← Назад к обзору

...

Осколки старого зеркала

– Сириус, скажи мне правду. У моего отца была сестра?

Слова Гарри упали в пыльную тишину кухни на площади Гриммо, 12, словно тяжелые камни в глубокий колодец. Сириус Блэк, только что собиравшийся наполнить стакан огневиски, замер. Его рука, костлявая и бледная после долгих лет Азкабана, мелко задрожала. Римус Люпин, сидевший напротив и сосредоточенно изучавший карту Лондона, медленно поднял взгляд. Его лицо, испещренное шрамами, в тусклом свете газовых рожков казалось маской из серого пергамента.

– Откуда... – голос Сириуса сорвался, он прочистил горло и попробовал снова. – Откуда ты это взял, Гарри? Тебе Дурсли что-то наплели? Или этот старый маразматик Наземникус проболтался?

– Дурсли вообще не произносили имя моего отца, ты же знаешь, – Гарри сел на стул напротив крестного, не отводя взгляда от его изможденного лица. – Это случилось в Хогвартсе. В прошлом году. Там была женщина, профессор из Колдотворца... Эмилия Громова.

Сириус резко выдохнул, и стакан со стуком опустился на неструганое дерево стола. Он закрыл глаза, и на мгновение Гарри показалось, что крестный снова превратился в того затравленного узника, каким он был в Визжащей хижине.

– Эм... – прошептал Сириус. – Она всё-таки вернулась.

– Так это правда? – Гарри подался вперед, чувствуя, как сердце колотится о ребра. – Она — Эмили Поттер? Почему вы мне никогда не говорили? Почему на колдографиях Ордена её нет? Почему в альбоме, который мне дал Хагрид, только мама и папа?

Римус тяжело вздохнул и отложил карту. Он выглядел бесконечно уставшим, словно этот вопрос был последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

– Потому что Эмили сама этого хотела, Гарри, – мягко сказал Люпин. – Она не просто уехала. Она вычеркнула себя из нашей жизни так тщательно, что даже Дамблдор не сразу смог её найти. Для министерских архивов она погибла при взрыве конспиративной квартиры в семьдесят девятом. Мы все так считали. До того момента, пока...

– Пока что? – перебил Гарри.

– Пока Сириус не сбежал из Азкабана, – Римус посмотрел на друга. – Дамблдор получил письмо из России. Без подписи, но с вложенным золотым снитчем-браслетом. Это был знак, который понимали только четверо. Ну, или пятеро.

Сириус наконец открыл глаза. В них больше не было того безумного блеска, только бесконечная, выжженная тоска.

– Она была младше Джеймса всего на год, – начал он, и его голос зазвучал иначе — глубже, моложе, словно он на мгновение вернулся в солнечные коридоры школы. – Маленькая, светлая, веснушчатая... Совсем не похожа на Поттеров внешне, но по духу — настоящая львица. Мы звали её «Мелкая». Она была пятым Мародером, Гарри. Она знала все наши ходы, помогала варить зелья для Карты, прикрывала нас перед Слагхорном...

– Она играла в квиддич? – спросил Гарри, вспоминая слова Громовой.

– О, она была дьяволом на метле! – Сириус слабо улыбнулся. – Охотник. Джеймс всегда ворчал, что она слишком рискует, но втайне гордился ею больше, чем своими кубками. Они были не разлей вода. До того самого дня...

– До того дня у Гремучей ивы? – тихо спросил Гарри.

Сириус вздрогнул, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он посмотрел на Римуса, и тот едва заметно кивнул.

– Она рассказала тебе про иву? – спросил Люпин.

– Она сказала, что видела, как вы превращаетесь в чудовищ, – ответил Гарри, вспоминая их ночной разговор в библиотеке. – Она сказала, что вы использовали проклятие Римуса как оружие против Снейпа.

– Это была моя идея, – Сириус вскочил и начал мерить кухню шагами. Его шаги были бесшумными, как у зверя. – Моя дурацкая, высокомерная, блэковская идея! Я хотел проучить Нюниуса, хотел показать ему, что он — ничто. Я не подумал о Римусе. И я совсем не подумал об Эм.

– Она любила его, да? – Гарри вспомнил, как Снейп смотрел на Громову. – Снейпа.

Сириус остановился и зло сплюнул в камин.

– Она дружила с ним. Защищала его. Мы издевались над ним, а она приносила ему мази от ссадин. Джеймс бесился, кричал, что она позорит фамилию. А она... в тот день, когда всё случилось, она крикнула ему в лицо, что лучше возьмет фамилию Снейпа, чем останется Поттером.

– И она ушла, – закончил за него Гарри.

– Не сразу, – Римус подпер голову рукой. – Она пыталась помириться с Джеймсом. Пыталась убедить его, что война — это не повод становиться подонками. Но потом Лили... Лили забеременела тобой, Гарри. Напряжение росло. Снейп открыто примкнул к Пожирателям. Эмили оказалась между двух огней. Брат, которого она обожала, и лучший друг, который стал убийцей.

