← Назад к обзору

...

Грохот стадиона и шёпот паутины

– Не смей проиграть в первом же раунде, иначе я лично тебя взорву, – Кацуки стоял в тени коридора, ведущего к огромному полю стадиона Юэй. Его ладони привычно искрили, а взгляд был прикован к Рин, которая в этот момент затягивала пояс спортивного костюма.

– Ты говоришь это мне или себе? – Рин обернулась, и её зелёные глаза сверкнули задором. – Кажется, это тебя трясёт от предвкушения, Бакуго.

– Меня не трясёт, я на взводе! – рыкнул он, делая шаг вперёд. – Весь этот фестиваль — грёбаная витрина. Монома из 1-B уже пускает слюни, надеясь, что ты облажаешься, чтобы снова завести свою шарманку про «неправильный класс».

Рин подошла ближе, чувствуя знакомый запах жжёной карамели. За последние недели она привыкла к этой агрессивной заботе. После того как Шота объявил, что в этом году Спортивный фестиваль обязателен для всех курсов — включая управление и поддержку — жизнь превратилась в бесконечный цикл тренировок. Дядя не давал ей спуску, а Бакуго… Бакуго стал её самым суровым критиком и самым преданным спарринг-партнёром.

– Мои родители сегодня на трибунах, – тихо произнесла она, поправляя перчатки без пальцев, которые помогали ей лучше контролировать выпуск органической нити. – Дядя сказал, они купили билеты в VIP-ложу. Хотят увидеть мой «триумфальный провал», чтобы иметь повод забрать документы.

Кацуки замер. Его лицо на мгновение смягчилось, но тут же превратилось в маску яростной решимости. Он схватил её за плечо, сжимая пальцы чуть сильнее, чем следовало.

– Тогда покажи им не провал, – его голос стал низким и вибрирующим. – Покажи им хаос. Покажи, что ты — Айзава, а не их послушная кукла. Если я увижу, что ты пасуешь перед ними, я вытащу тебя с арены и встряхну так, что искры из глаз посыплются. Поняла?

– Поняла, – улыбнулась Рин, накрыв его ладонь своей. – Увидимся в финале, Кацуки.

– И не надейся, что я буду поддаваться! – крикнул он ей в спину, когда она направилась к выходу на свет.

Стадион встретил её оглушительным ревом. Тысячи фанатов, сотни героев-профессионалов и камеры, транслирующие каждое движение на всю страну. Рин глубоко вдохнула. Воздух был пропитан азартом и напряжением.

Первое испытание — бег с препятствиями. Для большинства учеников класса управления это было сущим кошмаром, но не для Рин. Как только прозвучал стартовый сигнал, она не стала пробиваться сквозь толпу у узких ворот. Вместо этого она подпрыгнула, выпуская тонкую, почти невидимую нить в сторону ближайшей арки.

– Смотрите! Это же та самая племянница Сотриголовы из класса 1-J! – прокомментировал Сущий Мик, чей голос разносился над стадионом. – Какая грация! Какая техника! Шота, ты её учил прыгать по головам в буквальном смысле?

– Она сама научилась, – буркнул Айзава в микрофон, но Рин знала, что в этот момент он, скорее всего, прячет скупую улыбку в свой шарф.

Рин летела над землёй, цепляясь за выступы зданий, за плечи гигантских роботов-нулевок, которых Тодороки уже успел заморозить. Холодный пар обжигал лицо, но она не останавливалась. Когда она достигла «Падения», глубокой пропасти с натянутыми канатами, девушка даже не замедлила бег.

– Это слишком просто, – прошептала она, выпуская сразу несколько нитей и создавая себе подобие гамака, на котором она перелетела через расщелину, оставив позади добрую половину геройского курса.

На трибунах, в закрытой ложе, чета Айзава — родители Рин — сидели с каменными лицами. Мать поджала губы, глядя на то, как её дочь, вместо того чтобы сидеть за учебниками по праву, выделывает акробатические трюки на глазах у миллионов.

– Это вульгарно, – холодно произнёс отец, поправляя галстук. – Она выставляет нашу фамилию на посмешище.

Но Рин их не слышала. Она видела только финишную прямую и спину Кацуки, который пробивал себе путь взрывами, соревнуясь с Тодороки и Деку. Она пришла десятой — невероятный результат для ученика негеройского курса.

Второе испытание — кавалерийская битва — стало настоящей проверкой на прочность. Рин оказалась в команде с Шинсо из 1-C и парой ребят из технического класса.

– Твои нити… они могут связать их? – спросил Хитоши, глядя на Рин с мрачным интересом.

