← Назад к обзору

...

Властелин кольца и пароля

Джордж Расселл всегда считал, что многозадачность — его второе имя. Умение одновременно входить в апекс поворота «Раскас» и сохранять идеальную укладку под шлемом было талантом, данным свыше. Но сейчас перед ним стояла задача посложнее: как удержать контроль над медиа-империей Red Bull Racing, пока Макс Ферстаппен пытается выломать дверь его пентхауса, а Тото Вольфф обрывает телефон, вероятно, подбирая слова для официального извинения (или заказывая Джорджу памятник).

Как только Макс скрылся за дверью, Джордж понял, что времени у него в обрез. Айтишники Red Bull были парнями сообразительными, но даже они не могли противостоять хаосу, который сеял пьяный британский аристократ с безграничным доступом к админ-панели.

– Так, – пробормотал Джордж, устраиваясь поудобнее в кресле от Hermès. – Если я собираюсь уйти, то сделаю это с огоньком.

Он открыл раздел «Опросы». Первый вопрос, который он выкатил на главную страницу, звучал так: «Какой оттенок помады Charlotte Tilbury лучше всего подчеркивает аэродинамические линии RB20?». Варианты ответов: «Pillow Talk», «Walk of No Shame» и «Я — Макс Ферстаппен и я боюсь своей женственности».

Через три минуты опрос набрал десять тысяч голосов. Лидировал третий вариант.

В этот момент телефон Джорджа завибрировал так яростно, что едва не соскользнул со стола. На экране высветилось лицо Тото Вольффа. Выглядел он на фото профиля так, будто только что увидел, как оба его болида сталкиваются в первом повороте.

Джордж вздохнул и принял вызов.

– Джордж, – голос Тото был подозрительно спокойным. Это был тот самый «спокойный Тото», который обычно предшествовал разбитым наушникам. – Скажи мне, пожалуйста, почему на официальном сайте наших главных конкурентов я вижу твой торс?

– Это эстетика, Тото, – ответил Джордж, рассматривая свои ногти. – Мы боремся за молодую аудиторию. Охваты растут. Ты видел статистику? Мы буквально захватили их инфополе без единого цента на маркетинг.

– Джордж, они прислали нам официальную претензию, – Тото, кажется, начал жевать микрофон. – Кристиан Хорнер позвонил мне и кричал так громко, что у меня заложило ухо. Он утверждает, что ты опубликовал чертежи их диффузора, нарисованные цветными карандашами на салфетке из «Макдоналдса».

– Это была концептуальная визуализация, – парировал Расселл. – И вообще, я просто помогаю им быть более открытыми. Люди любят искренность.

– Ты написал, что Макс влюблен в тебя и уходит из спорта, чтобы стать твоим личным ассистентом и носить твой чемодан!

– Ну, – Джордж мечтательно прикрыл глаза, – согласись, это был бы отличный сюжет для Netflix. «Drive to Survive» просто взорвется.

– Расселл, немедленно отдай им пароль, – отрезал Тото. – Или я заставлю тебя весь следующий сезон ездить в комбинезоне цвета «вырвиглазный оранжевый».

Джордж содрогнулся. Это была угроза, которую нельзя было игнорировать. Но прежде чем он успел ответить, в дверь снова постучали. На этот раз не в ритме гимна, а как-то... неуверенно.

– Тото, мне пора, у меня визит вежливости, – быстро сказал Джордж и сбросил вызов.

На пороге стоял Ландо Норрис. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, потому что читал комментарии в паблике Red Bull. В руках он держал коробку с пончиками.

– Чувак, ты легенда, – выдохнул Ландо, проходя внутрь без приглашения. – Пост про картонный диффузор — это просто разрыв. Зак Браун смеялся так сильно, что у него треснули очки.

– Я знаю, Ландо, я знаю, – Джордж скромно опустил глаза. – Но боюсь, мой триумф скоро закончится. Макс в ярости.