– Она не верила, что он убийца, – вставил Сириус, снова садясь за стол. – Она верила, что в нем осталось что-то хорошее. В семьдесят девятом они встретились в последний раз. Мы не знаем, о чем они говорили, но после этого Эм исчезла. Просто испарилась. Оставила записку: «Я не хочу выбирать сторону в мире, где нет правды».

– И вы не искали её? – Гарри почувствовал, как в нем закипает негодование. – Мой отец не искал свою единственную сестру?

– Гарри, шла война, – Римус посмотрел на него с грустной мудростью. – Каждый день кто-то погибал. Джеймс искал её первые полгода. Он чуть с ума не сошел. А потом пришло известие о взрыве. Министерство нашло обрывки её мантии. Мы устроили похороны. Пустой гроб, Гарри. Твой отец рыдал так, что его не могла успокоить даже Лили. Он винил себя до последнего вздоха. Он думал, что его высокомерие убило её.

Сириус закрыл лицо руками.

– А она просто сбежала в Россию. Сменила имя. Стала Громовой. Она видела, как мы гнием заживо, и не подала знака.

– Она боялась, Сириус, – Гарри встал и подошел к крестному, положив руку ему на плечо. – Она боялась, что если вернется, то снова придется выбирать. Она сказала мне, что вернулась только тогда, когда почувствовала, что Волдеморт снова здесь. Она приехала ради меня.

– И ради него, – глухо добавил Блэк. – Ради Нюниуса. Ты видел, как они смотрят друг на друга? Словно два привидения, которые пытаются договориться, кто из них более мертв.

– Она сейчас в Лондоне? – спросил Гарри. – Она в Ордене?

– Дамблдор пригласил её, – Римус кивнул на тяжелую дверь, ведущую в прихожую. – Она должна прибыть сегодня. Она отказалась жить здесь, на Гриммо. Сказала, что от этого дома пахнет безумием Вальбурги. Сняла комнату где-то в Косом переулке.

В этот момент в коридоре раздался звонок — резкий, дребезжащий звук, от которого портрет миссис Блэк за дверью разразился привычными проклятиями.

– Это она, – Сириус мгновенно подобрался, его лицо приобрело хищное выражение. – Римус, иди открой. Я... я не уверен, что смогу сделать это первым.

Люпин поднялся и вышел. Гарри остался стоять у стола, чувствуя, как ладони становятся влажными. Через минуту в дверях появилась она.

Эмилия была одета в строгую темно-серую мантию, волосы были собраны в тугой узел на затылке. Она выглядела старше, чем в Хогвартсе, — возможно, отсутствие магического маскировочного грима, который она использовала в школе, обнажило тонкие морщинки вокруг глаз и скорбную складку у рта.

Она остановилась на пороге, переводя взгляд с Сириуса на Гарри. Её янтарные глаза на мгновение вспыхнули, когда она увидела племянника, но она тут же взяла себя в руки.

– Здравствуй, Сириус, – сказала она. Голос был чистым, без тени того русского акцента, который она демонстрировала в замке. – Вижу, Азкабан не научил тебя прибираться в доме. Здесь всё так же воняет пылью и предрассудками.

Блэк медленно поднялся. Он смотрел на неё так, словно перед ним стояло божество, в которое он перестал верить тысячи лет назад.

– Ты жива, – только и смог выговорить он.

– Как видишь, – Эмилия прошла вглубь кухни, её шаги были легкими и уверенными. – Жива, здорова и вполне способна отличить старого друга от предателя. Привет, Римус. Тебе всё так же идет этот поношенный вид.

Люпин улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему тепло.

– Мы думали, ты умерла, Эм.

– Я и умерла, – она села на свободный стул и посмотрела на Гарри. – Эмили Поттер умерла в семьдесят девятом. Осталась только Эмилия Громова. Но, кажется, мой племянник слишком проницателен для своего возраста.

– Почему вы не зашли к нам раньше? – Гарри сел рядом с ней. – Собрание Ордена начнется через час. Вы могли бы прийти вчера.

– Я была занята, Гарри, – она коснулась его руки, и он снова почувствовал то странное тепло. – Я встречалась с Северусом. Нам нужно было обсудить... некоторые детали его двойной игры.

Сириус издал издевательский звук.

– О, конечно! Первым делом — к Нюниусу. Как же иначе. Поттеры всегда были верны своим привычкам, даже если эти привычки носят сальные волосы и метку на руке.

Эмилия медленно повернулась к Сириусу. Её глаза сузились, превратившись в две узкие щели, полные золотого огня.

– Сириус Орион Блэк, если ты сейчас же не закроешь свой рот, я напомню тебе, почему в школе меня боялись больше, чем Макгонагалл. Северус рискует жизнью каждую секунду, пока ты здесь пьешь огневиски и жалеешь себя. Он — единственный, кто дает нам шанс в этой войне.

– Он убил твоего брата! – выкрикнул Сириус, ударив кулаком по столу. – Если бы не его пророчество...

– Джеймса убил Волдеморт! – Эмилия вскочила, и её голос зазвенел, как сталь. – Его убило предательство Питера, которого ты называл братом! Не смей валить всё на Северуса только потому, что тебе так удобнее ненавидеть. Мы все виноваты, Сириус. Ты, я, Римус, Дамблдор... Мы все создали этот мир своими руками.

