← Назад к обзору

...

Стеклянная тишина и горечь поражения

Ночь в провинциальном английском городке не приносила облегчения. Воздух в коридоре гостиницы казался Уильяму Т. Спирсу более тяжелым, чем обычно, словно туман сгустился до состояния киселя. Он стоял, прислонившись спиной к холодной стене напротив их номера, и чувствовал, как бешено колотится сердце — орган, который, по его собственному убеждению, давно должен был атрофироваться за ненадобностью и превратиться в точный часовой механизм.

В его голове раз за разом прокручивалась одна и та же сцена: бледная кожа, рыжие пряди, рассыпавшиеся по плечам, и эта черная шелковая лента на глазах. Повязка, ставшая символом его собственной мелочности. Он, Уильям Т. Спирс, человек, для которого регламент был священным писанием, опустился до мелкой кражи. И ради чего? Чтобы проучить девчонку, которая раздражала его своей живостью?

– Непрофессионально, – прошептал он, поправляя галстук дрожащими пальцами. – Абсолютно недопустимо.

Он посмотрел на две папки, которые все еще сжимал в руке. Алиса Винжи была не просто жнецом-стажером или бывшей ведьмой. Она была зеркалом, в котором все его достоинства — дисциплина, холодность, преданность делу — внезапно отразились как недостатки. Его педантичность выглядела занудством, а его строгость — жестокостью.

Уильям медленно выдохнул и прикрыл глаза. Ему нужно было вернуться в номер. Оставлять её одну в таком состоянии, без зрения, в комнате, где он только что нарушил её границы, было верхом неприличия. Но войти туда сейчас означало признать свое поражение.

Тем временем по другую сторону двери Алиса сидела на краю кровати, плотно запахнув чистую рубашку. Она не зажигала свет. В этом не было смысла — без очков мир оставался для неё набором расплывчатых пятен, а повязка, которую она снова нацепила, помогала сосредоточиться на звуках и запахах.

Она слышала его. Слышала его тяжелое, неритмичное дыхание за дверью. Жнецы обладали обостренным слухом, но Алиса, благодаря своему ведьминскому прошлому, чувствовала еще и эманации чужих эмоций. От Уильяма сейчас исходила такая мощная волна растерянности и подавленного стыда, что это почти физически давило на виски.

– Трус, – тихо произнесла она, обращаясь к пустоте. – Великий и ужасный мистер Спирс боится войти в комнату к шестнадцатилетней девчонке.

Она знала, что он услышит. И он услышал.

Раздался тихий щелчок замка. Дверь открылась медленно, без того резкого стука, с которым он вошел в первый раз. Уильям вошел в комнату, стараясь не смотреть в сторону кровати, хотя в темноте это не имело значения. Он прошел к столу и положил на него папки и — с легким металлическим звоном — её очки.

– Ваши вещи, мисс Винжи, – его голос вернул себе привычную сухость, но в нем не было прежней стальной уверенности. – Я полагаю, инцидент исчерпан.

Алиса медленно поднялась. Она не спешила снимать повязку. Ей нравилось это преимущество — знать, что он видит её, а она его — нет, и при этом чувствовать себя сильнее.

– Исчерпан? – Она сделала шаг вперед, ориентируясь на звук его дыхания. – Вы отняли у меня зрение, мистер Спирс. Вы заставили меня идти в логово врага вслепую. Вы оскорбили меня как коллегу и как женщину. И вы считаете, что, просто вернув украденное, вы исчерпали инцидент?

Уильям стоял неподвижно. Он видел, как она приближается — хрупкая фигура в слишком большой для неё мужской рубашке, с огненными волосами, которые в лунном свете казались почти черными.

– Я действовал в рамках воспитательных мер, – попытался вставить он, но фраза прозвучала жалко даже для него самого.

– Воспитательных мер? – Алиса усмехнулась, остановившись в паре шагов от него. – Вы ведь ненавидите меня не за то, что я нарушаю правила. Я их не нарушаю. Вы ненавидите меня за то, что я напоминаю вам о том, что жизнь — это не только отчеты и изъятие душ. Вы боитесь, Уильям. Боитесь, что если вы хоть на секунду ослабите узел на своем галстуке, всё ваше фальшивое величие рассыплется в прах.

