← Назад к обзору

...

Тень на дне флакона

Мир в башне Гриффиндора восстановился так же внезапно, как и рухнул. Снова в воздухе летали заколдованные перья, Сириус и Джеймс громко спорили о преимуществах «Чистомета-6» перед «Кометой», а Эмили снова сидела в центре их компании, лениво перебирая карты для взрыв-покера. Однако внешнее спокойствие было лишь тонкой коркой льда на глубоком озере. Джеймс старательно делал вид, что эпизод у озера забыт, но каждый раз, когда имя Снейпа всплывало в разговоре, его челюсти непроизвольно сжимались.

Эмили чувствовала это напряжение кожей. Она знала, что её «предложение» взять фамилию Северуса стало для брата личным оскорблением, которое он задвинул в дальний угол сознания только ради того, чтобы не потерять сестру окончательно. Но была и другая сторона. Северус.

После той стычки он стал еще более замкнутым. Если раньше он хотя бы изредка позволял себе слабую полуулыбку, когда Эмили удавалось правильно смешать ингредиенты для сложного состава, то теперь его лицо превратилось в непроницаемую маску из воска.

На следующее утро после «примирительного ужина» Эмили перехватила его в коридоре, ведущем к подземельям.

– Северус! – Она почти бежала, чтобы догнать его длинные, стремительные шаги.

Снейп остановился, но не обернулся. Его плечи были напряжены, а пальцы крепко сжимали ремешок сумки с книгами.

– Чего тебе, Поттер? – Его голос был холодным, как сквозняк из открытого склепа. – Разве твой драгоценный братец не запретил тебе дышать со мной одним воздухом?

– Джеймс мне не хозяин, ты это прекрасно знаешь, – Эмили зашла вперед, заглядывая ему в глаза. – Слушай, насчет того, что я крикнула... Это было сгоряча. Я просто хотела, чтобы он заткнулся.

Северус наконец посмотрел на нее. В его темных глазах плескалось нечто среднее между жгучей обидой и затаенным любопытством.

– Ты выставила нас обоих посмешищем, – тихо произнес он. – Вся школа теперь шепчется о том, что младшая Поттер готова выйти замуж за «Нюниуса», лишь бы досадить брату. Ты хоть понимаешь, какую мишень ты на мне нарисовала?

– Мне плевать на шепот, – отрезала Эмили, тряхнув светлыми волосами. – И тебе должно быть плевать. Мы ведь друзья, Сев. Или, по крайней мере, я так думала.

– Друзья... – Снейп криво усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи. – У тебя странные представления о дружбе. Ты возвращаешься в свою теплую гостиную к своим обожаемым Мародерам, а я остаюсь здесь. И каждый раз, когда они решают «пошутить», я вспоминаю твою милость.

– Я защищала тебя!

– Мне не нужна защита девчонки, которая на год младше меня! – Его голос сорвался на шипение. – Особенно если эта девчонка носит ту же фамилию, что и человек, превращающий мою жизнь в ад. Иди к ним, Эмили. Иди и празднуй свое возвращение в стаю.

Он резко развернулся и скрылся за поворотом, оставив её стоять в пустом коридоре. Янтарные глаза девушки наполнились слезами, но она быстро смахнула их. Она была Поттером, а Поттеры не сдавались так просто.

***

Дни потянулись за днями, наполненные подготовкой к СОВ и бесконечными тренировками по квиддичу. Джеймс, казалось, задался целью стать «идеальным братом». Он приносил ей горячий шоколад на трибуны, помогал с трансфигурацией (в которой она была не так сильна, как в зельеварении) и ни разу — ни единого разу! — не упомянул Снейпа в её присутствии.

Но эта тишина была пугающей. Она была похожа на затишье перед бурей.

– Он что-то замышляет, – прошептала Эмили Римусу, когда они сидели в библиотеке за неделю до Хэллоуина. – Джеймс слишком спокоен. Сириус постоянно хихикает в кулак, а Питер вообще старается не смотреть мне в глаза.