В кухне воцарилась мертвая тишина. Сириус тяжело дышал, его ноздри раздувались. Римус смотрел в пол. Гарри чувствовал, как между ними натягивается невидимая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Эмилия вздохнула и опустила плечи. Она подошла к Сириусу и, к удивлению Гарри, положила руку ему на голову, взъерошив его спутанные волосы — так, как она, вероятно, делала это двадцать лет назад.

– Перестань, Сири, – тихо сказала она. – Мы слишком стары для этой вражды. Нам нужно защитить Гарри. Это единственное, что имеет значение.

Сириус дернулся, но не отстранился. Его глаза наполнились слезами.

– Он так похож на него, Эм... Иногда я смотрю на него и забываю, что Джеймса нет. А потом я вспоминаю, и мне хочется разнести этот дом по кирпичику.

– Я знаю, – она мягко погладила его по щеке. – Я тоже вижу Джеймса в каждом его движении. Но Гарри — это не Джеймс. Он лучше нас всех. Он чище.

Она повернулась к Гарри и протянула ему небольшую коробочку, обитую бархатом.

– Это принадлежало твоей матери, Гарри. Она отдала мне это перед моим отъездом. Сказала: «Если я не смогу отдать это сыну сама, сделай это ты».

Гарри дрожащими пальцами открыл коробочку. Внутри на цепочке висел кулон в виде крошечного золотого снитча, внутри которого под стеклом дрожало живое изображение: Лили и Джеймс, совсем молодые, танцуют на своей свадьбе. Они смеются, Джеймс что-то шепчет ей на ухо, а Лили шутливо отталкивает его, сияя от счастья.

– Это заколдованный омут памяти, – пояснила Эмилия. – Он хранит только один момент. Самый счастливый момент в их жизни.

Гарри прижал кулон к груди. Слезы всё-таки брызнули из его глаз, и он не стал их скрывать.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, тетя Эмили.

Она улыбнулась, и в этой улыбке Гарри увидел ту самую девчонку с фотографии — бесстрашную, любящую и бесконечно преданную своей семье.

– Теперь слушай меня внимательно, Гарри, – Эмилия посерьезнела. – Орден Феникса — это не просто клуб по интересам. Это война. И в этой войне Дамблдор будет использовать тебя как символ. Сириус будет использовать тебя как замену брату. А Северус... Северус будет пытаться спасти тебя, даже если тебе будет казаться, что он тебя ненавидит.

– А вы? – спросил Гарри. – Что будете делать вы?

Эмилия посмотрела на дверь, за которой послышались шаги первых прибывших членов Ордена — Грюма, Кингсли и миссис Уизли.

– А я буду твоим тылом, Гарри. Я буду той, кто скажет тебе правду, когда остальные будут лгать «во благо». Я слишком долго молчала. Пора Поттерам снова заявить о себе.

Она выпрямилась, и в этот момент она казалась выше всех присутствующих.

– Эмили, – позвал её Римус, когда в кухню вошла Молли Уизли. – Ты ведь останешься? На собрание?

– Я останусь до самого конца, Римус, – ответила она, бросив мимолетный взгляд на Сириуса. – И на этот раз я не позволю никому из вас умереть по глупости.

Когда Молли Уизли увидела незнакомую женщину на кухне, она замерла с подносом в руках.

– О, здравствуйте! Я не знала, что у нас гости...

– Это не гостья, Молли, – Сириус поднялся, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала гордость. – Познакомься. Это Эмили Поттер. Сестра Джеймса. И она вернулась домой.

На кухне поднялся шум. Молли чуть не уронила поднос, Кингсли Бруствер, вошедший следом, удивленно поднял брови, а Грюм подозрительно уставился на Эмилию своим волшебным глазом.

Но Эмилия не обращала на них внимания. Она смотрела на Гарри, и в её янтарных глазах отражалось будущее — опасное, полное битв, но теперь освещенное светом, который Гарри считал угасшим навсегда.

Они сидели за длинным столом, и когда началось собрание, Гарри почувствовал, что этот дом перестал быть тюрьмой. С приходом Эмилии в него вернулась жизнь — сложная, горькая, полная старых обид, но настоящая.

– Итак, – начал Грюм, постукивая посохом по полу. – На повестке дня — перемещение Поттера и защита пророчества.

– Для начала, – прервала его Эмилия, и её голос заставил всех замолчать. – На повестке дня — правда. Мы больше не будем скрывать от Гарри то, что касается его жизни.

Дамблдор, только что вошедший в комнату, остановился и посмотрел на неё поверх своих очков-половинок.

– Эмили... ты всегда была самой решительной в этой семье.

– Я просто научилась ценить время, Альбус, – ответила она. – У нас его осталось не так много.

Гарри смотрел на свою тетю и понимал: охота продолжается. Но теперь он был не один. У него была семья, которая не боялась тьмы, и тетя, которая прошла через лед и огонь, чтобы вернуться к нему. И в эту ночь на площади Гриммо тени прошлого наконец-то начали отступать перед янтарным огнем надежды.