к вам. Хоть как-то.

Винтер чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он признавался в… сталкерстве? В какой-то странной, нездоровой форме восхищения?

– Вы… вы серьезно? – Ее голос был едва слышен.

– Абсолютно, – кивнул он. – Я понимаю, как это звучит. И я понимаю, как это должно выглядеть со стороны. Как будто я играю с вами, издеваюсь. Но это не так. Я просто… я не знал, как еще привлечь ваше внимание.

– Привлечь мое внимание? – Винтер почувствовала, как к горлу подступает ком. – Вы могли бы просто подойти и поговорить. Или отправить сообщение.

– Я не мог, – его голос стал тише. – Вы для меня… вы были недосягаемы. Вы талантливы, красивы, успешны. Я всегда думал, что вы никогда не обратите на меня внимания. И я боялся. Боялся отказа. Боялся, что вы сочтете меня странным.

– Вы уже добились этого, – сухо заметила Винтер.

Чонгук тяжело вздохнул.

– Я знаю. И я прошу прощения за это. За все, что я сделал. За то, что поставил вас в такое положение. Я не хотел. Я просто… я не думал о последствиях. Я просто хотел… быть частью вашего мира.

– А моя игрушка? – Ее голос был полон недоверия. – И приглашение на концерт Гарри Стайлза?

– Игрушка… – Он слегка улыбнулся. – Я купил такого же кролика, как у вас, когда увидел его на одном из ваших фанкамов. Мне показалось это милым. А про племянницу… это была ложь. Я просто не хотел, чтобы вы подумали, что я совсем сошел с ума. А концерт… я действительно хотел пойти с вами. Но не как на свидание, а как… как на встречу двух людей, которым нравится одна и та же музыка. Я думал, это будет более… ненавязчиво.

Винтер откинулась на спинку стула, пытаясь переварить услышанное. Это было настолько абсурдно, настолько невероятно, что она почти готова была поверить. Почти.

– И почему вы не опровергли слухи? – спросила она.

– Потому что… – Он запнулся. – Потому что это давало мне надежду. Надежду на то, что, может быть, когда-нибудь… вы действительно захотите быть со мной. Я знаю, это эгоистично. И глупо. Но я не мог. И я не хотел лгать. Я не мог сказать, что мы не встречаемся, потому что в глубине души я хотел, чтобы это было правдой.

Наступила долгая тишина. Винтер смотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. В его глазах не было ни обмана, ни насмешки. Только искреннее раскаяние и какая-то… наивная надежда.

– Значит, вы… вы в меня влюблены? – тихо спросила она, не веря своим ушам.

Чонгук медленно кивнул.

– Да, Винтер-щи. Я влюблен в вас. Уже давно. И я понимаю, что это выглядит как безумие. И я понимаю, что вы, наверное, меня ненавидите.

Винтер не ненавидела его. Она была шокирована. И сбита с толку. Самый популярный айдол в мире, человек, который казался ей недосягаемым, только что признался ей в любви. И сделал это самым странным, самым нелепым способом, который только можно было придумать.

– Но почему вы не сказали мне это раньше? – Ее голос был полон отчаяния. – Почему вы заставили меня пройти через все это?

– Я боялся, – повторил он. – Боялся отказа. Боялся, что вы сочтете меня сумасшедшим. Я думал, что если я буду действовать так, как я действовал, то, возможно, вы сами обратите на меня внимание. И тогда, может быть, у меня появится шанс.

Его слова звучали так нелепо, но в то же время так по-человечески. Как будто он был не всемирно известным айдолом, а обычным парнем, который не знал, как признаться в своих чувствах.

– И что теперь? – Винтер почувствовала, как в ее голове медленно складывается пазл. Все эти "совпадения", все эти странные действия… теперь они имели смысл. Безумный, но смысл.

– Я не знаю, – Чонгук опустил взгляд. – Я готов на все, чтобы исправить ситуацию. Я готов сделать официальное заявление, если вы хотите. Опровергнуть все слухи. Я готов… я готов исчезнуть из вашей жизни, если это то, чего вы хотите.

Винтер посмотрела на него. На его поникшие плечи, на его виноватый взгляд. Он выглядел таким уязвимым сейчас. Совсем не таким, каким она видела его на сцене или на экране.

– Я не знаю, чего я хочу, – честно призналась она. – Я… я просто в шоке.

– Я понимаю, – тихо сказал он. – Дайте мне знать, что я могу сделать. Я действительно готов на все.

Винтер задумалась. Он был причиной всех ее проблем, это правда. Но он также был человеком, который сейчас сидел напротив нее, признаваясь в своих чувствах, пусть и самым неуклюжим способом. И, несмотря на весь гнев и раздражение, которые она испытывала, она не могла отрицать, что его признание… тронуло ее.

– Вы действительно готовы сделать заявление? – спросила она.

– Да, – без колебаний ответил он. – Если это поможет вам. Я скажу, что это было недоразумение, что я не хотел причинять вам проблем. Я возьму всю вину на себя.

Винтер посмотрела на него. В его глазах была решимость. И что-то еще… надежда.

– И вы готовы исчезнуть из моей жизни? – Она хотела понять, насколько далеко он готов зайти.

Чонгук тяжело сглотнул.

– Если это то, чего вы хотите, – его голос дрогнул. – Я сделаю это. Для меня важно ваше счастье. Даже если это означает, что я не буду частью вашей жизни.

Его слова заставили ее сердце екнуло. Он был готов пожертвовать своим счастьем ради нее.

– Я… я должна подумать, – сказала Винтер. – Мне нужно время.

– Конечно, – кивнул он. – Я буду ждать.

Они сидели в тишине еще несколько минут. Винтер пила свой латте, пытаясь осмыслить все, что произошло. Ее мир перевернулся с ног на голову. Человек, которого она считала своим мучителем, оказался влюбленным в нее, неуклюжим и отчаявшимся парнем.

– Как вы узнали мой номер? – внезапно спросила она.

Он слегка улыбнулся.

– У меня есть друзья в индустрии. Это было несложно.

Винтер покачала головой.

– Вы не перестаете меня удивлять, Чонгук-сонбэним.

– Просто Чонгук, пожалуйста, – тихо попросил он.

Она взглянула на него. Его глаза были полны надежды. И она, к своему собственному удивлению, почувствовала, как в ней зарождается что-то новое. Не гнев, не раздражение. Что-то, что было очень похоже на… любопытство.

– Хорошо, Чонгук, – сказала она. – Я подумаю. И я свяжусь с вами.

Он кивнул, и на его лице появилась легкая, робкая улыбка.

– Спасибо, Винтер-щи. Спасибо, что выслушали меня.

Они вышли из кафе вместе, но разошлись в разные стороны. Винтер шла по улице, ее мысли были в полном беспорядке. Она пришла сюда, чтобы получить объяснения и положить конец этой безумной истории. Но вместо этого она получила признание в любви, которое заставило ее задуматься.

Чонгук. Недосягаемый, популярный, холодный. Но теперь она видела его совсем другим. Уязвимым, неуклюжим, отчаянно влюбленным.

Что ей теперь делать? Принять его предложение об опровержении и забыть обо всем, как о страшном сне? Или же… дать ему шанс? Шанс объяснить себя, шанс показать себя с другой стороны?

Она не знала. Но одно было ясно: ее жизнь уже никогда не будет прежней. И это было одновременно пугающе и… волнующе.