← Назад к обзору

...

Слезы феникса и лед Сибири

– Профессор Громова, вы выглядите так, будто собираетесь вызвать на дуэль саму историю, – негромкий, бархатистый голос Кощея Кощеевича заставил Эмилию вздрогнуть.

Она стояла у окна в гостевых покоях Колдотворца, отведенных им в одной из западных башен Хогвартса. За стеклом бушевала метель — ранняя, колючая, совсем не похожая на величественные русские бураны, но всё же родная. Прошло три дня с их прибытия, три дня бесконечного лавирования между старыми знакомыми и новыми врагами.

– Я просто думаю о том, Кощей, что история имеет привычку повторяться в виде фарса, – Эмилия обернулась. Она сменила строгую мантию на более удобный дорожный костюм из плотной шерсти, но её взгляд оставался таким же напряженным. – Кубок Огня выбрал Гарри. Это не случайность. Это приговор.

Директор Колдотворца прошелся по комнате, рассматривая старинные гобелены. Его движения были ленивыми, почти кошачьими, но Эмилия знала, что под этой маской скрывается один из мощнейших магов современности.

– Мальчик — Поттер, – Кощей пожал плечами. – Поттеры и неприятности — это синонимы, разве нет? Вы сами рассказывали мне, как ваш брат умудрялся найти приключения, просто выходя за хлебом.

– Джеймс искал приключений сам, – Эмилия горько усмехнулась. – А Гарри... за ним охотятся. Это разные вещи. Я видела его вчера в коридоре. Он выглядит так, будто весь мир взвалили на его четырнадцатилетние плечи. И никто, Кощей, никто не говорит ему правды.

– А вы? – Кощей остановился напротив неё, его серые глаза сузились. – Вы собираетесь сказать ему правду? «Здравствуй, Гарри, я твоя тетя, которая инсценировала свою смерть и сбежала в Россию, потому что твой папа был заносчивым придурком»? Боюсь, это не лучший способ наладить семейные узы.

– Я не инсценировала смерть, – отрезала она. – Я просто исчезла. Для них это одно и то же.

– Для Снейпа — нет, – мягко заметил директор. – Он смотрит на вас так, будто вы — редкий ингредиент для зелья, который он мечтал найти всю жизнь, но теперь боится даже прикоснуться к флакону, чтобы тот не разбился.

Эмилия отвела взгляд. Упоминание Северуса всё еще вызывало в груди странную, тянущую боль. Их ночной разговор на террасе не принес облегчения — лишь разбередил старые раны.

– Северус Снейп — мастер зелий и мастер недомолвок, – она подошла к столу и плеснула себе немного воды. – Он защищает Гарри, я чувствую это. Но он делает это так... через ненависть. Словно наказывает себя за то, что Гарри жив, а Лили — нет.

– Люди — сложные существа, Эмилия Андреевна, – Кощей подошел к двери. – Но помните: мы здесь как гости. Не ввязывайтесь в английские интриги глубже, чем того требует безопасность наших студентов. Хотя... кому я это говорю. Вы же Поттер.

Когда дверь за директором закрылась, Эмилия бессильно опустилась в кресло. Ей нужно было увидеть Гарри. По-настоящему. Не через толпу в Большом зале, а с глазу на глаз.

***

Вечерний Хогвартс был полон шепотов. Слухи о четвертом чемпионе не утихали, и гриффиндорская башня, судя по всему, разделилась на два лагеря. Эмилия набросила на плечи тяжелую мантию с меховой оторочкой и вышла из своих покоев. Она знала, где Гарри может искать уединения. Совятня. Место, где письма связывают людей, даже если те разделены мирами.

Поднимаясь по винтовой лестнице, она услышала приглушенные голоса. Один — звонкий, юношеский, полный обиды. Второй — сухой и резкий.

– Я сказал тебе, Поттер, держись подальше от неприятностей! – это был Грюм. Или тот, кто выдавал себя за него. Эмилия замерла в тени арки.

– Я не бросал свое имя в Кубок, профессор! – голос Гарри дрожал от ярости. – Почему мне никто не верит?

– Вера — это роскошь для мирного времени, парень. Сейчас тебе нужно выжить.

Эмилия дождалась, пока тяжелые шаги Грюма затихнут внизу, и только тогда вошла в совятню. Гарри стоял у окна, прижимая к груди белоснежную сову. В лунном свете он казался совсем маленьким.

