Fall in love
Признание и его последствия
Винтер вернулась в общежитие, словно в тумане. Слова Чонгука эхом отдавались в голове, смешиваясь с ее собственными мыслями и чувствами. Признание в любви. Неуклюжее, странное, но такое искреннее. Она ожидала чего угодно: извинений, оправданий, даже угроз. Но не этого.
Карина и Жизель сидели в гостиной, просматривая какие-то видео. Ниннин с энтузиазмом рассказывала о новом рецепте фрикасе.
– Винтер, ты вернулась! Как все прошло? – Карина подняла голову, заметив ее. – Что сказал этот… этот Чонгук?
Винтер молча прошла на кухню, налила себе стакан воды и вернулась в гостиную. Она села на диван, глядя на подруг.
– Он… он сказал, что влюблен в меня, – произнесла она, и эти слова прозвучали так нереально, что она сама себе не поверила.
Наступила мертвая тишина. Ниннин уронила ложку, Жизель застыла с телефоном в руке, а Карина широко распахнула глаза.
– Что?! – Карина была первой, кто нарушил молчание. – Ты шутишь?
– Нет, – Винтер покачала головой. – Он сказал, что это началось три года назад, когда мы дебютировали. Что он восхищался мной, а потом начал… ну, вы знаете. Вся эта история с одеждой, местами, концертами. Он признался, что делал это специально, чтобы привлечь мое внимание.
– То есть… он сталкер? – Ниннин выглядела ошарашенной.
– Он назвал это попыткой быть ближе, – Винтер устало улыбнулась. – И он сказал, что не опровергал слухи, потому что это давало ему надежду. Надежду на то, что однажды… я захочу быть с ним.
Жизель медленно опустила телефон.
– Это… это просто безумие. Самый популярный айдол в мире, и он… он влюблен в тебя?
– И он готов на все, чтобы исправить ситуацию, – добавила Винтер. – Готов сделать официальное заявление, взять всю вину на себя. И даже… исчезнуть из моей жизни, если я этого захочу.
Карина встала и подошла к ней, положив руку на плечо.
– Винтер, это очень серьезно. Что ты думаешь об этом?
Винтер глубоко вздохнула.
– Я… я не знаю. С одной стороны, он причинил мне столько проблем. Моя репутация, репутация группы… все из-за него. С другой стороны… он выглядел таким искренним. Таким уязвимым. И его слова… они меня тронули.
– Тронули? – Карина посмотрела на нее с беспокойством. – Ты же не собираешься…
– Я не знаю, – перебила ее Винтер. – Я просто… я запуталась. Он не такой, каким я его представляла. Он не холодный, не высокомерный. Он… он просто парень, который не знал, как выразить свои чувства. И который очень сожалеет о том, что натворил.
Ниннин подошла к ним, уже не так шокированная, но все еще задумчивая.
– Но Винтер, подумай. Он же самый популярный айдол. Это не просто интрижка. Это может изменить твою жизнь. И жизнь группы.
– Я знаю, – Винтер кивнула. – И он дал мне время подумать. Сказал, что будет ждать.
Всю оставшуюся часть дня Винтер провела в раздумьях. Она перебирала в памяти каждое слово Чонгука, каждую интонацию. Его взгляд, когда он признавался. Его готовность взять на себя ответственность.
Вечером, после ужина, она все еще не могла прийти к какому-то решению. Менеджер, узнав о встрече, был в ярости, когда Винтер отказалась раскрывать детали, сказав лишь, что Чонгук готов все опровергнуть.
– Отлично! – воскликнул он. – Пусть делает это немедленно! Чем быстрее, тем лучше! Мы должны минимизировать ущерб!
– Я сказала ему, что мне нужно время, – ответила Винтер.
– Время? Какое время? – Менеджер был в шоке. – Винтер, ты не понимаешь серьезности ситуации!
– Я прекрасно все понимаю, – твердо сказала Винтер. – И я не буду принимать поспешных решений.
Она ушла в свою комнату, оставив менеджера в недоумении. Она знала, что он прав. Ситуация была критической. Но после встречи с Чонгуком, что-то изменилось. Ее гнев и негодование сменились на странную смесь замешательства, любопытства и… чего-то еще, что она пока не могла определить.
Она открыла ноутбук и снова начала читать комментарии в интернете. Тысячи, десятки тысяч сообщений. Фотошопы, видео, фан-арты. Все они изображали ее и Чонгука вместе, как пару.
"Винтер и Чонгук – лучшая пара к-попа!" "Они скрывают свою любовь, но мы все знаем правду!" "Их химия просто зашкаливает!"
Винтер чувствовала, как ее лицо пылает. Это было невыносимо. Она закрыла ноутбук.
Она вспомнила слова Чонгука: "Я не хотел причинять вам проблем". "Я просто хотел быть частью вашего мира". "Я влюблен в вас".
Он был готов взять всю вину на себя. Он был готов исчезнуть из ее жизни. Но был ли он готов на что-то большее? Была ли она готова на что-то большее?
Она провела бессонную ночь, ворочаясь в кровати. Утром она проснулась с тяжелой головой, но с четким решением.
После завтрака она связалась с менеджером.
– Я приняла решение, – сказала она. – Я хочу поговорить с Чонгуком еще раз.
Менеджер, который уже был готов взорваться от ее нерешительности, с трудом сдержался.
– О чем еще говорить? Он же сказал, что готов опровергнуть! Пусть опровергает!
– Нет, – Винтер покачала головой. – Я хочу поговорить с ним о другом.
Она отправила Чонгуку сообщение: "Я готова поговорить. Сегодня, в том же кафе. В 18:00".