– В ярости? – Ландо прыснул со смеху. – Он в восторге! То есть, он злится для вида, но ты видел, сколько у него прибавилось подписчиков? Девочки-подростки теперь рисуют фан-арты, где вы с ним держитесь за руки на фоне заката в Спа.

Джордж замер.

– Фан-арты? – Он быстро схватил планшет. – Покажи.

Они провели следующие полчаса, листая соцсети. Хэштег #Gr爾stappen (сочетание Джорджа и Ферстаппена) вышел на первое место в мировых трендах. Мир сошел с ума. Болельщики McLaren, Ferrari и Mercedes объединились в едином порыве, обсуждая «запретную любовь» двух чемпионов.

– О, смотри, – Ландо ткнул пальцем в экран. – Тут кто-то написал фанфик на десять страниц о том, как вы тайно встречаетесь в аэродинамической трубе по ночам.

– В аэродинамической трубе? – Джордж поморщился. – Там же ужасные сквозняки. Мои волосы этого не выдержат. Совершенно нереалистично.

– Но суть не в этом! – Ландо схватил Джорджа за плечо. – Пока у тебя есть доступ, ты должен сделать это.

– Сделать что?

– Опубликуй «слив» о том, что Серхио Перес на самом деле — это три маленьких человека, стоящих друг у друга на плечах внутри комбинезона.

Джордж на мгновение задумался. Искушение было слишком велико. Его пальцы уже потянулись к клавиатуре, но в этот момент экран планшета мигнул и окрасился в ярко-красный цвет.

«ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. КОРПОРАТИВНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ORACLE RED BULL RACING».

– Оу, – разочарованно протянул Джордж. – Кажется, они нашли кого-то умнее, чем стажер, который ставил пароль «HornerLovesSpiceGirls123».

– Жаль, – вздохнул Ландо, потянувшись за пончиком. – Это была лучшая неделя в истории Формулы-1.

Но Джордж не выглядел побежденным. На его лице медленно расплывалась хитрая улыбка.

– Ты думаешь, это конец, Ландо? – Он повернул к другу экран своего второго, секретного телефона. – Перед тем как они меня выкинули, я успел сделать одну маленькую вещь.

– Какую?

– Я настроил отложенный пост. Он выйдет ровно через пять минут. И поверь мне, после этого Кристиану придется объясняться не только с прессой, но и с Хельмутом Марко.

Ландо замер с открытым ртом.

– Что там, Джордж? Не томи!

– Я опубликовал «официальный» плейлист Макса Ферстаппена для подготовки к гонкам. В нем только песни Тейлор Свифт и записи медитаций «Как обрести внутренний покой, если твой напарник — не Джордж Расселл».

В этот момент из коридора отеля донесся чей-то крик. Судя по тембру и количеству нецензурных слов на голландском, Макс только что получил уведомление.

– Бежим? – предложил Ландо, оглядываясь на дверь.

– Бежим, – согласился Джордж, поправляя халат. – Но красиво.

Они выскочили на балкон, перелезли на соседнюю террасу (благо, архитектура Монако позволяла такие маневры) и скрылись в лабиринте узких улочек, прежде чем разгневанный чемпион мира ворвался в пустую квартиру.

Спустя час они сидели в маленьком кафе на набережной, надвинув кепки на глаза.

– Знаешь, – сказал Ландо, листая ленту, – твое селфи из спортзала на аватаре Red Bull все еще висит. Они не могут его сменить. Похоже, ты как-то так хитро его вшил, что система распознает его как часть системного кода.

– Это называется «визуальное доминирование», – гордо ответил Джордж. – Мое лицо теперь буквально в ДНК их команды. Каждый раз, когда они будут заходить в админку, они будут видеть мой пресс. Это ли не победа?

– Это психологическая война, Джордж. Ты маньяк.

В этот момент к их столику подошел официант. Он поставил перед Джорджем бокал розового вина.

– Комплимент от джентльмена за тем столиком, – сказал он на французском.