– Красивая птица, – тихо произнесла она по-английски.

Гарри резко обернулся, его рука непроизвольно потянулась к палочке. Увидев профессора из Колдотворца, он немного расслабился, но настороженность в глазах не исчезла.

– Да, это Хедвиг, – он шмыгнул носом, пытаясь скрыть, что секунду назад был близок к слезам. – Простите, профессор Громова. Я не знал, что здесь кто-то есть.

Эмилия подошла ближе, стараясь не спугнуть его. Сова ухнула и внимательно посмотрела на неё своими желтыми глазами. Почти такими же, как у самой Эмилии.

– В России говорят, что совы — это хранители тайн, – она облокотилась на подоконник рядом с ним. – Твоя сова выглядит так, будто знает очень много.

Гарри грустно улыбнулся.

– Она единственная, кто не задает вопросов о Турнире.

– Это потому, что она знает: ответы не всегда приносят покой, – Эмилия повернулась к мальчику. – Тебе страшно, Гарри?

Он замялся. Обычно взрослые говорили ему «будь храбрым» или «ты справишься». Никто не спрашивал его о страхе так... просто.

– Да, – выдохнул он. – Всем кажется, что я хочу славы. Но я бы отдал всё, чтобы просто быть обычным четверокурсником. Чтобы мой лучший друг не считал меня лжецом.

– Рон Уизли? – Эмилия кивнула. – Рыжие часто бывают вспыльчивыми. Но их преданность стоит того, чтобы подождать, пока осядет пыль. Твой отец... он тоже часто ссорился со своим лучшим другом.

Гарри встрепенулся.

– Вы знали моего отца?

Эмилия почувствовала, как горло перехватило. Она совершила ошибку, но отступать было поздно.

– Я изучала историю выдающихся волшебных семей Англии, – быстро поправилась она. – Поттеры всегда были на слуху. Твой отец был великолепным игроком в квиддич. Охотником, кажется?

– Ловцом, – поправил Гарри, и в его голосе прозвучала гордость. – Профессор Макгонагалл говорила, что он был лучшим в свое время.

– Ловцом... – Эмилия улыбнулась. – Значит, он всё-таки сменил позицию. В школе он начинал как охотник.

Гарри нахмурился, вглядываясь в её лицо.

– Откуда вы это знаете? В книгах этого нет.

– У меня была... знакомая. Она училась с ним в одно время. Она много рассказывала о тех годах. О Мародерах, о шутках, о том, как они превратили жизнь одного слизеринского старосты в кошмар.

– Вы говорите о Снейпе? – Гарри скривился. – Он и сейчас превращает жизнь всех вокруг в кошмар. Он ненавидит меня.

– Он ненавидит не тебя, Гарри, – Эмилия коснулась его плеча. – Он ненавидит свое бессилие. Когда он смотрит на тебя, он видит всё то, что не смог защитить. Это тяжело — быть живым напоминанием о чужих ошибках.

Гарри молчал, переваривая услышанное. Сова Хедвиг перелетела на плечо Эмилии и легонько прикусила её за ухо.

– Ого, – удивился мальчик. – Она обычно не идет к чужим. Вы ей нравитесь.

– Птицы чувствуют своих, – Эмилия достала из кармана небольшую шоколадку, обернутую в золотистую фольгу. – Держи. В России это называют «Аленка». Помогает от дементоров и от плохого настроения.

Гарри взял шоколад, его пальцы на мгновение коснулись её руки. Эмилия почувствовала ту же искру, что и при встрече с Северусом. Родная кровь звала, кричала, требовала признания. Ей хотелось сорвать эту маску, обнять его и сказать: «Я здесь. Ты больше не один». Но она лишь крепче сжала губы.

– Береги себя, Гарри Поттер. Первое задание будет связано с драконами.

Гарри вскинул голову.

– Драконы? Откуда...

– В Колдотворце мы изучаем драконологию с первого курса. Я видела клетки, которые привезли в Запретный лес. Это венгерские хвостороги. Очень опасные.

– Почему вы мне это говорите? – подозрительно спросил он. – Вы ведь должны болеть за своего чемпиона. За Виктора Крама или за того парня из вашей школы.

– Мой чемпион — это справедливость, – Эмилия направилась к выходу. – И помни: дракон боится не того, кто сильнее, а того, кто быстрее. Используй то, в чем ты лучший.