– Вы слишком много на себя берете, мисс Винжи, – процедил Спирс, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с чем-то новым и пугающим. – Ваше происхождение дает вам право на некоторые... странности, но не на психоанализ начальства.

– Начальства? – Она подошла вплотную, так что он почувствовал легкий аромат трав и чая, исходящий от её кожи. – Здесь нет начальства, Уильям. Здесь только двое жнецов в одной тесной комнате. И один из них — вор.

Она протянула руку и коснулась его груди — прямо там, где под черным жилетом билось его сердце. Уильям вздрогнул, но не отстранился. Его пальцы судорожно сжали край стола.

– Отдайте мне очки, – потребовала она шепотом. – В руки.

Уильям медленно взял со стола треугольную оправу. Его рука коснулась её ладони, и этот контакт был подобен электрическому разряду. Он вложил очки в её пальцы, чувствуя, как его собственная броня дает трещину.

Алиса одним движением сорвала повязку и надела очки. Мир мгновенно обрел четкость. Она увидела его лицо совсем близко — бледное, с лихорадочным блеском в глазах за стеклами прямоугольных очков, с плотно сжатыми губами. Он выглядел так, будто его пытали, и пытка эта была ему в какой-то мере приятна.

– Так-то лучше, – сказала она, не убирая руки с его груди. – Теперь я вижу, как вам не по себе.

– Мисс Винжи, личное пространство... – начал он, но она перебила его.

– К черту личное пространство! Вы сами его разрушили, когда провели ту нелепую черту на кровати. Вы сами его разрушили, когда вошли сюда без стука пять минут назад.

Она смотрела ему прямо в глаза, и Уильям понял, что проигрывает. Эта девочка, эта ведьма из Парижа, была сильнее его во всем, что касалось чувств и честности.

– Какой отчет вы выберете? – спросила она вдруг, смягчив тон. – Тот, где вы — образец добродетели? Или тот, где вы признаете, что я справилась в одиночку, пока вы... занимались воспитанием?

Уильям молчал долго, глядя куда-то поверх её головы. Затем он медленно поднял руку и коснулся её плеча — осторожно, словно боялся, что она исчезнет.

– Я выберу третий вариант, – ответил он. – Я напишу свой собственный отчет. В нем будет сказано, что мисс Винжи проявила исключительную инициативу, а я... допустил тактическую ошибку в координации действий.

Алиса удивленно приподняла бровь.

– Ого. Мистер Спирс признает ошибку? Кажется, мир действительно переворачивается.

– Не обольщайтесь, – он наконец отступил на шаг, восстанавливая дистанцию. – Это лишь констатация факта. А теперь, я полагаю, нам обоим следует отдохнуть. Завтра предстоит тяжелый день — официальный прием, и я не потерплю, чтобы моя напарница выглядела заспанной.

– Ваша напарница? – Алиса улыбнулась, и на этот раз в её улыбке не было иронии. – Значит, мы всё-таки напарники?

Уильям ничего не ответил. Он подошел к своей стороне кровати и сел, демонстративно глядя в окно на луну. Но Алиса видела, как подрагивают его пальцы, когда он снимал свои очки, чтобы протереть их платком.

– Спокойной ночи, Уильям, – сказала она, забираясь под одеяло на своей половине.

– Спокойной ночи, Алиса, – донеслось из темноты.

Это был первый раз, когда он назвал её по имени.

Утро встретило их суетой и блеском золота. Переговоры между Францией и Англией проходили в главной ратуше города. Городок был переполнен каретами, гвардейцами в ярких мундирах и любопытными горожанами. Но для жнецов этот праздник был лишь фоном для потенциальной жатвы.

Алиса, одетая в свой неизменный темно-синий плащ, стояла на балконе одного из зданий, выходящих на площадь. Рядом с ней, как всегда безупречный и холодный, возвышался Спирс.

– Вы чувствуете это? – спросила она, поправляя очки. – Эфир всё еще не спокоен. Те похитители душ... они были лишь верхушкой айсберга.

– Я чувствую присутствие демона, – сухо отозвался Уильям, глядя вниз, на площадь, где среди толпы мелькал черный фрак Себастьяна Микаэлиса. – Там, где Фантомхайф, всегда пахнет серой и неприятностями.