Джордж и Ландо синхронно повернули головы. В углу кафе, скрытый тенью большого зонта, сидел Шарль Леклер. Он поднял свой бокал, салютуя Расселлу, и одними губами произнес:

– Слэй.

Джордж довольно откинулся на спинку стула.

– Видишь, Ландо? Настоящие ценители искусства всегда поймут друг друга.

Однако идиллия длилась недолго. В кармане Джорджа снова зазвонил телефон. На этот раз это был не Тото и не Макс. Это был Кристиан Хорнер.

Джордж нажал на громкую связь.

– Расселл, слушай меня внимательно, – голос Хорнера дрожал от сдерживаемого гнева, но в нем слышались и нотки отчаяния. – Я не знаю, как ты это сделал, но наш отдел маркетинга говорит, что за последние два часа мы продали больше мерча, чем за весь прошлый месяц. Люди требуют футболки с твоим лицом и логотипом Red Bull.

Джордж подмигнул Ландо.

– И что вы от меня хотите, Кристиан? Чтобы я стал вашим амбассадором? Боюсь, Mercedes не одобрит.

– Я хочу, чтобы ты зашел обратно и удалил пост про то, что я тайно пою в караоке песни Spice Girls по ночам! – рявкнул Хорнер. – Моя жена это увидела и теперь требует, чтобы мы спели дуэтом на её следующем благотворительном вечере!

– О, Кристиан, – ласково протянул Джордж. – Но вы ведь действительно поете. Я слышал вас в Хоккенхайме в 2019-м. У вас отличное сопрано.

На том конце провода послышался звук чего-то разбивающегося. Вероятно, это был телефон Хорнера.

– Джордж, ты играешь с огнем, – прошептал Ландо, когда связь прервалась. – Тебя же убьют на трассе. Тебя просто впечатают в стену.

– Пускай пробуют, – Расселл сделал глоток вина, глядя на закатное солнце Монако. – Пока они будут пытаться меня догнать, они будут видеть мой задний спойлер. А на нем, кстати, я тоже планирую кое-что изменить. У меня еще остались доступы к системе заказов наклеек для болидов...

– Нет... – Ландо закрыл лицо руками. – Только не говори мне, что...

– Именно, – Джордж лучезарно улыбнулся. – В воскресенье на машинах Red Bull вместо быков будут маленькие розовые единороги. Я уже подтвердил заказ от имени Эдриана Ньюи. Он «случайно» нажал не ту кнопку в системе проектирования.

Вечер в Монако продолжался. Город жил своей жизнью, механики в боксах судорожно пытались вернуть контроль над сайтами, а где-то в глубине души Макс Ферстаппен начинал понимать, что картонный диффузор — это не самая большая его проблема. Потому что когда против тебя играет Джордж Расселл, вооруженный бокалом вина и паролем от твоего паблика, правила аэродинамики перестают действовать.

Действует только одно правило: Джордж всегда должен выглядеть безупречно. Даже если ради этого нужно разрушить целую гоночную империю.

– Знаешь, Ландо, – задумчиво произнес Джордж, глядя на экран телефона, где количество подписчиков #Gr爾stappen перевалило за миллион. – Кажется, я нашел свое истинное призвание. Быть гонщиком — это весело. Но быть богом хаоса в социальных сетях соперника — это бесценно.

– Ты просто хочешь, чтобы все смотрели только на тебя, – констатировал Норрис.

– А разве в этом мире есть что-то более достойное внимания? – Расселл поправил воображаемую корону и сделал глубокий вдох. – Завтра будет отличный день. Я чувствую это.

И где-то в боксах Red Bull Эдриан Ньюи, глядя на пришедшее уведомление о доставке десяти тысяч розовых наклеек, впервые в жизни почувствовал, что его гениальный мозг столкнулся с силой, которую невозможно просчитать в симуляторе. Силой британского шика и абсолютной, кристально чистой наглости.