Она уже спускалась по лестнице, когда голос Гарри догнал её:

– Профессор Громова!

Она остановилась.

– У вас... у вас такие же глаза, как у моего отца на одной старой фотографии. Только у него они были карие, а у вас — как у снитча.

Эмилия не обернулась. Она лишь ускорила шаг, чувствуя, как слезы всё-таки начинают капать на меховой воротник.

***

Путь к подземельям лежал через темные коридоры, где эхо шагов казалось насмешкой. Эмилия знала, что Северус не спит. Он никогда не спал в это время.

Она постучала в дверь его кабинета — три коротких, резких удара.

– Входите, если вы не принесли мне очередную порцию гриффиндорской глупости, – раздалось из-за двери.

Эмилия вошла. Кабинет Снейпа был заставлен банками с заспиртованными существами, которые в слабом свете ламп казались застывшими в агонии. Сам Северус сидел за столом, проверяя свитки.

– Ты знал о драконах? – спросила она без предисловий, переходя на «ты».

Снейп поднял голову. Его лицо было бледным, почти прозрачным.

– Хагрид — идиот, – констатировал он. – Он показал их мальчишке. И Максим тоже показала их своему любимцу. Весь замок уже знает о драконах, кроме, пожалуй, самого Кубка.

– Я только что говорила с ним, – Эмилия села на край его стола, игнорируя его недовольный взгляд. – Он напуган, Северус.

– Он Поттер, – Снейп отложил перо. – Страх для него — это лишь топливо для безрассудства. Он вызовет свою метлу и будет летать вокруг хвостороги, пока та не превратит его в уголек.

– Ты поможешь ему? – Эмилия подалась вперед. – Не мне. Ему.

Северус встал и подошел к шкафу с ингредиентами. Его движения были точными, выверенными годами практики.

– Я уже помогаю ему, Эмилия. Каждый день. С того момента, как он переступил порог этого замка. Я варю противоядия от его глупости и маскирую его промахи. Что еще ты от меня хочешь? Чтобы я сам вышел против дракона?

– Я хочу, чтобы ты перестал его ненавидеть за то, что он — сын Джеймса, – тихо сказала она. – Посмотри на него, Северус. В нем нет того высокомерия, которое было в моем брате. В нем есть только одиночество. Такое же, как было у тебя.

Снейп замер с флаконом в руке. Он медленно обернулся. Его глаза встретились с её янтарным взглядом, и на мгновение в комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивает фитиль лампы.

– Ты не имеешь права судить о моем одиночестве, – прошипел он. – Ты, которая сбежала в свои снега, оставив здесь пепел и кости.

– Я ушла, потому что не могла видеть, как вы уничтожаете друг друга! – Эмилия вскочила. – Я видела, как Джеймс превращается в тирана, а ты — в фанатика! Я любила вас обоих, Северус! Но я была лишь «мелкой Поттер», чье мнение никого не волновало.

– Ты была единственной, чье мнение имело значение для меня! – выкрикнул он, и флакон в его руке треснул. Темная жидкость потекла по пальцам, но он не обратил на это внимания. – Ты была единственной, кто не смотрел на меня как на грязь под ногами. И ты ушла. Без единого слова.

Эмилия сделала шаг к нему. Она взяла его за испачканную руку, игнорируя запах едкого зелья.

– Я здесь сейчас, – прошептала она. – И я не уйду, пока этот Турнир не закончится. Мы защитим его. Вместе.

Северус смотрел на их соединенные руки. Гнев медленно покидал его, оставляя лишь ту самую усталость, которую Эмилия заметила еще в первый вечер.

– Муди... Грюм, – произнес он, меняя тему. – Он ведет себя странно. Он слишком опекает Поттера. Это не в его стиле. Аластор Грюм всегда верил в метод «плавай или тони».

– Я тоже это заметила, – Эмилия нахмурилась. – Он пахнет... странно. Как оборотное зелье, которое передержали на огне.

Снейп резко вскинул голову.

– Ты чувствуешь запахи так же остро, как раньше?

– Русские морозы обостряют чувства, Северус. Там, если ты не почувствуешь запах волка за версту, ты — покойник.

– Значит, мы будем следить за Грюмом, – Северус вытянул руку из её ладони и очистил кожу взмахом палочки. – Но Гарри не должен знать. Он слишком доверчив.