– Не только связать, но и удержать на расстоянии, – ответила она, проверяя натяжение нитей между пальцами. – А твой голос сделает остальное.

Они работали как единый механизм. Пока Шинсо ловил противников на их собственной гордыне, заставляя их замирать, Рин использовала свои способности, чтобы выхватывать повязки прямо из-под носа изумлённых учеников.

– Эй! Это же нечестно! – вскричал Каминари, когда тонкая нить обвилась вокруг его лба и сорвала повязку раньше, чем он успел выпустить разряд.

– На войне все средства хороши, Денки! – рассмеялась Рин, утягивая добычу к своей команде.

Бакуго, находившийся на другом конце поля, на мгновение отвлекся от погони за Деку, чтобы увидеть, как Рин технично уходит от атаки команды Мономы.

– Так их, придурочная, – пробормотал он, оскалившись в хищной улыбке. – Покажи им, чья ты ученица.

К моменту начала финальных поединков стадион был наэлектризован до предела. Рин прошла в сетку шестнадцати лучших. Её первым противником стал не кто иной, как Нейто Монома.

– Ну что, «юрист-недоучка»? – Монома вышел на арену, картинно поправляя волосы. – Твоя удача закончилась. Твоя причуда забавна, но что ты будешь делать, когда я её скопирую и покажу, как ею пользоваться по-настоящему?

Рин молчала. Она помнила слова дяди: «Противники вроде него питаются твоими эмоциями. Лиши его рациона». И слова Кацуки: «Просто вбей его в бетон».

– Начали! – скомандовал Полночь.

Монома бросился вперёд, пытаясь коснуться её руки, чтобы активировать свою причуду. Рин резко отпрянула, выстрелив нитью в землю перед его ногами. Копия запутался, споткнулся, но успел коснуться края её костюма.

– Попалась! – торжествующе воскликнул он, и из его запястий вырвались такие же нити. – Теперь посмотрим, кто здесь настоящий паук!

Он попытался выстрелить паутиной в Рин, но нить вышла слабой и липкой, запутавшись у него в пальцах.

– Ты забыл одну деталь, Монома, – Рин плавно скользнула вбок, уходя от его неуклюжего выпада. – Мои нити — это органическая причуда, завязанная на метаболизме и годы тренировок по контролю натяжения. Ты можешь скопировать механизм, но ты не скопировал мышечную память и инстинкты.

Она подпрыгнула высоко в воздух, выпуская сразу четыре нити, которые прикрепились к углам арены. Используя их как рогатку, она с огромной скоростью метнулась вниз.

– Это… это невозможно! – закричал Монома, пытаясь отбиться своими же нитями, которые только мешали ему двигаться.

Рин приземлилась прямо перед ним, сделала подсечку и, закрепив его руки нитями за спиной, мягко вытолкнула его за пределы ринга.

– Монома Нейто выбыл! Рин Айзава проходит дальше! – проорал Мик.

Стадион взорвался аплодисментами. Ученики 1-А кричали громче всех. Киришима махал руками, а Кацуки стоял у перил, скрестив руки на груди. Он не кричал, но его взгляд, встретившийся с взглядом Рин, был полон триумфа.

Следующий бой был против Тодороки. Это было короткое и холодное столкновение. Шото не стал церемониться и сразу обрушил на неё ледяную волну. Рин успела подтянуться к потолку стадиона, зависнув на нитях, но Тодороки просто продолжал наращивать массу льда, пока у неё не осталось места для маневра.

– Я сдаюсь, – произнесла она, когда лёд коснулся её подошв. – Против такой мощи мне пока нечего выставить.

Она спустилась вниз, тяжело дыша, но с высоко поднятой головой. Проигрыш Тодороки не был позором. Это был ценный урок.

Когда она шла по коридору к раздевалкам, дорогу ей преградили две фигуры. Её родители стояли там, выглядя так, будто они случайно забрели в трущобы.

– Мы видели достаточно, Рин, – начал отец, его голос был сухим и холодным. – Это балаган. Тебя использовали как цирковую акробатку для развлечения толпы. Мы уже поговорили с Незу. Твой перевод в юридическую академию Киото одобрен.

Рин почувствовала, как внутри всё заледенело сильнее, чем от причуды Тодороки.

– Нет, – сказала она, глядя прямо в глаза отцу.

– Что ты сказала? – мать сделала шаг вперёд, её лицо исказилось от возмущения. – Мы твои родители, мы знаем, что для тебя лучше! Ты позоришь нас, тусуясь с этими… агрессивными подростками!