Римус вздохнул, не отрываясь от свитка по истории магии.

– Эм, ты же знаешь Джеймса. Он не умеет проигрывать. Твои слова у озера... они задели его сильнее, чем любое заклинание. Он считает, что должен «спасти» тебя от дурного влияния.

– Спасти меня? От Северуса? – Эмили возмущенно захлопнула книгу. – Северус — единственный, кто разговаривает со мной об искусстве варки противоядий, а не о том, под каким углом лучше закладывать вираж на «Нимбусе»!

– Для Джеймса это одно и то же, что темная магия, – мягко заметил Люпин. – Будь осторожна. Я пытаюсь их сдерживать, но когда Бродяга и Сохатый входят в раж, меня никто не слушает.

Предчувствие Эмили оправдалось в пятницу вечером. Весь Гриффиндор гудел: Мародеры объявили, что готовят «величайшее шоу года» в Большом зале во время ужина.

Когда Эмили вошла в зал, она сразу почувствовала неладное. Слизеринский стол был подозрительно тихим. Северус сидел с краю, уткнувшись в тарелку, и выглядел еще более бледным, чем обычно.

Джеймс и Сириус стояли у входа, перемигиваясь. Как только директор Дамблдор поднялся, чтобы произнести вступительное слово, Джеймс вскинул палочку.

– Дамы и господа! – провозгласил он, и его голос, усиленный заклинанием «Сонорус», разнесся под сводами зала. – Сегодня мы празднуем не только приближение праздника, но и торжество чистоты! Чистоты рядов Гриффиндора!

Эмили замерла, сжимая вилку так крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Некоторые из нас, – подхватил Сириус, лучезарно улыбаясь, – порой теряют ориентиры. Забывают, кто друг, а кто... Нюниус. Мы решили помочь одной заблудшей душе осознать свою ошибку.

Сириус взмахнул палочкой, и над столом Слизерина посыпался странный серебристый порошок. Он ложился на мантии, на еду, на волосы. Слизеринцы начали отряхиваться, но порошок, касаясь кожи, превращался в ярко-розовые цветы, которые намертво приклеивались к ткани.

Но самое страшное произошло с Северусом. Порошок, попавший на него, не превратился в цветы. Вместо этого над его головой вспыхнула огромная, переливающаяся надпись: «БУДУЩИЙ МИСТЕР ПОТТЕР».

Зал взорвался хохотом. Гриффиндорцы вскочили с мест, улюлюкая. Хаффлпаффцы смеялись, прикрывая рты ладонями. Даже некоторые слизеринцы не смогли сдержать смешков, глядя на пунцового от ярости Снейпа, над которым сияло это издевательское клеймо.

– Джеймс, нет... – прошептала Эмили.

Она посмотрела на брата. Тот стоял с видом триумфатора, ожидая, что сестра оценит шутку, что она поймет, как нелепо выглядит её привязанность к этому человеку. Он ждал, что она засмеется вместе со всеми, признавая, что её слова у озера были лишь глупой шуткой.

Но Эмили не смеялась.

Она медленно поднялась из-за стола. Гул в зале начал стихать, когда ученики заметили выражение её лица. Это не была обида. Это была холодная, расчетливая ярость, которую в семье Поттеров обычно приберегали для самых крайних случаев.

– Тебе весело, Джеймс? – Её голос, тихий, но отчетливый в наступившей тишине, разрезал пространство.

– Эм, да брось, это же просто шутка! – Джеймс немного сбавил тон, чувствуя, что сцена идет не по сценарию. – Мы просто хотели показать, как глупо это звучит со стороны. Ну, ты и он... это же анекдот!

Эмили прошла мимо него, не удостоив взглядом. Она направилась прямо к столу Слизерина. Надпись над головой Снейпа всё еще горела, пульсируя розовым светом. Северус сидел неподвижно, его руки дрожали, а в глазах застыла такая бездна ненависти, что Эмили на мгновение стало страшно. Не за себя — за брата.