– Себастьян... он странный, – задумчиво произнесла Алиса. – Вчера он смотрел на меня так, будто я — редкий экспонат в его коллекции.

Уильям резко повернулся к ней.

– Не смейте приближаться к нему, мисс Винжи. Демоны коварны, а вы для них — лакомый кусочек. Сочетание силы жнеца и магии ведьмы... для них это как изысканный десерт.

– Вы беспокоитесь за меня, мистер Спирс? – Она игриво склонила голову набок. – Как это трогательно.

– Я беспокоюсь о сохранности имущества Департамента, – отрезал он, но тут же отвел взгляд. – И о том, чтобы мне не пришлось писать объяснительную по поводу вашей безвременной кончины.

В этот момент на площади началось движение. Королевские кареты остановились, и из них начали выходить монархи. Толпа взорвалась приветственными криками. Но внезапно Алиса вскрикнула, схватившись за амулеты на шее.

– Уильям! Смотрите!

Тени на площади начали удлиняться и сгущаться, несмотря на яркое солнце. Это не было естественным явлением. Люди вокруг начали замирать, словно марионетки, у которых обрезали нити.

– Кинематографические пленки... – прошептал Уильям, доставая свой секатор. – Массовое изъятие? Без нашего участия?

– Это не изъятие, – Алиса уже выхватила свои кинжалы-косы. – Это поглощение. Кто-то открыл брешь прямо посреди площади!

Они спрыгнули с балкона одновременно. Воздух вокруг них задрожал от магического напряжения. В центре площади, прямо перед испуганными монархами, из земли начали вырываться черные щупальца, сотканные из чистой тьмы и обрывков чужих воспоминаний.

– Назад! – крикнул Уильям гвардейцам, которые в ужасе пытались обнажить сабли. – Это не по вашей части!

Себастьян Микаэлис уже был там, закрывая собой графа Фантомхайфа. Его глаза светились алым, а на губах играла предвкушающая улыбка.

– О, кажется, вечеринка становится интересной, – пропел демон, бросая взгляд на приземлившихся жнецов. – Мистер Спирс, мисс Винжи, не желаете присоединиться?

– Уйди с дороги, демон, – буркнул Уильям, вставая в боевую стойку. – Мы сами разберемся с этим нарушением регламента реальности.

Алиса, однако, видела то, чего не видели остальные. Она видела тонкие серебристые нити, тянущиеся от щупалец к зданию ратуши.

– Уильям, это ловушка! – крикнула она. – Центр управления не здесь! Они используют энергию толпы, чтобы подпитать что-то внутри здания!

– Проверьте ратушу, – скомандовал Спирс, отражая удар черного щупальца своим секатором. – Я задержу это... существо.

– Один? – Алиса замялась. – Но их слишком много!

– Идите! – рявкнул он. – Это приказ, мисс Винжи! И... будьте осторожны.

Алиса кивнула и, используя магию, рванулась к входу в ратушу, просачиваясь сквозь ряды застывших людей. Внутри здание казалось вымершим. Тишина давила на уши, а в воздухе пахло озоном и горелой бумагой.

Она бежала по коридорам, ведомая своим ведьминским чутьем, пока не достигла главного зала заседаний. Там, за огромным дубовым столом, сидел человек в маске. Перед ним лежала открытая книга, страницы которой светились мертвенно-бледным светом.

– Жнец, – произнес человек, не оборачиваясь. – И ведьма. Какое редкое сочетание. Ты пришла, чтобы остановить историю?

– Я пришла, чтобы отправить тебя в архив, – Алиса вскинула кинжалы. – Ты нарушаешь естественный порядок вещей. Эти души не принадлежат тебе.

– Порядок — это лишь иллюзия, которую вы, жнецы, поддерживаете своими очками и отчетами, – человек встал, и Алиса увидела, что его руки покрыты теми же черными татуировками, что и щупальца на площади. – Я создаю новый мир, где смерть не будет концом, а станет началом вечного сна.

Он взмахнул рукой, и из теней в углах зала вышли существа, отдаленно напоминающие людей, но лишенные лиц и объятые темным пламенем.

– Куклы, – прошептала Алиса. – Ты используешь пустые оболочки...