– Я сказала «нет», – повторила Рин, и её голос окреп. – Я не вещь, которую можно переставлять с места на место. В UA я нашла людей, которые ценят меня за то, кто я есть, а не за то, кем я могу стать в вашем идеальном мире. И если вы попытаетесь меня забрать…

– То что? – усмехнулся отец. – Вызовешь своего дядю? Шота не сможет вечно тебя опекать.

– Ей и не нужно, чтобы я её опекал, – раздался низкий голос за их спинами.

Айзава Шота стоял в паре метров, его глаза горели красным, а шарф слегка приподнялся в воздухе. Рядом с ним, прислонившись к стене и опасно искря ладонями, стоял Кацуки Бакуго.

– Шота, не вмешивайся, – процедил отец Рин. – Это семейное дело.

– Рин — часть моей семьи, – отрезал Шота. – И как её законный опекун в стенах академии и за её пределами, я заявляю: она остаётся в Юэй. Директор Незу не подписывал никаких документов о переводе. Он только что сообщил мне об этом.

– Вы… вы пожалеете об этом! – вскрикнула мать. – Мы лишим её всякой поддержки!

– Ей не нужна ваша «поддержка», – в разговор вклинился Кацуки, делая шаг вперёд. Его взгляд был настолько свирепым, что родители Рин невольно отшатнулись. – У неё есть мозги, есть сила и есть люди, которые не дадут ей упасть. А вы… вы просто два старых мешка с песком, которые боятся, что их идеальный мирок лопнет. Проваливайте отсюда, пока я не забыл о манерах.

– Как ты смеешь так разговаривать со взрослыми?! – задохнулся от ярости отец.

– Уходите, – тихо сказала Рин. – Пожалуйста. Вы больше не имеете надо мной власти.

Родители, бормоча проклятия и угрозы судами, поспешно удалились. Тишина, воцарившаяся в коридоре, была нарушена только тяжёлым дыханием Кацуки.

– Ты как? – Шота подошёл к племяннице и положил руку ей на голову, взъерошив волосы.

– В порядке, – Рин шмыгнула носом, сдерживая слёзы. – На самом деле… я чувствую себя так, будто сбросила стокилограммовый рюкзак.

– Иди к остальным, – мягко сказал Айзава. – Там Киришима и Мина уже скупили половину фуд-корта, чтобы отпраздновать твоё десятое место.

Рин кивнула и посмотрела на Бакуго. Тот всё ещё выглядел так, будто готов взорвать здание.

– Спасибо, Кацуки, – прошептала она.

– Заткнись, – буркнул он, отворачиваясь, но Рин заметила, как покраснели его уши. – Пошли уже. Если эти идиоты съедят мой рамен, я их прикончу.

Они шли по стадиону, и Рин чувствовала, как на неё смотрят другие ученики. Больше не было шёпота о «племяннице Сотриголовы». Теперь они видели Рин Айзаву — девушку, которая могла летать на нитях и которая не боялась бросить вызов собственным страхам.

Вечером, когда фестиваль закончился триумфом Бакуго (хоть он и был в ярости от того, как именно досталась ему победа), они сидели на трибунах, глядя на заходящее солнце.

– Знаешь, – Рин вытянула ноги, рассматривая ссадины на коленях. – Я сегодня впервые почувствовала, что стадион — это мой дом. Не квартира дяди, не дом родителей. А именно это место, где можно быть собой.

Кацуки сидел рядом, вертя в руках свою медаль.

– Это только начало, Паучиха, – сказал он, и в его голосе не было привычной грубости. – Впереди ещё куча дерьма. Твои предки так просто не отстанут.

– Знаю. Но теперь у меня есть ты. И дядя Шота. И ребята.

Она повернулась к нему и, прежде чем он успел возразить, быстро поцеловала его в щеку.

– Эй! – Бакуго подскочил, его лицо вспыхнуло ярче, чем его взрывы. – Ты что творишь, придурочная?!

– Считай это моей благодарностью за «терапию идиотизмом», – рассмеялась Рин, вскакивая и убегая в сторону выхода. – Догони, если сможешь, Король Взрывов!

– Ну всё, тебе конец! – заорал он, бросаясь в погоню, и звуки его маленьких взрывов смешивались с её звонким смехом, улетая в темнеющее небо Юэй.

В этот вечер в альбоме Рин появилась новая фотография: она, Кацуки, Киришима и остальные, все в грязи и ссадинах, но с самыми широкими улыбками на свете. Это было её доказательство. Её жизнь. Её выбор.