Она остановилась рядом с Северусом.

– Сними это, – потребовала она, глядя на Сириуса.

– Эмили, не порти момент, – фыркнул Блэк. – Заклятие само растает через час. Пусть попривыкнет к новой роли.

– Сними. Это. Сейчас. Же. – В руке Эмили появилась палочка.

– Или что? – Джеймс подошел к ней, нахмурившись. – Ты проклянешь собственного брата из-за него? Из-за этого слизняка?

– Он не слизняк. Он мой друг. А ты... ты сейчас ведешь себя как те, о ком Сириус рассказывает страшные сказки по ночам, вспоминая свою семейку.

Это был удар ниже пояса. Сириус побледнел, а Джеймс задохнулся от возмущения.

– Как ты смеешь... – начал он.

Но Эмили уже не слушала. Она повернулась к Северусу, который наконец поднял на нее взгляд. В этом взгляде не было благодарности. Там была только выжженная земля.

– Пойдем отсюда, – сказала она, протягивая ему руку.

Снейп посмотрел на её ладонь — маленькую, веснушчатую, теплую. Весь зал затаил дыхание. Если он возьмет её за руку, это станет окончательным разрывом всех правил. Гриффиндорка и Слизеринец. Сестра короля и изгой.

Северус медленно встал. Он проигнорировал её руку. Вместо этого он выхватил свою палочку и одним резким движением направил её на надпись над своей головой.

– Эванеско! – выплюнул он. Магия Мародеров была сильна, но его ярость была сильнее. Надпись рассыпалась искрами.

Затем он посмотрел на Джеймса.

– Ты думаешь, ты победил, Поттер? Ты думаешь, что если ты унизишь меня, она станет любить тебя больше?

– Заткнись, Снейп, пока я не заставил тебя жрать слизней! – выкрикнул Джеймс, делая шаг вперед.

– Хватит! – Эмили встала между ними. – С меня хватит. Джеймс, ты хотел шоу? Ты его получил. Но запомни этот день. Потому что с этого момента у тебя больше нет сестры, которая будет прикрывать твои прогулы и подделывать подписи родителей на разрешениях в Хогсмид.

Она обернулась к Северусу.

– Я ухожу. Ты со мной?

Снейп заколебался лишь на секунду. Оскорбление было слишком свежим, слишком болезненным, но одиночество в этом зале, полном смеющихся лиц, было еще невыносимее.

Они вышли из Большого зала вдвоем под гробовое молчание.

***

Они сидели на верхней ступеньке Астрономической башни. Ветер трепал полы мантий, а где-то далеко внизу Запретный лес казался морем черного бархата.

– Зачем ты это сделала? – нарушил тишину Северус. Он уже не злился, он просто выглядел бесконечно уставшим. – Тебе теперь не дадут прохода в собственной гостиной. Твой брат... он не простит тебе этого публичного унижения.

– Это он унизил себя, а не я, – Эмили обхватила колени руками. – Знаешь, Сев, я всегда старалась быть «хорошей Поттер». Сглаживать углы, мирить Джеймса с миром. Но сегодня я поняла, что он не хочет мира. Он хочет власти.

– Он гриффиндорец, – Снейп пожал плечами. – Для них это одно и то же. Власть правого. А правы они всегда по определению.

Эмили повернула к нему голову. В свете луны её желтые глаза казались золотыми монетами.

– Ты ведь правда ненавидишь его? Не просто как школьного соперника.

– Я ненавижу всё, что он олицетворяет, – честно ответил Северус. – Его легкость. Его уверенность в том, что завтрашний день принесет ему только победы. Его... твою любовь к нему.

Эмили вздрогнула.

– Ты ревнуешь?