– Он Поттер, – Эмилия слабо улыбнулась. – Мы верим людям, пока они не вонзят нам нож в спину. А иногда и после этого.

***

Первое задание Турнира Трех Волшебников началось под рев трибун и грохот цепей. Эмилия сидела на судейской трибуне рядом с Кощеем, её сердце уходило в пятки каждый раз, когда очередной чемпион выходил на арену.

Когда настала очередь Гарри, на стадионе воцарилась тишина. Хвосторога была огромной, её чешуя отливала медью, а хвост с шипами двигался с быстротой молнии.

– Смотрите, – прошептал Кощей, указывая на небо.

Гарри вскинул палочку.

– Акцио, «Молния»! – его голос прозвучал чисто и уверенно.

Через минуту он уже был в воздухе. Эмилия невольно вцепилась в перила. То, как он летал... это было не просто мастерство. Это была магия в чистом виде. Он двигался так, словно метла была продолжением его тела.

– Джеймс бы лопнул от гордости, – прошептала она по-русски.

Гарри кружил над драконом, выманивая его. Он использовал скорость, именно так, как она ему советовала. Хвосторога ярилась, выдыхая столбы пламени, но мальчик был неуловим. Он был как золотой снитч — яркий, быстрый и абсолютно свободный.

Когда он наконец схватил золотое яйцо и приземлился на песок, трибуны взорвались таким криком, что, казалось, замок содрогнулся. Эмилия увидела, как у гриффиндорского стола Рон Уизли вскочил с места, что-то крича и размахивая руками.

– Кажется, пыль осела, – улыбнулся Кощей.

Эмилия перевела взгляд на Северуса. Он стоял в тени навеса, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но она заметила, как он едва заметно кивнул, глядя на Гарри. Это было высшее признание, на которое он был способен.

***

Вечером того же дня в замке устроился стихийный праздник. Эмилия стояла в одном из пустых переходов, глядя на звезды. Она знала, что это только начало. Впереди были еще два задания, и тень, которая сгущалась над Хогвартсом, никуда не исчезла.

– Профессор Громова?

Она обернулась. Гарри стоял позади неё, всё еще в своей обгоревшей спортивной форме, но с сияющими глазами.

– Я сделал это, – сказал он. – Я вызвал метлу.

– Я видела, Гарри. Это было... великолепно.

Мальчик подошел ближе. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался.

– Спасибо, – наконец выдавил он. – За совет про скорость. И за шоколад. Рон сказал, что это самая вкусная штука, которую он пробовал.

– Рада была помочь, – Эмилия коснулась его волос, на этот раз не сдерживая себя. – Твои родители... они бы очень тобой гордились.

Гарри замер, глядя на неё.

– Профессор... вы ведь не просто знакомая, верно? Вы говорите о них так, будто... будто вы их любили.

Эмилия замолчала. Истина была на кончике языка. Она могла сказать всё прямо сейчас. Но она увидела в конце коридора Северуса, который наблюдал за ними. Он едва заметно покачал головой. «Еще не время».

– Любовь — это сложная штука, Гарри, – она мягко убрала руку. – Иногда мы любим людей, даже если они делают нам больно. И иногда мы возвращаемся, чтобы исправить то, что сломали.

– Вы останетесь до конца Турнира? – спросил он с надеждой.

– До самого конца, – пообещала она.

Когда Гарри ушел, Эмилия осталась одна под присмотром каменных горгулий. Она знала, что впереди её ждет встреча с Сириусом — она чувствовала, что он где-то рядом, в горах. Она знала, что ей придется столкнуться с правдой о том, почему она на самом деле сбежала.

Но сегодня она была просто Эмилией. Сестрой, которая вернулась. Тетей, которая нашла своего племянника. И женщиной, которая, возможно, наконец-то нашла путь обратно к человеку в черной мантии.

– Охота продолжается, Северус, – прошептала она в пустоту.

– Охота никогда не заканчивалась, Поттер, – раздался голос из тени.

Они стояли в темноте, два осколка разбитого прошлого, которые пытались сложиться в новую картину. И пусть мир вокруг катился в бездну, здесь, в холодном коридоре Хогвартса, янтарный огонь её глаз и черная сталь его взгляда обещали одно: они больше не будут одни.