Битва в зале была яростной. Алиса кружилась в смертоносном танце, её кинжалы рассекали воздух, оставляя за собой искры магического пламени. Она использовала не только силу жнеца, но и свои ведьминские заклинания, создавая защитные барьеры и ослепляя врагов вспышками света.

Однако существ было слишком много. Одно из них ударило её в плечо, отбросив к стене. Кинжал вылетел из руки, со звоном покатившись по паркету.

– Твоя искра угаснет первой, – человек в маске начал читать заклинание, и воздух вокруг Алисы стал ледяным.

В этот момент дверь зала разлетелась в щепки.

– Сверхурочные... – раздался знакомый, до боли сухой голос. – Я просто ненавижу сверхурочные.

Уильям Т. Спирс вошел в зал, его одежда была слегка потрепана, а на щеке виднелась царапина, но в остальном он выглядел всё так же непоколебимо. Его секатор удлинился, превратившись в грозное оружие.

Одним точным движением он перерезал нити, связывающие кукол с их хозяином. Те рассыпались прахом, не успев издать ни звука.

– Вы вовремя, – выдохнула Алиса, подбирая кинжал и поднимаясь на ноги.

– Вы задержались, мисс Винжи, – заметил он, вставая рядом с ней плечом к плечу. – Я полагал, вы уже закончили здесь.

– У него книга, Уильям. Она источник.

Человек в маске зарычал и бросился на них, вскидывая руки для последнего удара. Уильям и Алиса переглянулись. В этот момент между ними возникло то самое понимание, которое не нуждается в словах или регламентах.

Они ударили одновременно. Секатор Уильяма заблокировал магическую атаку, а Алиса, проскользнув под рукой врага, вонзила оба кинжала прямо в светящуюся книгу.

Раздался оглушительный треск. Зал заполнился ослепительным белым светом. Алиса почувствовала, как её подхватывают сильные руки, прижимая к груди, защищая от взрывной волны.

Когда свет погас, в зале было пусто. Человек в маске исчез, оставив после себя лишь горстку пепла и обгоревшую обложку книги. Тени на площади рассеялись, и люди начали приходить в себя, не понимая, что произошло.

Алиса открыла глаза. Она всё еще была в объятиях Уильяма. Его сердце билось ровно, но очень сильно.

– Вы в порядке? – спросил он, не спеша отпускать её.

– Да, – она улыбнулась, глядя на его серьезное лицо. – Спасибо, что пришли.

– Это моя обязанность, – он наконец отстранился и начал поправлять одежду. – Оставлять стажера без присмотра в такой ситуации было бы нарушением параграфа сорок два.

Алиса тихо рассмеялась.

– Знаете, Уильям, вы невыносимы. Но вы — лучший напарник, который у меня когда-либо был.

Спирс замер, поправляя очки. На мгновение на его губах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на мягкую улыбку, но он тут же скрыл её за маской безразличия.

– Нам нужно собрать оставшиеся пленки и подготовить отчет, мисс Винжи. И на этот раз я настаиваю на правдивой версии.

– Даже про то, как вы меня спасали? – подмигнула она.

– Особенно про это. Чтобы в Департаменте знали, с какими трудностями мне приходится сталкиваться из-за вашей неосмотрительности.

Они вышли из ратуши под лучи заходящего солнца. Город праздновал мир, не подозревая, насколько близко он был к бездне. А два жнеца, рыжеволосая ведьма и сухой лондонский педант, шли по мостовой, и тень от них была одна на двоих.

– Уильям? – позвала она, когда они уже подходили к гостинице.

– Да?

– А ту невидимую границу на кровати... мы можем её сегодня не проводить?

Спирс остановился у дверей отеля. Он посмотрел на нее — на её растрепанные волосы, на блеск в глазах, на её искренность, которая пробивала любую защиту.

– Я полагаю, – медленно произнес он, – что в исключительных случаях, связанных с повышенным риском для жизни, регламент допускает временное объединение зон отдыха.

Алиса рассмеялась и, подхватив его под руку, потянула к входу. Уильям не сопротивлялся. Он знал, что завтра всё вернется на круги своя: отчеты, выговоры, холодный Лондон. Но сегодня... сегодня сверхурочные действительно стоили того.