– Не говори глупостей, – Снейп отвел взгляд, но его бледные уши слегка порозовели. – Я просто не понимаю, как в одной семье могут родиться такие разные люди. Ты... ты видишь во мне человека. Он видит во мне лишь декорацию для своего величия.

– Я не просто вижу в тебе человека, Северус. Я вижу в тебе того, кто может стать великим без всяких издевательств над другими.

Она замолчала, прислушиваясь к вою ветра. Браслет на её запястье — подарок Мародеров — холодил кожу. Она расстегнула замок и посмотрела на маленького золотого снитча.

– Знаешь, что я сказала тогда у озера? Про фамилию.

– Это была самая идиотская фраза в истории Хогвартса, – сухо заметил Снейп.

– Возможно. Но в каждой шутке есть доля правды. Мне иногда кажется, что я действительно больше подхожу твоему миру. Миру, где нужно бороться за каждый глоток воздуха, а не получать его по праву рождения.

Она протянула ему браслет.

– Возьми.

– Зачем мне это девичье украшение?

– Это не украшение. Это залог. Если когда-нибудь Джеймс или Сириус перейдут черту... по-настоящему перейдут... пошли мне знак. Этот снитч заколдован Сириусом, он связан с их картой или чем-то подобным, я точно не знаю. Но если ты сожмешь его, я узнаю, что тебе нужна помощь.

Северус посмотрел на браслет с подозрением, но потом медленно взял его. Его длинные пальцы коснулись её руки, и Эмили почувствовала странный электрический разряд.

– Ты предаешь своего брата ради меня, – констатировал он. Это не был вопрос.

– Я выбираю сторону, Северус. И сегодня эта сторона — не Гриффиндор.

***

В гостиной Гриффиндора в ту ночь было необычайно тихо. Джеймс сидел у камина, уставившись в огонь. Сириус мерил комнату шагами, нервно покусывая ноготь.

– Она не пришла, – констатировал Питер, заглядывая в спальню девочек. – Лили сказала, что Эмили взяла спальник и ушла в совятню. Сказала, что не хочет дышать «воздухом самодовольства».

– Я просто хотел, чтобы она прозрела! – Джеймс с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла. – Неужели она не видит, что он использует её? Он же будущий Пожиратель Смерти, это у него на лбу написано!

– Джеймс, – тихо позвал Римус. Он сидел в тени, и его лицо казалось изможденным. – Ты совершил ошибку. Ты думал, что высмеяв его, ты сделаешь его жалким в её глазах. Но ты сделал жалким себя.

– На чьей ты стороне, Лунатик? – огрызнулся Сириус.

– На стороне здравого смысла. Эмили — не просто «мелкая». Она личность. И если вы продолжите на нее давить, вы потеряете её навсегда. Она Поттер, Сириус. А Поттеры, если уж упираются рогом, то до конца.

Джеймс ничего не ответил. Он смотрел на пламя, и в его глазах отражалось осознание того, что мир, который он так тщательно выстраивал вокруг себя, дал глубокую трещину. И эта трещина прошла прямо через сердце его семьи.

А в это время в высокой башне под звездами маленькая блондинка с янтарными глазами помогала самому одинокому мальчику в школе перевязывать поцарапанную руку. И в этот момент ей было совершенно всё равно, какую фамилию она будет носить в будущем. Главное было то, что сейчас она впервые в жизни чувствовала себя на своем месте.

– Знаешь, Снейп, – прошептала она, когда он уже собирался уходить. – Розовый цвет тебе совсем не идет.

Северус остановился в дверях, и на его лице — впервые за долгое время — появилась настоящая, пусть и мимолетная, улыбка.

– Тебе он тоже не идет, Поттер. Золотой тебе идет гораздо больше.

Эмили долго смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри зарождается что-то новое. Что-то, что было гораздо опаснее и прекраснее, чем обычная школьная дружба. Она знала, что завтра война в коридорах вспыхнет с новой силой. Но теперь она была готова. Она больше не была тенью своего брата. Она была светом, который сам выбирал, кого согревать.