Ответ пришел почти мгновенно: "Буду там".
В шесть вечера Винтер снова сидела в "Лунном свете". На этот раз она пришла раньше, чтобы собраться с мыслями. Она заказала зеленый чай, пытаясь успокоить нервы.
Чонгук пришел вовремя. Он был одет так же просто, как и вчера, но на этот раз без маски, и его глаза выглядели более напряженными. В них читалось беспокойство.
– Винтер-щи, – он сел напротив нее. – Вы приняли решение?
Винтер кивнула.
– Да, Чонгук. Я приняла.
Она сделала глубокий вдох.
– Я хочу, чтобы вы сделали официальное заявление. Опровергните все слухи. Скажите, что это было недоразумение, что вы не хотели причинять мне проблем. И что вы сожалеете.
Лицо Чонгука поникло.
– Я понял, – тихо сказал он. – Вы хотите, чтобы я исчез из вашей жизни.
– Не совсем, – Винтер покачала головой. – Я хочу, чтобы вы остановили этот цирк. Чтобы вы прекратили все эти "совпадения". Чтобы вы перестали провоцировать слухи.
Он поднял на нее глаза. В них снова появилась надежда.
– И если я это сделаю?
– Тогда… – Винтер сделала паузу. – Тогда я готова дать вам шанс. Шанс показать себя с другой стороны. Шанс… узнать друг друга получше.
Глаза Чонгука расширились. Он выглядел так, будто не верил своим ушам.
– Вы… вы серьезно?
– Абсолютно, – ответила Винтер. – Но при одном условии. Никаких больше игр. Никакого больше сталкерства. Никаких больше провокаций. Если вы хотите быть рядом со мной, вы должны быть честны. И открыты.
Чонгук медленно кивнул. На его лице появилась улыбка – не та легкая, ничего не выражающая улыбка, которую она видела раньше, а настоящая, искренняя улыбка, которая озарила его лицо.
– Я согласен, – сказал он. – Я согласен на все условия. Спасибо, Винтер-щи. Спасибо, что даете мне шанс.
– Просто Винтер, – поправила она его, улыбаясь в ответ. – И я думаю, нам стоит начать с того, чтобы поговорить как два нормальных человека. Без камер, без фанатов, без слухов. Просто мы вдвоем.
– Я был бы счастлив, – Чонгук кивнул. – О чем вы хотите поговорить?
Винтер задумалась.
– Для начала, расскажите мне, почему вы так сильно меня восхищались? Что именно вас привлекло?
И Чонгук начал рассказывать. Он говорил о ее голосе, который, по его словам, "проникал в самое сердце". О ее движениях на сцене, которые были "полны грации и силы". О ее искренности в интервью, которая "заставляла его верить в нее". Он говорил с такой страстью и таким восторгом, что Винтер не могла не улыбаться. Она видела, что он не лжет. Его слова были искренними.
Она слушала его, и в ее сердце что-то начало оттаивать. Гнев и раздражение уходили, уступая место чему-то новому. Любопытству. И, возможно, даже зарождающейся симпатии.
Они проговорили несколько часов, обсуждая музыку, фильмы, книги, их любимые места в Сеуле. Винтер была удивлена, насколько много у них общего. Они оба любили Гарри Стайлза, оба были фанатами одного и того же аниме, оба предпочитали кофе американо.
– Так значит, вы действительно не лгали про Гарри Стайлза? – спросила Винтер, когда они уже собирались уходить.
Чонгук улыбнулся.
– Нет, не лгал. Я действительно хотел пойти с вами. И я до сих пор хочу.
Винтер задумалась.
– Хорошо. Тогда это будет наше первое… свидание. Но только после того, как вы сделаете заявление и все утихнет.
Чонгук сиял.
– Я сделаю это завтра же.
Они вышли из кафе, и на этот раз Винтер не чувствовала себя униженной или опустошенной. Она чувствовала себя… взволнованной. И немного испуганной. Но в то же время, в ее сердце появилась надежда.
На следующий день, к удивлению всего к-поп сообщества, Чонгук сделал официальное заявление через свою компанию. В нем говорилось, что слухи об отношениях с Винтер из aespa являются ложными. Он принес извинения Винтер и ее группе за причиненные неудобства, объяснив свое поведение "недоразумением" и "неуклюжими попытками выразить восхищение ее талантом". Он также пообещал быть более осторожным в будущем, чтобы не давать повода для подобных слухов.
Реакция была бурной. Фанаты были в шоке. Некоторые были разочарованы, другие – злы, третьи – просто сбиты с толку. Но большинство приняло заявление, и волна слухов начала постепенно стихать.
Винтер почувствовала огромное облегчение. Давление спало. Ее менеджер был доволен, СЕО aespa тоже выразил благодарность.
Но для Винтер это было только начало. Начало чего-то нового и неизведанного. Она знала, что ей предстоит долгий путь. Путь к тому, чтобы узнать Чонгука по-настоящему. И путь к тому, чтобы понять, что она чувствует к нему.
Через несколько дней, когда шумиха немного утихла, Винтер получила сообщение от Чонгука: "Билеты на Гарри Стайлза все еще в силе?"
Она улыбнулась.
"В силе, Чонгук. В силе."
И, к своему собственному удивлению, она почувствовала легкое волнение. Возможно, этот "сталкер" был не таким уж и плохим. Возможно, он был просто… нежным и неуклюжим. И, возможно, он был именно тем, кто ей нужен.
Она не знала, что принесет будущее. Но одно было ясно: ее жизнь уже никогда не будет прежней. И она была готова к этому.